Молдавские поэты на страницах «Литературной газеты»

Олеся Рудягина, Вика Чембарцева, Сергей Пагын, Леонид Поторак

Олеся РУДЯГИНА

Поэт, публицист. Стихи печатались в республиканской и зарубежной прессе, коллективных сборниках; антологии «Современное русское зарубежье» (Москва), в журналах: «Кодры» (СП Молдавии), «Балтика» (Эстония), «Юность», «Дети Ра», «Новая юность» (Россия), «Новая Немига» (Беларусь), альманахе «Братина» (Москва) и др. Автор пяти поэтических книг. Член СП Молдовы.

Председатель Ассоциации русских писателей РМ. Учредитель и главный редактор журнала АРП РМ «Русское поле». Лауреат Пушкинской премии (Кишинёв, 1999 г.).В 2010 году получила специальный приз Международного литературного конкурса «Русская премия» – «За вклад в сбережение и развитие традиций русской культуры за пределами Российской Федерации» (Москва).

Награждена почётным знаком Международного совета российских соотечественников «За вклад в укрепление сотрудничества с Россией».

Работает в телерадиокомпании MOLDOVA-1. Преподаёт в Славянском университете на кафедре журналистики.

* * *

Вот не забыть под подушку блокнот

и карандаш

мне сегодня приснится

песню диктующая синица

всё восхищавшаяся журавлём

ах ну и что размах крыл не тот

но и не станет морочить лисица

кашей в тарелке

пусть песенка снится

что узнают в марте с первых трёх нот

БЕЗ СНЕГА СНОВА

…ты всё тень-тень о весне

но впереди февраль

отёчный невротик мавр

выматывающий душу

о хоть бы какой сюжет

но только не этот нет

пошли мне зима платок

тряси меня страсть как грушу

иди мой герой на плеск

Офелии на прибой

болотные огоньки

вплетённые в гриву ивы

заслушайся сквозняком

пространства чужих чужбин

чу йориковых глазниц

свистящие переливы

найди же душа портал

порт алый от пар… причал

где встретятся с братом брат

убившие здесь друг друга

вильям тот другой шекспир

сзывают друзей на пир

и упадает снег

на

вий опускает век…

* * *

надежды нет

но есть надежда

в иных неношеных одеждах

когда-нибудь влететь

на огонёк

присесть на подоконник

что промок

от часто поливаемых цветов

того кто без неё

не одинок

и знаешь есть такой особый запах

у вечера весеннего почти

когда здесь зимовавшие грачи

с полей недальних шумно возвратятся

и в кронах обустроясь на ночлег

всей стаей смотрят из-под синих век

на копошащихся внизу людей

смешную горечь куцых наших дней…

* * *

Какой бы долгой ни была зима,

Мне ею, – всё одно, – не надышаться.

Когда душа униженно нема,

Пойдём на саночках, мой свет, кататься!

Квартал столицы замер и поднял

Лицо домов своих одноэтажных

Навстречу снегу, и ничтожно мал

Груз суеты, счетов, дел архиважных

Сейчас. Сей миг. (Мой детский Кишинёв,

Ты сколько б в европерья ни рядился,

А будешь мил, а будешь вечно нов

Неновизной, – для тех, кто здесь родился!)

По улочке заснеженной ночной

Неспящих двое меж деревьев бродят:

Свирель метели, нежности прибой,

Подснежники, что лишь в душе находят…

* * *

что снег последний

уходящий

мне напоёт

свинцов небес почтовый

ящик

птиц вещих слёт

пророчеств чёткие

цитаты

судьба ясна

сквозь неизбывные утраты

грядёт весна

ИВОЛГА

От птицы до звезды –

подать крылом.

От птицы до звезды –

мгновенье лета,

Когда, прильнув

к дыханию рассвета,

Душа моя не помнит о былом.

Любить тебя.

От птицы до звезды,

не меркнущей

в луче зари неспешном,

жизнь пролегла

в сиянии кромешном –

цветущие и певчие сады…

Вика ЧЕМБАРЦЕВА

Поэт, прозаик, переводчик. Родилась в Кишинёве. Окончила факультет маркетинга и факультет психологии. Член Ассоциации

русских писателей РМ. Участница форумов молодых писателей России (2009–2011), V Ереванского форума переводчиков стран Балтии и СНГ. Лауреат и дипломант многих международных литературных премий и конкурсов. Печатается в литературных журналах России и зарубежья. Автор поэтической книги «Тебе…» (Кишинёв, 2010).

время расстояния

когда так долго нет тебя.

летят стрекозы декабря,

мелькая снежными крылами.

замёрзший ворон свой обряд

вершит над голыми ветвями.

упрямство зелени травы –

отчаянная вера в лето –

так бьётся птица в тесной клетке

груди. Мой день совсем отвык

от красок – серость, маета,

и мерить время расстояньем,

пока в весеннее закланье

не бросят солнечный пятак.

косноязычие ветров –

попутчик нудный – до апреля,

болтливой смоется капелью

зимы тоскливое тавро.

летят стрекозы декабря,

мелькая снежными крылами.

пока так долго нет тебя,

я мерю время расстояньем.

пятое время года

лужистый студень зимы – это память

дождей

солнечной охры и белого пепла туманов

в талой воде отражается небо с изъяном

словно в расколотом зеркале –

к счастью? к беде?

клином графитным, где вычертил твой

карандаш

голые руки ветвей на пергаментной сини

грифель сломался в страницах альбома

о зимах

кистью по листьям – весна – акварель

и гуашь

северней снега на сердце… и десять причин

пить брудершафт с несудьбою и быть

несвободным

каевы кубики – время – из пальцев

холодных

падая в вечность, увы, не способны лечить

десять по десять причин –

получается сто

можно ли дважды войти в обмелевшие

воды?

будем скитаться по пятому времени года

ты – по дороге на запад, а я – на восток

писатель

Туман белее снега с Арагаца,

и девственно чиста твоя страница –

беседа букв и болтовня глаголов

остались за порогом кабинета.

По улице плывёт большая рыба.

Молчит и тонет, вязнет в зимнем иле,

то вздрогнет чешуёй зонтов неровно

от городского шумного прибоя –

блуждает взгляд в окне… Остывший кофе,

раскрыта «Капля мёда» Туманяна,

срывают тишину секундной стрелкой

часы, и не написано ни строчки.

О, этот долгий сон, длиною в зиму,

когда тоска совсем невыносима

и сумерки скользят по стенам комнат,

когда её лица уже не вспомнить…

бессонничное

по краю сна крадётся лунный штрих,

и откровенья звёздных многоточий

колеблют небеса – как чей-то почерк

неровною строкой выводит стих.

и хочется и жить и быть и я

бессонницу свою кричу по-птичьи

гортанно и молитвенно о личном,

натягивая жилы бытия.

Сергей ПАГЫН

Поэт, автор стихотворных сборников «Обретение», «Прогулка в ноябре», «Сверчок в радиоприёмнике», член Ассоциации русских писателей Республики Молдова. Живёт в г. Единцы.

Родился в 1969 году в молдавском городе Единцы в семье служащих. С 2000 года является главным редактором регионального

периодического издания «Норд-инфо».

Стихи публиковались в молдавской прессе, в газетах «Литературная Россия» и «Кстати» (Сан-Франциско), в приложении

«Литературной газеты» «Евразийская Муза», в журналах «Знамя», «Дружба народов», «Дети Ра», «Литературный меридиан», «Русское поле» (Кишинёв).

Финалист и дипломант международного конкурса имени Н. Гумилёва «Заблудившийся трамвай» (2010), лауреат премии «Молодой Петербург» (2011).

* * *

Смерть, как мальчика,

возьмёт за подбородок.

«Снегирёк… щеглёнок… зимородок… –

скажет нежно, заглянув в глаза.

– Ну, пошли со мною, егоза».

Крепость Сорока

И меня поднимет за подмышки,

и глядишь: я маленький – в пальтишке

с латкою на стёртом рукаве,

с петушком на палочке, с дудою,

с глиняной свистулькой расписною,

с мыльными шарами в голове.

А вокруг – безлюдно и беззвёздно…

Только пустошь, где репейник мёрзлый.

Только вой собачий вдалеке.

Только ветер дует предрассветный.

И к щеке я прижимаюсь смертной,

словно к зимней маминой щеке.

* * *

К стуже закружилось вороньё…

Ввечеру снимаю я с верёвки

детское подмёрзшее бельё –

рубашонки, чепчики, пелёнки.

Снег хрустит, растаявший слегка

за день тёплый, хлопотный,

субботний…

Как судьба, находят облака,

словно знобкий промысел Господний.

И стою, прищепку раздвоив,

на краю глубокого сиротства,

так свежо и остро ощутив

радость запоздалого отцовства.

Будто котик вербный в январе

приютился на моей ладони…

И качает ветром во дворе

на резинке варежки сыновни.

* * *

Рай похож на огромный пломбир:

сколько света вокруг, сколько снега!

Валерий Прокошин

В снегу, в свету,

в божественном пломбире,

где облака сияют, как фольга,

приснится: столбик освещённой пыли

по воздуху плывёт издалека,

где мрак щелист,

где горклый дух барачный,

где в дрёмах промельк милого лица,

где на берёзе тонкой и прозрачной

надсадный крик замёрзшего скворца,

где скука детская – сестрица дорогая

на сердце налегающей тоске –

глядит в окно немытое, катая

стеклянный шарик в маленькой руке.

* * *

Холстину бытия словами расшивая

вслепую, наугад, с изнанки ли, с лица,

я говорю: «Зима…Зима –

без дна и края,

и мелкий снег в окне

летает без конца».

Я говорю: «Дымя, горит моя тревога

сырою берестой»…

И светится во тьме

немыслимый узор, который виден

Богу,

но в плоскости моей, увы,

не виден мне.

* * *

С.Т.

В нехоженом небе –

представь

на мгновенье –

шиповник,

заката откос

и мы за столом,

и у наших коленей

слоняется времени пёс.

Мерцающий праздник

на рюмочных ножках,

креплёное счастья вино,

холщовая скатерть,

и вензель на ложке

значенье утратил давно.

И бабочку грусти, что кротко

сидела

у вечности в твёрдой горсти,

спугнёшь ненароком,

промолвив: «Стемнело…

И надо бы лампу нести…»

И грусть запорхает, легонько

касаясь

морщинистых лбов, и в ночи

к земле, словно тропкой, пойдём,

спотыкаясь,

лучом поминальной свечи –

к дверям и оконцам субботнего рая,

где те, кого нету родней,

сухие рубашки с верёвки снимая,

играющих кличут детей.

Леонид ПОТОРАК

Родился в 1994 году в Кишинёве, где и живёт. С раннего детства рисует и сочиняет. Победитель конкурса «Молдова – страна

русского мира» (объявлен РЦНиК в РМ; номинации «Поэзия» и «Видеодебют»; Кишинёв, 2010), Республиканского литературного конкурса для молодых «Взлётная полоса» (номинация «Поэзия») на приз журнала «Русское поле», проведённого Ассоциацией русских писателей РМ (2011); получил специальный приз жюри на московском международном конкурсе «Журавли над Россией» – «Дружбу славлю, сплотившую нас против фашизма»! (2012).

Публиковался в журнале «Русское поле». Член АРП РМ.

С НАСТУПАЮЩИМ

Я знаю, с ударом часов остаётся всё то же,

И до новогодней, и после – такие же ночи,

Но смутное чувство, с надеждой до ужаса схоже,

Всё вертится, вертится в сердце навязчивой строчкой,

Ещё один год налетел сквозь вокзальную морось,

Ещё один путь позади – не жалей о разлуке,

Заходим, родные, не будем задерживать поезд,

Махнуть бы всем тем, кто остался, но заняты руки,

Грядущего праздника слышится шаг торопливый,

Проводим и встретим, и вдруг осознаем: как просто,

Не рифмой одной, не одною любовью мы живы,

И жизнь – невысокая, но драгоценная проза,

В охапке держа всё и всех, без кого мы не можем,

Со смехом черты новых лет замечаем друг в друге,

Движение поезда с жизнью до ужаса схоже,

За поручень взяться бы крепче, но заняты руки.

* * *

Я иду по строчкам нотного стана.

Вдоль по рельсам нот незнакомой пьесы.

Не сложна ли музыка для начала?

Что-то вы задумали, мой маэстро?

Я спросил бы: что там у нас в программе?

И со сцены вам каковы на вид мы?

Но из зала голос не долетает,

Или глушит радио все молитвы.

И не занимал бы в партере место

Да не слушал вовсе бы, только знаешь:

Есть ещё под пальцами у маэстро

Верная улыбка потёртых клавиш.

И, не слыша публики, он спокоен,

И стучит стаккато безумный гравий.

Эта жизнь глуха, как старик Бетховен.

Но играет, Господи, как играет.

СВЕРХУ ВНИЗ

Не правда ль, было иногда,

Что в час после заката

Мы слышим, как летит Земля,

Гонимая куда-то.

И если ночью мысль вольна

Расстаться со стенами,

Пусть нас несёт она туда,

Где лайнер спит в тумане,

Где пассажиры стаей птиц

Глядят, как светлый остов

Материков уходит вниз,

Сворачиваясь в звёзды,

И все, кто есть внизу, кто ждёт,

Порой того не зная,

Ведут сквозь бездну самолёт

Пунктиром ожиданья.

И есть одна, не всё ль равно,

Кто именно, которой

Доверен воздух, ночь, окно

И ровный гул мотора.

А впрочем, верно, не одна.

Она подобна прочим,

Мы не знакомы с ней, она

Лишь единица ночи,

Глядит, как меркнет ряд огней,

И тьма в окне всё шире,

И твёрдо знает – дело в ней,

Одной не спящей в мире.

ОДНА ИСТОРИЯ

Не раз было пройдено поле

До нас, но и это – пустяк;

Мы жили не там и не столько,

Но встретились именно так.

И пусть нас сводили не звёзды,

Не вовремя – это не зря,

Ни поздно, ни рано, а просто

Отдельно от календаря.

И виделось в свете лучины

И в чаде мостов и лесов,

Как мало упало песчинок

Сквозь строгую склянку часов.

Какая великая смелость

У искры над первым костром.

…Ах, как бы порою хотелось

Не вспомнить, что было потом.

А было: безумие века,

Сомненья, любовь, нелюбовь,

И вспять обращённые реки,

И пепел жилищ и садов,

И эти весенние листья…

Казалось – а было ль, Бог весть, –

Вне возраста, времени, жизни…

Наверно, не с нами. Не здесь.

Обсудить