Ведь было куда лететь...

В заголовок этой заметки я взял строку из пространной рукописи Тины Гуцу, замечательной, на мой взгляд, поэтессы, врача по образованию: «Ведь было, куда лететь». Я думал, что этой строчкой можно было бы озаглавить ее первую книжку. К сожалению, она, как и многие другие начинающие поэты, теперь уже не в наших краях…

Люди всегда писали стихи, даже в невыносимых условиях. У меня был друг и соученик по Высшим литературным курсам Гриша Люшнин. Люди старшего поколения помнят обширную публикацию в «Комсомольской правде» конца пятидесятых – целый разворот стихов под общей шапкой: «Я еще вернусь к тебе, Россия!» Это были порой неумелые, но страстные, емкие, захватывающие стихи вчерашнего десятиклассника, молодого бойца, захваченного фашистами в плен и заключенного в лагерь смерти Заксенхаузен, где было истреблено свыше ста тысяч человек. Находясь в невыносимых условиях, Люшнин, московский юноша, почти мальчишка писал стихи. Заключенные добывали для самодеятельного поэта бумагу, карандаш, нередко делились с ним своей крохотной пайкой, - только чтобы писал, чтобы не угасала вера в жизнь, чтобы память о них осталась в высочайшем и тончайшем искусстве познания себя и окружающего мира – в поэзии. В конце пятидесятых рабочие Заксенхаузена, наводившие порядок в бывшем концлагере, обнаружили в тайнике запрятанные Люшниным его тетради и передали советской администрации. Так появились первые публикации моего товарища, который к тому времени, вернувшись из плена, и, находясь под подозрением как бывший военнопленный, работал сталеваром на заводе «Серп и молот».

Полвека назад мы с ним учились на одном курсе Высших литературных курсов Союза писателей СССР.

Он, крепкий, коренастый, улыбчивый и отзывчивый на дружбу, признался мне как-то: «Тогда мне больше хотелось писать, и стихи получались лучше. Видно читатель был жаден до моих стихов, моего слова ждали с нетерпением».

О, это важное условие – востребованность! А если граждане «не хочут» слушать тебя? Если им подавай развлекаловку, если им хочется всяческих анекдотов да бессмысленных клипов, всего того, что так страстно и умело «раскручивает» нынешний бизнес? Не без корысти, конечно... Кому-то же это нужно, - если большая часть системы пропаганды, средств массовой информации заполнены всяческой ерундой, бессмысленными шоу, мистикой, эротикой, пикантными подробностями из жизни манекенщиц или проституток? С помощью рекламы широким массам навязывается духовная жвачка...

С особенной страстью нынешние СМИ демонизируют все, что связано с советской властью, с идеями коммунизма. За это хорошо платят. Не так давно, беседуя с группой могучих бизнесменов, я был просто взбешен и потерял над собой контроль, когда один из них, процветающий, зашибающий деньгу на самых низких инстинктах, с презрением отшвырнул лежащую перед ним литературную газету со словами: «Кому это надо!»

Мне довелось быть свидетелем, как в Китае в начале «культурной революции», погрузившей общество в десятилетие мракобесия и беспредела, боролись с поэзией. Там внушали всем, что каждый может писать стихи, да еще и лучше, чем профессиональные поэты, которых очень скоро или поубивали или посадили в тюрьму. В каждой библиотеке, если ты зашел за книгой, с тебя требовали, чтобы ты написал стихи. Будучи в Китае в конце пятидесятых, я видел эти громадные рукописные книги, заполненные никому ненужными виршами, написанными простыми людьми ради того, чтобы взамен получить книгу. Каждый день наиболее «идейные» сочинения из дневного улова записывались на школьных досках, выставленных на виду у входа в библиотеку. Красным мелом записывалось, например, сообщение (рифм в китайском не существует) председателя сельхозартели о том, что завершена посадка рассады огурцов. Естественно, в заключение строчка - здравица в честь вождя. Синим мелом воспроизводилось то, что выдавалось за стихи, - об успехах загрузки очередного эшелона на местном железнодорожном узле. И, наконец, белым мелом – сообщение медсестры об удачном лечении от гриппа пациентов местной больницы… Таким экзотическим образом вытесняли из жизни поэзию, внедряли неприязнь к ней. Мол, стихи такое примитивное дело, что любой может сочинять еще и лучше, чем известные поэты. Такие как Го Можо, являвшийся председателем Академии наук, преследовались так, что его два сына покончили самоубийством. А замечательный поэт коммунист Ай Цинн, сидевший в свое время и в гоминдановской тюрьме, во время «великой культурной революции» на шестнадцать лет был определен чистильщиком общественных туалетов… Далась негодяям всех мастей идея заставить поэта чистить уборные! Так за невинное частное письмо калмыкский поэт, мой друг, Давид Кугультинов загремел в лагеря, где небольшой начальничек, услышав, что перед ним известный поэт, садистки закричал: «Уборную чистить!..»

Надо сказать, что ныне Китай, конечно, преобразился, и литература, как стало известно, там занимает подобающее место.

Да что там говорить, - одной из первой жертв фашистского переворота в Испании стал прекраснейший поэт Гарсия Лорка – его тайно убили. А в Германии с приходом к власти известных сил вообще все прогрессивные писатели и поэты вынуждены были эмигрировать.

Не хочу накаркать беду, но то, что у нас поэзия вытеснена из обихода, что она большей частью подменяется графоманией, что лучшие русские писатели покинули наш край, - это дурной знак. Государственное книжное издательство, которое кое-как давало выход творчеству местных литераторов, по существу закрылось.

А вот надо спросить самих читателей, не угас ли у них интерес к поэзии.

Время от времени приносят мне свои стихи сочинители, среди которых есть немало талантливых, уже созревших поэтов, достойных выпустить свой первый сборник. Они разные по своим литературным пристрастиям, у них разные стили, одни из них традиционалисты, у других чувствуется влияние модернизма, но видно, что они вместе добывают одно - волшебное вещество поэзии. Но выпустить бесплатно поэтическую книжку у нас практически невозможно. В заголовок этой заметки я взял строку из пространной рукописи Тины Гуцу, замечательной, на мой взгляд, поэтессы, врача по образованию: «Ведь было, куда лететь». Я думал, что этой строчкой можно было бы озаглавить ее первую книжку. К сожалению, она, как и многие другие начинающие поэты, теперь уже не в наших краях…

Думаю, лететь и теперь есть куда, если имеешь крылья, если твое сердце не хочет смириться с условиями, диктуемыми лишь «золотой бациллой» наживы и царствующей пошлости...

Обсудить