Стяг сплочения или стяг раскола: 22 года спустя

27 апреля 1990 года Парламент Молдовы, где тон тогда задавали приверженцы прорумынского Народного Фронта, большинством голосов, в обстановке начавшегося распада СССР и приближавшегося раскола Советской Молдавии, сделал точную копию стяга Румынии государственным флагом созданной в 1940 году союзной республики. Это случилось в момент, когда парламентариев ежедневно прессовали у входа в здание Парламента фронтисты; нередкими были и избиения депутатов, травля и угрозы в адрес избранников, выступавших за сохранение СССР и против унионизма. Прошло 22 года, но триколор не стал объединяющим граждан Молдовы штандартом. Как и прежде, это – стяг раздора.

Я 25 февраля 1990 года стал самым молодым депутатом тогда ещё Верховного Совета Молдавской ССР и в рядах патриотов Союза сразу же включился в битву. Мы создали депутатскую группу «Советская Молдавия», куда вошли представителя Интердвижения «Единство», почти все парламентарии от будущих ПМР и Гагаузии. С самого начала мы знали, что уже через несколько дней наши оппоненты постараются заменить красно-зелёный флаг на румынский красно-жёлто-синий. Ну, может быть, придумают какое-нибудь поверхностное обоснование, не имеющее ничего общего с реальной историей.

В то же время я и многие мои коллеги, будучи аналитиками, понимали: удержать красно-зелёный биколор в качестве государственного молдавского флага в ситуации, когда развал Советского Союза прямо направляется из Москвы, а руководство Молдавии идёт на поводу у национал-радикалов, в том числе откровенных унионистов, будет или крайне трудно или вовсе невозможно. Следовательно, логически напрашивается какой-то компромисс, когда противники пребывания республики в составе Союза смогли бы предъявить доказательство перемен в области символики, а патриоты СССР – сохранить лицо и не чествовать фактический флаг Румынии, который они категорически отвергали в своих сердцах.

Казалось бы, конкурс на эскиз нового флага Молдавии, объявленный Верховным Советом, и преследовал цель найти компромисс и не допустить противостояния. Различные люди, в том числе парламентарии, начали активно предлагать свои рисунки. Раздавались и голоса здравомыслящих политиков: так, секретарь ЦК Компартии Молдавии Иван Тимофеевич Гуцу предлагал добавить в триколор, коль уж так его в той обстановке хотели принять, добавить зелёную полосу. Тем самым хоть как-то показывалась бы преемственность с государственностью Советской Молдавии (1940-1990).

Не остался в стороне от конкурса и я, историк по профессии. Мне мысль Ивана Тимофеевича (его сына Гену, весьма и весьма колоритного юношу, я учил общественным дисциплинам во второй половине 80-х в славной 37-й Кишинёвской школе, ныне – лицее имени Гоголя) понравилась. Мою идею художник Миша Корягин облёк в бумагу и краски.

В итоге родился, как мне кажется и по сей день, весьма компромиссный политический гибрид. Верхняя горизонтальная половина полотнища была красная (цвет флага Союза), и на этой половине красовались как золотистая звезда с серпом и молотом, так и золотистая же голова исторического символа Молдавии – зубра. А вторая, нижняя половина полотнища, делилась на три равные горизонтальные части – зелёную (преемственность МССР), жёлтую и синюю (цвета триколора). Кроме того, считал я, красный цвет и сторонники и противники Союзной державы могут с чистой совестью приписать себе – и во флагах СССР и МССР, и в триколоре красный цвет имеет место быть.

Создав, таким образом, четырёхцветный стяг, мы сдали эскиз в комиссию, где он благополучно и канул в неизвестность. Причина этого была проста: нам в те несколько дней, что тянулись с 17 апреля (первый день заседания нашего парламента) и до 27-го (день голосования по штандарту) фронтисты говорили открытым текстом: принят будет триколор, и только он! Никакие иные варианты не будут рассматриваться. Даже замена горизонтальных полос на вертикальные (чтобы флаг хоть чем-то отличался от румынского) недопустима!

И тогда, и сейчас я уверен в том, что такая «таранная» стратегия в отношении триколора проводилась потому, что в обстановке эйфории от развала СССР прорумынские националисты собирались вслед за официальным разводом с Москвой перейти ко второй фазе своего плана – интеграции с Румынией.

Им нужен был не компромисс, пусть даже зыбкий и неустойчивый, а тотальная победа над оппонентами, не убеждение инакомыслящих, а их запугивание. Думаю, они сознательно провоцировали всех сторонников СССР, включая жителей Гагаузии и Приднестровья на протесты и неповиновение, рассчитывая быстро подавить их силой, а не вести долгую политическую борьбу парламентскими методами.

В пользу этой версии говорит даже история с принятием триколора. От правящего большинства (а, точнее, от унионистских сил) выступать 27 апреля было поручено будущему председателю Верховного Совета (с 1991 года – Парламента) профессору Молдовы Александру Мошану.

Оппонировать должны были депутаты от Интердвижения «Единство» - Пётр Шорников и ваш покорный слуга.

Дата 27 апреля была избрана не случайно. Одновременно с принятием триколора национал-радикалы собирались избрать председателем Верховного Совета республики Мирчу Снегура и не допустить на этот пост первого секретаря ЦК КПМ Петра Лучинского.

«Единство» же выработало свою установку: голосовать против триколора, а П.Лучинского поддержать, так как М.Снегур казался сторонникам СССР более близким к Народному Фронту номенклатурным политиком. Иначе голосовать по флагу мы не могли. Румынский флаг и его точная копия у всех противников унионизма являлась и является символом румынской оккупации Бессарабии 1918-1940 и всей Молдавской ССР 1941-1944 годов.

И вот пробил час боя! А.Мошану на подъёме, играя голосом, произнёс не столько аргументированный научный доклад, сколько восторженный политический панегирик триколору. Мы же с П.Шорниковым подошли к микрофонам и попросили слова в соответствии с парламентским регламентом. Депутаты-фронтисты уже кричали вокруг вовсю: «Ла вот! Ла вот!» («На голосование! На голосование!»).

М.Снегур, уже избранный нашим парламентским спикером и сидевший на своём председательском месте в президиуме, смотрел на стол и перебирал лежавшие перед ним бумаги. А затем он, не поднимая на нас взор, медленно произнёс:

- Господа депутаты, ставлю на голосование…

Так 27 апреля 1990 года при фактическом запрете выступать несогласным депутатам, триколор был принят в качестве государственного флага Молдавии. В будущем расколе, в провозглашении Гагаузской и Приднестровской республик тот день, то голосование сыграли свою роль. Румынский флаг не мог сыграть объединяющую по отношению ко всем гражданам Молдовы роль, ибо триколор никогда не был именно молдавским флагом. За 22 года в этом отношении к нему со стороны различных групп населения Молдовы ничего не изменилось. Разумеется, есть люди, почитающие этот штандарт, и к их мнению необходимо относиться с уважением, потому что вопрос символики очень деликатен – он затрагивает струны души и глубину сердца. Но есть и другие граждане, которые видят в триколоре символ именно Румынии, государственную политику и национализм которой во время румынского управления Молдавии они категорически отвергают. Отвергают так же решительно, как отвергали советский флаг прорумынски настроенные некоторые народные депутаты СССР от Молдовы, вынужденные носить в 1989-1991 годах красный значок на лацканах своих пиджаков.

Именно поэтому провозглашение 27 апреля Днём государственного флага по инициативе правящего Альянса за европейскую интеграцию носит объективно провокационный характер. Это шаг, направленный на обострение противоречий между различными политическими силами и категориями граждан, на раскол между ними. Обратим внимание: ни президент Мирча Снегур, который пришёл к власти на «трёхцветной» волне, ни его преемник Пётр Лучинский, ни, тем более, Владимир Воронин не делали этого. Они чтили стяг по факту его принятия, как узаконенный государственный символ, но старались не бередить эту больную для многих тему.

Сегодня демонстративные, словно просящиеся в книгу рекордов, флагштоки для триколора, надрывно-восторженная кампания вокруг даты 27 апреля и подчёркивание неизменности именно такой, копирующей полностью румынскую, символики вновь не объединяет, а разъединяет людей. Часть граждан искренне чтит триколор, часть – полностью его отторгает.

Между тем, государственный флаг должен сплачивать людей перед лицом испытаний, вдохновлять их на труд во имя улучшения жизни своей и своих детей, поднимать на защиту Родины в дни суровых испытаний. Так было во все времена. Такую объединяющую роль триколор, принятый 27 апреля 1990 года, не играет.

Так не пришло ли время сейчас, когда прошумело свыше 20 лет с тех бурных дней, всем гражданам Молдовы спокойно сесть за стол переговоров, не торопясь подумать, сообща выработать и путём референдума принять стяг, который станет стягом сплочения, а не стягом раскола?

Андрей Сафонов, депутат Парламента Молдовы 1990-1992 годов.

Обсудить