Игорь Додон: право на врагов

Если мы не остановим практику «вражды» независимо между кем и кем: либералами, социалистами или коммунистами, мы никогда не продвинемся вперёд. От такой вражды только одно лекарство: соревнование идей, стратегий и альтернатив. А «боевые клоуны» должны уйти с политической арены.

«Если в ненависти жить, в распрях

и ссорах, то погибнете сами и погубите

землю отцов своих и дедов своих».

Древний афоризм

«Более двадцати лет подряд для нашей

демократии слово «оппозиция» звучит

как «контрреволюционер» во времена

Дзержинского. Мы хорошо отработали

технологию террора в адрес критиков

власти. Давление на инакомыслящую

оппозицию, СМИ, политическая вражда

- всё это «феодальная демократия», и с

таким багажом мы хотим

попасть в Евросоюз».

Сама постановка такого вопроса может показаться неудачной: какие там ещё враги, Додон ещё молодой политик! На первый взгляд, это логично, но, если «зреть в корень», мы убедимся, что у нас борьба с оппонентами имеет много общего с практикой прошлого по устранению неугодных, инакомыслящих «контрреволюционеров».

В этой связи хотелось бы высказать некоторые соображения о повадках наших демократов. Ещё памятен непривычный морально-психологический и политический климат накануне избрания президента. Как только Додон заявил, что он выступает за преодоление затяжного политического кризиса, отношение к оппозиционеру Додону резко поменялось. Властные СМИ, партийные вожди изменились до неузнаваемости, стали белыми и пушистыми, добрыми и дружелюбными. На время в межличностных отношениях политических лидеров и ангажированных полит аналитиков с Додоном исчезает цинизм и презрение.

Прошли выборы президента, Додон своё слово сдержал, но и отношение изменилось. Видимо, они надеялись, что Додон примкнёт к «стае» и станет послушным и лояльным оппозиционером. Но ошиблись. Лидер социалистов, наоборот, стал жёстче критиковать власть и нравы Альянса. В ответ либерал-радикал Гимпу и некоторые внепарламентские партии, забыв о самой многочисленной оппозиции в лице ПКРМ, обрушились на Додона, в знак «благодарности» за то, что он стал главным героем решения политического кризиса, предотвратив досрочные парламентские выборы, которые, между прочим, очень невыгодны либералам.

В общем, произошла «смена вектора»: нынче самый опасный оппозиционер оказывается не В. Воронин, а Игорь Додон. И в этом я усматриваю две основные причины.

Первая. После того, как он предъявил кандидату в президенты «тест на государственность», сегодня главный социалист твёрдо и последовательно выступает за «народный аудит» власти, всего политического класса на государственность. И на то есть основания. Нашу государственность можно сравнить с «незавершёнкой» в строительстве. Фундамент, правовая база есть. Но механизма защиты государства от посягательств на его независимость нет. По этой причине и подняли голову унионисты. А власть занимает страусиную позицию. И Додон прав: страна должна знать своих героев - кто за государственность, а кто сидит на двух стульях и рассчитывает на запасной аэродром после распродажи нашей независимости. Раз мы стремимся в Евросоюз, политический класс обязан мыслить не категориями бессарабской провинции, а помнить о том, что их Родина – Республика Молдова.

Вторая причина. И для левых и для правых Додон рассматривается как опасный пахарь их электорального поля.Главная интрига заключается в следующем. Додон – удобный политик и на восточном и на западном направлении. Его принимают и слушают и в Москве и в Страсбурге, и в Брюсселе, к нему присматривается и Вашингтон. Такое поведение политика близко не только сердцу левого электората, но и части правого. Партия социалистов Молдовы имеет все шансы на следующих парламентских выборах выйти за рамки своей базовой электоральной географии, и может через пару лет претендовать на статус общенациональной политической силы.

Хотя будем объективны: такие же возможности имеются и у ЛДПМ В. Филата, политическое поле которой намного больше, и он уже начал завоёвывать электоральные наделы либеральной и демократической партий. Но и у его партии наметились слабые места. Хочется того или нет, но Филату придётся провести кадровую «перезагрузку партии», освободиться от суфлёров унионизма и ксенофобии, от тех, кто ухудшает имидж цивилизованной партии. Придётся провести переоценку некоторых действий во внутренней и внешней политике, которая оторвана от настроений и нужд населения. В любом случае, ЛДПМ и ПСРМ имеют все шансы после очередных парламентских выборов стать главными игроками на политической сцене Молдовы.

Но главная интрига вокруг позиционирования Додона на молдавском политическом ландшафте ещё впереди.

Самый неудобный политик-государственник

Ох, как актуальны сегодня слова бывшего британского премьер-министра Роберта Пиля о «нравах политики»: «Люди у власти подобно индейцам, наследуют все качества убитых ими врагов». Эти слова точь-в-точь характеризуют и молдавскую политику. Мы уже более двадцати лет задаём себе один и тот же вопрос: почему у нас межпартийная усобица приобретает окраску «борьбы с контрреволюцией» времён Дзержинского? Почему политическая конкуренция кишит «врагами народа»? Когда мы покончим с классовой ненавистью по отношению к своему политическому конкуренту? Вопросы, вопросы которые ждут своего ответа.

По уровню политической культуры Молдова, пожалуй, отстает на десятилетия от Евросоюза. Вместо этого, чтобы следовать эталонам западной демократии, наши политические лидеры расплодили кланы, семейственность, показывают образцы низкой политической культуры, нездоровой зависти по отношению к своими соратникам, а тем более к оппозиции.

Есть яркие примеры и личности, которые заслуживают подражания, но нашему уму этого не понять. Вацлав Гавел был плохого мнения о коммунизме, но, будучи президентом Чехии, он не считал себя примерным антикоммунистом, а у нас таковых хватает. Гавел не искал врагов. Его основной мотивацией была не ненависть к коммунистам, не поиск «ведьм», а мобилизация сторонников, желающих «исправить страну». И среди таких сторонников оказались многие бывшие коммунисты. А ортодоксам он дал возможность спокойно уйти. Такого рода подход дал Чехии больше шансов на стабильность и развитие, чем движимая «ненавистью ярость». У нас же идёт соперничество за монополию на антикоммунизм. Стране навязывается национальная идея культивирования трагедий и трупов. Идёт явная и скрытая война против молдавской идентичности. Если и дальше так будет, то молдаване могут оказаться «партизанами на оккупированной территории».

Если чех Гавел хотел «исправить страну», то молдаванин Додон хочет «вылечить» государственность Молдовы. В этом плане он стал политиком не по званию, а по сути. Недруги лидера социалистов уже осознают, что в лице Додона есть качественная альтернатива, есть лидер, который намерен изменить правила игры в молдавской политике. И многих его оппонентов как слева, так и справа, это раздражает, они видят в нём главного противника. Почему ПСРМ во главе с её лидером выступает за «перезагрузку» государственной политики, за чёткую и ясную позицию тех, кто обязан отстаивать нашу независимость, начиная с президента и оканчивая депутатами парламента? Потому, что он - адепт бескорыстного служения Родине, пример истинного патриотизма, политика, чётко осознающего свою идентичность и корни своих предков. Для него Государство Молдавское не возникло из пустоты, оно родилось раньше румынского. Значит, мы являемся наследниками своего исторического опыта. И точка. Додон твёрдо стоит на этом, абсолютно безальтернативно.

Прежде чем развивать далее эту мысль, давайте посмотрим, как обстоят дела в АЕИ и за её пределами с этим судьбоносным для страны вопросом. Есть три течения. Они разные, идеология государственности размыта. Взгляд либеральной и национал-либеральной партий и некоторых неправительственных организаций унионистов заключается в неприятии молдавской государственности и идентичности.

Взгляд Демократической партии, - это, конечно, государственность. Такая доктрина чётко просматривалась, когда во главе партии был Дмитрий Дьяков. Но в последнее время при новом лидере Мариане Лупу этот взгляд начал тускнеть, партия сползла к соглашательству с либералами. По сей день не обозначена позиция партии относительно активизации, не без вмешательства соседнего государства, унионистских сил и образования анти молдавского движения Acţiunea –2012. Вряд ли электорат ДПМ простит им эту нерешительность.

Взгляд ЛДПМ вполне можно назвать нейтральным, по принципу: ничего не вижу, ничего не слышу. Не хочу быть судьёй, но такая позиция вряд ли добавит этой партии дивидендов.

И, наконец, монополию на государственность долгое время держит ПКРМ, но имидж борца за независимость страны явно подпортила воинствующая румынофобия, которая не поддерживается в обществе. Это явный политико-идеологический просчёт.

На этом фоне Игорь Додон выступает как политик с чётким видением судьбы нашей государственности. Без «двойных стандартов» и всяких фобий. Он взял на себя бремя политика-государственника, подаёт сигнал обеспокоенности радикализацией унионизма, выступает против разброда и шатания части политического класса, которые находят проекцию в расколе общества. Он осознал, что сегодня Молдова нуждается в новой модели защиты нашей независимости. И здесь решающее слово за Конституцией и законодательством. Более того, не исключается и применение высшей формы волеизъявления народа – референдума.

Мне нравится фраза Ганди: «Если хотите добиться перемен – станьте ими». Либералы преуспели в декларациях и предвыборных лозунгах, и их «перемены» сегодня ощущает на своём горбу каждый житель нашей страны. Игорь Додон, похоже, имеет шансы «стать переменой» для нашей страны, и его действия это подтверждают.

Такое смелое и целеустремленное поведение Додона явно не устраивает его соперников и оппонентов. Каждый день мы являемся свидетелями «минуты ненависти» в адрес лидера социалистов со стороны некоторых СМИ, и некоторых «чистых либералов». Додон, конечно, для них враг. Он стал как кость в горле для наших патентованных и продажных унионистов.

Смотрю я на таких «демократов» и думаю: кто их инфицировал сталинскими замашками «борьбы с врагами»? Более двадцати лет подряд для таких «демократов» слово оппозиция звучит как «контрреволюционер» во времена Дзержинского. Мы хорошо отработали технологию террора по отношению к критикам власти. Давление на инакомыслящую оппозицию, СМИ, политическая вражда – всё это «феодальная демократия», и с таким багажом мы хотим попасть в Евросоюз!?

Нетерпимость к чужому мнению, старание скомпрометировать противника, а не спорить, стремление найти во взглядах, инициативах Додона злой умысел – всё это и есть практический сталинизм без Сталина. А за этим, как правило, следует ничем не прикрытое требование расправиться с идеологическим противником. Говорят, что после закрытия телеканала «NIT» последует и запрет ПКРМ. Ничего не поделаешь, таковы сложившиеся нравы в молдавской демократии. Всё это напоминает китайских хунвейбинов времён правления друга Сталина – «великого кормчего» Мао, которые били бамбуковыми палками и проклинали «классовых врагов».

В понимании наших радикал-либералов политика – это война. Война с коммунизмом, с нашей идентичностью, с нашей государственностью. Страна работает, а они воюют. Они поняли простую истину: если не умеешь работать, не хватает ума для проведения реформ, надо воевать с коммунистами, социалистами и даже со своими партнёрами по АЕИ. Чем больше шума и пыли, тем хуже видна никчемность организаторов войны.

Если мы не остановим практику «вражды» независимо между кем и кем: либералами, социалистами или коммунистами, мы никогда не продвинемся вперёд. От такой вражды только одно лекарство: соревнование идей, стратегий и альтернатив. А «боевые клоуны» должны уйти с политической арены.

Прав мой родной дядя Петру Мунтяну из села Мерешень, который уже был «врагом народа» - по доносу. Как «сын кулака» восемь лет валил лес в сибирской тайге. К этой проблеме он относится по-крестьянски: завоевать своё право на врагов – это большая честь и трудная работа. Если ты сидишь и ничего не делаешь, у тебя и врагов нет!

Обсудить