Маленькая ложь рождает большое недоверие

2 марта 2012 года в газете «Молдавские ведомости» была опубликована статья доктора истории Руслана Шевченко «Жители Молдовы были против референдума». В своей работе автор высказывает мысль, что «население Молдовы поддержало решение Верховного Совета республики о запрете проведения референдуме на территории республики». Поясню: речь идёт о Всенародном референдуме по вопросу сохранения СССР, прошедшем 17 марта 1991 года.

Нужен ли был референдум?

То, что пишет Руслан Шевченко, является вымыслом, не имеющим ничего общего с действительностью. Постановление Верховного Совета СССР от 16 января 1991 года «Об организации и мерах по обеспечению осуществления референдума СССР по вопросу сохранения СССР» являлось абсолютно законным и обязательным к исполнению на всей территории Советского Союза. И, напротив, действия тогдашнего националистического и прорумынского руководства Парламента РМ во главе с Александру Мошану и членами президиума высшего законодательного органа РМ представляли собой антигосударственные действия и силовое воспрепятствование народу выразить свою волю.

Я тогда был депутатом ВС Молдовы и принимал активное участие в тогдашних событиях в рядах защитников и патриотов СССР. Поэтому рассказываю как очевидец.

Прежде всего, отмечу, что, возможно, проводить этот референдум союзным властям не было политических и правовых оснований. На всей территории СССР действовала союзная Конституция 1977 года, имевшая приоритет над республиканскими законами. Зафиксированное ещё под нажимом Владимира Ленина и его во многом радикально-революционного, космополитического окружения в 1922 году право союзных республик на выход из состава Союза не было подкреплено прописанным механизмом обретения реального суверенитета и независимости оных республик. Не было также ясно, почему союзные республики вправе определять свою дальнейшую судьбу в Союзе или вне Союза, а автономные – нет. К примеру, в союзной Эстонии было меньше в несколько раз меньше населения, чем в автономной Татарии, однако прав у Таллина было поболее, нежели у Казани. Рассуждения о том, что Эстония имеет выход на внешние рубежи сверхдержавы, а Татария – нет, были явно придуманы по ходу дела и мало кого устраивали.

В этих условиях с точки зрения любого непредвзятого юриста «парад суверенитетов», начатый противниками СССР с целью развала Союза, изначально не имел никакой юридической силы. Это были антиконституционные действия, которые государственная власть СССР при поддержке огромного большинства народа огромной страны имела полное право пресечь, в том числе с помощью Советской Армии. КГБ и МВД СССР, а также обратившись напрямую к народу Советского Союза. Примерно так и поступил в 1861 году президент Северо-Американских Соединённых Штатов Авраам Линкольн, когда Конфедерация южных штатов попыталась отделиться от всей страны. В ходе войны 1861-1865 годов мятежники были разгромлены, зато страна сохранена и в настоящее время главенствует в мире. Руководство СССР имело полное право арестовать разрушителей Союза и не допустить последующую «крупнейшую геополитическую катастрофу ХХ века», повлекшую за собой сотни тысяч погибших в конфликтах, разрушенную экономику от Жмеринки до Владивостока, миллионы не родившихся детей, исчезновение многополярности мира, новые войны на земле…

Развал под маской защиты

Однако развал шёл из самой Москвы. Озлобленный и честолюбивый Ельцин, не желая видеть, что ради личной власти в России он разрушает страну, показывал пример, что на союзные законы не надо обращать внимания. А главный разрушитель – Михаил Горбачёв, делал вид, что осуждает Ельцина и его подражателей в республиках, но не делал ничего, чтобы помешать этому. Так шла «игра в четыре руки», завершившаяся умышленным Форосским самоустранением и выжиданием Горбачёва, опереточным ГКЧП 19-21 августа, созданием аморфного, недееспособного СНГ, и, наконец, спуском советского флага с башни Кремля 25 декабря 1991 года.

Всё это я напомнил для того, чтобы сделать вывод: в условиях вакханалии беззакония и разгула национализма в СССР 1989-1991 годов референдум о сохранении Союза мог состояться лишь тогда, если бы Кремль обеспечил его проведение, в том числе силой пресекая попытки националистов сорвать его. А иначе националисты получали повод силой сорвать референдум в той или иной республике, а потом сказать: вот видите, наш народ был против, он отказался проводить референдум на территории своей республики, а, значит, мы имеем полное право выйти из Союза…

Не исключаю, что группировка М.Горбачёва (прежде всего, Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе) и её зарубежные покровители так и мыслили – создать мощный козырь для расчленения Союза под видом его спасения. При этом они использовали искренний порыв советских патриотов, думавших с помощью референдума не допустить будущей трагедии.

Обоюдоострый меч нарушений

К моменту, когда 12 февраля 1991 года Верховный Совет Советской Социалистической Республики Молдова (ВС ССРМ) собрался на заседание для обсуждения политической ситуации, молдавские законодатели, работавшие с 17 апреля 1990 года в условиях блокирования здания парламента сторонниками националистов и нападений на неугодных депутатов, много раз нарушили законы СССР. Эти нарушения шли в одностороннем порядке, поэтому выход был таков: или вернуться в конституционное поле Союза, или признать, что нарушать право вышестоящих государственных инстанций могут все до самого низа, включая сельсоветы. Если, например, ВС ССРМ не повинуется союзной власти, то почему бы части ССРМ в лице Приднестровья и Гагаузии не заблокировать уже действия самого Кишинёва?

Проще говоря, нарушения Конституции и законов СССР, предпринятые парламентами некоторых союзных республик, юридически освободили граждан от обязанности соблюдать законы, принятые парламентами таких республик. Граждане СССР были обязаны соблюдать законы СССР и те республиканские законы и подзаконные акты, которые не расходились с соответствующими союзными документами.

Вот почему упомянутое Русланом Шевченко Постановление ВС ССРМ от 18 февраля 1991 года о фактическом запрете союзного референдума, изначально не имело никакой юридической силы. Это же можно сказать и о решении ВС аннулировать результаты референдума там, где он на территории Молдовы всё же пройдёт.

В атмосфере страха

Осознавая это, националисты тогда прибегали к систематическому насилию в отношении патриотов Советского Союза, каковые составляли большинство в Молдове. Собственно, обстановка страха создавалась в Кишинёве с лета 1989 года при попустительстве и даже прямом пособничестве многих партийных и государственных чиновников, но в марте 21-го это достигло апогея. Участковые комиссии работали на общественных началах под угрозой разгона и репрессий со стороны республиканских властей. На сами комиссии иной раз нападали, затевали драки с целью украсть бюллетени для голосования 17 марта. Союзная власть ничего не сделала для обеспечения мероприятия. Я был тогда членом Кишинёвского городского штаба по проведению референдума и всё это помню.

О голосовании 18 февраля 1991 года. Пётр Шорников прав. Упомянутое Р.Шевченко Постановление парламента при голосовании провалилось! Как ни давили на депутатов спикер А.Мошану и его единомышленники-унионисты из Президиума ВС, получалось 50 на 50. И лишь спустя какое-то время в зале встал депутат, который заявил, что он подумал и решил, что отдаёт свой голос против референдума. Сторонники Народного Фронта встретили эту весть оглушительными криками и овацией. Если не ошибаюсь, это был Думитру Моцпан. Учитывая тогдашнюю атмосферу, могу лишь догадываться о мотивах, которые двигали этим далеко не прорумынски настроенным человеком…

В жанре бреда

Но главный «ляп» доктора истории – это ссылка на некие «общие собрания населения», прошедшие в Молдове, по версии автора, 9-12 марта 1991 года. Всё это полная чушь! Ничего подобного Конституция СССР и МССР в качестве органов, могущих судьбу общесоюзного мероприятия, да и вообще что-либо, не предусматривали. Упоминанием этих «собраний» Р.Шевченко обессмертил своё имя в кругах любителей сатиры и юмора. С таким же успехом он мог сослаться на общее собрание членов Клуба любителей пива. Или мог бы предложить созвать «общее собрание» фанатов Аллы Пугачёвой дабы обсудить наиважнейший для народа вопрос: кем является примадонна? Суперзвездой или, как выразился Владимир Жириновский, «отставной певичкой»?

Со стороны Р.Шевченко это – полная безграмотность. Мы, депутаты, даже не запомнили по тогдашним событиям, подобный бред об «общих собраниях». Что за собрания? По какому принципу туда делегируются люди? Скопом? Или избираются? Если да, то кем? От какого числа жителей республики? С какого возраста? Кто их ведёт? Где собираются люди? Какими документами регламентируется статус этих сборищ? Кто формирует повестку дня? Как избирается президиум? Или без президиума можно обойтись? Как проводится голосование? Открыто? Тайно? Поимённо? Если тайно, кто формулирует вопросы в бюллетенях? Кто эти бюллетени печатает? На референдуме голосуют тайно. А тут как?

Я задал от силы треть вопросов, которые мог бы задать. Но и этого понятно, что цифры о том, что 67,8% жителей Молдовы были против союзного референдума – это не просто бред, а бред горячечный. Никаких подсчётов тогда никто не вёл. Эти цифры высосаны кем-то задним числом из пальца. Хорошо ещё, если из пальца… В атмосфере психоза, избиений советских патриотов, блокирования участков для голосования, угроз, страха на улице, в транспорте и в домах никто ничего не подсчитывал. А если где-то какие-то собрания и проводились, то они были разрозненными, проводились под давлением, и цена им – копейка. Но и о таких тусовках мы тогда не слыхивали. По крайней мере, не запомнили мы этого. Незаконный запрет на парламентском уровне – это да. Было. А всё прочее – извините!

Что написано пером…

Бывший министр внутренних дел Молдовы дивизионный генерал Ион Косташ свидетельствует в своих мемуарах «Дни затмения»: «В те дни наблюдался редкий момент единодушия Снегура и Друка: оба требовали в течение трёх дней отменить решение о референдуме. «Только выйдя из империи, мы выйдем из кризиса», - заявил премьер. 6 марта Снегур пообещал распустить Советы, которые будут содействовать проведению референдума. 14 февраля на конференции трудового коллектива «Счетмаша» мэр столицы Николае Костин заявил: «Если будет нужно, я не только дам команду, но и сам с пойду дубинкой разгонять голосующих» («Дни затмения», Кишинёв, 2010 год, стр. 201-101). Комментарии излишни. Надеюсь, даже для Р.Шевченко.

Я сам утром 17 марта прибыл в Кишинёвский Дом офицеров (ныне Дом Национальной Армии РМ). Вскоре здание было окружено сотнями агрессивных националистов. Со мною были депутат Пётр Шорников, будущий депутат, ныне покойный Виллий Носов, работник одного из проектных институтов, отставной офицер Советской Армии Владимир Ковалёв. В здании для охраны было отделение невооружённых солдат и один офицер, у которого, я даже не помню, был ли пистолет Макарова. Сомневаюсь, что он открыл бы огонь, даже если озверелая толпа рванула бы в здание. А попытки прорваться были.

Когда за окнами утробный рёв и свист достигли апогея, и мы стали подумывать о плохом, в кабинете зазвонил телефон: радиостанция «Маяк» интересовалась, как там у нас выполняется решение любимой Родины о референдуме? Оттуда же, из кабинета, я дал прямой репортаж на несколько минут о происходящем. Не исключаю, что кто-то сообщил потенциальным погромщикам о том, что планы силового разгрома штаба по референдуму раскрыты. Во всяком случае, пространство перед Домом офицеров как-то быстро опустело.

Правда, группки фронтистов тусовались неподалёку. Но вечером мы выехали из штаба на «газике» с бесценными для нас документами о референдуме и прибыли в городскую военную комендатуру на Пирогова. Там мы пробыли полночи, после чего разъехались по домам. А 18 марта мы, группа депутатов, полуконспиративно прибыли в аэропорт Кишинёва и оттуда, с упомянутыми документами вылетели в Москву, где дали пресс-конференцию о том, как в Молдове власти уважили право народа выражать свою волю.

О лжи и доверии

Но даже в атмосфере страха множество людей сказали Союзу «да». Против голосовало всего несколько процентов. Если бы националистически настроенные власти Молдовы не испугались итогов голосования, они бы не прибегли к такому давлению и запретам. Они знали, что в ходе голосования окажутся в меньшинстве и потому просто силой не позволили народу сказать своё слово. Ничего общего ни с волей избирателей, ни с демократией то, что делали власти Молдовы в марте 1991 года, не имело. Между прочим, с юридической точки зрения запрет и срыв властями Молдовы союзного референдума значения не имел, потому что окончательный результат брался от общего числа граждан СССР, поддержавших спасение страны.

Таковы факты. На их фоне утверждение Р.Шевченко о том, будто после запрета референдума властями Молдовы голосования 17 марта «никаких последствий для Молдовы это (референдум – А.С.) уже иметь не могло», является ещё одним доказательством правовой безграмотности автора.

Маленькая ложь порождает большое недоверие, говорил Штирлицу умудрённый опытом спецслужбист Мюллер. От себя добавим: а большая ложь вообще сводит на нет усилия автора вызвать читательское доверие к своей публикации.

Обсудить