6 июля 1918 года в России – «левые» и «правые»

Нельзя не вспомнить в этой связи, что по этому поводу сказано в Кратком курсе Истории ВКП(б): «Нельзя терпеть в своей среде оппортунизм, как нельзя терпеть язву в здоровом организме… Вести смертельную борьбу с буржуазией, имея капитулянтов и предателей в своём собственном штабе, в своей собственной крепости – это значит попасть в положение людей, обстреливаемых и с фронта, и с тыла. Нетрудно понять, что такая борьба может кончиться лишь поражением. Крепости легче всего берутся изнутри».

В пятницу, 6 июля 2012 года исполняется 94 года со дня одного из самых загадочных, противоречивых и судьбоносных политических событий в послереволюционной России - московского мятежа левых эсеров, после подавления которого 7 июля 1918 года вначале в России, а затем и на всей территории созданного 30 декабря 1922 году Советского Союза (СССР) установилось безраздельное господство одной партии – РСДРП(б) - большевиков, которая после своего 7-го съезда в 1918 году стала называться Российской коммунистической партией (большевиков) – РКП (б), с 1925 года – Всесоюзной коммунистической партией (большевиков) – ВКП (б), а с 1952 года – Коммунистической партией Советского Союза (КПСС), объявившей себя «умом, честью и совестью нашей эпохи» находившейся у власти 71 год, 8 месяцев и 6 дней.

Как считал сам вождь мирового пролетариата и создатель Коммунистической партии Владимир Ильич Ленин, «большевизм существует, как течение политической мысли и как политическая партия, с 1903 года», имея в виду, что на 2-ом съезде РСДРП, созданной на её первом съезде в Минске в 1898 году, появились два политических течения внутри этой партии – большевики, сплотившиеся вокруг Ленина, и меньшевики – сторонники Мартова.

25 октября (7 ноября) 1917 года РСДРП (большевиков) в результате подготовленного ею и успешно проведённого вооруженного восстания в российской имперской столице – городе Петрограде свергла власть Временного правительства, выражавшего и защищавшего власть буржуазии и помещиков, и на 2-ом Всероссийском съезде Советов рабочих и крестьянских депутатов, начавшем работу в 22.40 этого же дня, объявила об установлении в России диктатуры пролетариата и формировании первого в мире правительства рабочих и крестьян – Совета Народных Комиссаров (СНК) во главе с Владимиром Лениным.

До 6 июля 1918 года большевики-ленинцы делили власть в СНК и Советах на местах по всей России с членами мелкобуржуазной Партии левых социалистов, которая появилась как оппозиционное политическое течение в Партии социалистов-революционеров (эсеров) в годы 1-ой Мировой войны, выступившей под антивоенными лозунгами, а после февральской революции 1917 года объединились вокруг газеты «Земля и Воля», разоблачавшей империалистический характер этой войны.

На 3-ем съезде Партии эсеров в Москве - 25 мая (7 июня) – 4 (17) июня 1917 года - левые эсеры образовали так называемую «левую оппозицию» и выступили с Декларацией, в основе которой лежали три главных пункта политических разногласий с ЦК Партии эсеров: осуждение войны как империалистической, немедленное прекращение войны и выход из неё России; осуждение сотрудничества Партии эсеров с буржуазным Временным правительством как контрреволюционным; немедленное решение вопроса о земле в духе эсеровской программы «социализации» и передача земли крестьянам по уравнительной норме.

Эти разногласия привели к расколу ПСР и образованию на Демократическом совещании в Петрограде зачатков новой партии – Партии левых эсеров, представители которой в октябре 1917 года вместе с представителями Партии большевиков-ленинцев входили в ВРК и участвовали в Октябрьском вооруженном восстании, а затем в работе 2-го Всероссийского съезда Советов, в то время как представители Партии эсеров (правые) ушли с этого съезда.

Левые эсеры голосовали за решения этого съезда и были избраны во ВЦИК. На 1-ом своём съезде - 19 - 28 ноября ( 2-11 декабря) 1917 года - левые эсеры окончательно оформились организационно, создав свою партию (в июле 1918 года она насчитывала 80 тысяч членов) и начали издавать газету «Знамя труда». Фактически оставшись на позициях программы Партии эсеров (правых), левые эсеры вместе с тем выступили в поддержку большевистского лозунга «Вся власть Советам!», но отказались войти в состав Советского правительства (СНК), потребовав создания «однородного социалистического правительства», то есть создания правительства, в котором будут представители всех партий, называющих себя «социалистическими». Это была открытая попытка мелкобуржуазных партий заставить Партию большевиков отказаться от главного завоевания Октябрьской революции – диктатуры пролетариата.

Большевики-ленинцы, учитывая, что левые эсеры признали Советскую власть, принимая во внимание их влияние среди части трудового крестьянства, пошли 10 (23 декабря) 1917 года на соглашение с ними, после чего представители левых эсеров А.Колегаев, В.Трутовский, В.Алгасов, В.Карелин другие вошли в состав СНК.

В Учредительном Собрании и на 3-ем Всероссийском съезде Советов (январь 1918 года) левые эсеры продолжали поддерживать большевиков-ленинцев, но 23 февраля 1918 года они проголосовали, против заключения Брестского мира, а на 4-ом Всероссийском съезде Советов объявили себя свободными от условий соглашения с большевиками и отозвали членов своей партии из СНК.

Правда, на 2-ом съезде Партии левых эсеров (17-25 апреля 1918 года) Спиридонова, Колегаев, Натансон, Трутовский и некоторые другие выступали против выхода из СНК, но большинство лидеров левых эсеров настояли на разрыве отношений с большевиками-ленинцами. При этом левые эсеры остались в такой важнейшей государственной структуре, как Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), что дало им многие политические выгоды.

Надо отметить, что к этому моменту большевики-ленинцы уже основательно «зачистили» политическое поле России, последовательно убирая с него представлявшую опасность для укрепления Советской власти и судьбы Революции «левую» и «правую» оппозицию.

Ещё 1 апреля 1918 года они объявили вне закона Партию анархистов (формально - за самоуправство и грабежи, фактически, по мнению ряда современных историков, за то, что анархисты, имевшие сильные позиции среди военных матросов, не позволили сдать немцам корабли Балтийского и Черноморского флотов. 15 июня 1918 года пришла очередь Партии правых эсеров и Партии меньшевиков, поскольку некоторые члены этих партий в Поволжье и Сибири приветствовали восстание чехословаков.

В отношениях с левыми эсерами у большевиков к тому времени тоже возникли серьезные проблемы, и не только из-за Брестского мира, но и, в первую очередь, из-за продразверстки. Второй человек в Партии левых эсеров, Борис Камков, публично грозил «вымести из деревни все эти большевистские комбеды и продотряды». После 3-го съезда своей партии (28 июня – 1 июля 1918 года), постановившего «выпрямить линию советской политики», левые эсеры наметили план различных действий, провоцирующих нарушение Брестского мира и войну с Германией.

Как сказано в энциклопедии «Великая Октябрьская социалистическая революция» (1987 год), 6 июля 1918 года началось контрреволюционное выступление Партии левых эсеров в Москве с целью свергнуть Советское правительство (СНК) во главе с Лениным, сорвать Брестский мир и спровоцировать войну с Германией.

Согласно официальной версии советских историков, произошло следующее: накануне V Всероссийского съезда Советов руководство Партии левых эсеров приняло решение об убийстве немецкого посла графа Вильгельма Мирбаха. Этим терактом они хотели сорвать заключенный большевиками Брестский договор. Выборы делегатов на съезд дали ощутимое преимущество большевикам, поэтому у левых эсеров не было никаких шансов изменить политику Советского правительства (СНК) демократическим путем.

Главным исполнителем теракта был выбран левый эсер, сотрудник ВЧК Яков Блюмкин, его помощником — левый эсер Николай Андреев, фотограф ВЧК. Ранним утром 6 июля 1918 года Блюмкин взял в ВЧК бланк удостоверения и напечатал на нём: «Всероссийская чрезвычайная комиссия уполномочивает ее члена Якова Блюмкина и представителя Революционного трибунала Николая Андреева войти в переговоры с Господином Германским Послом в Российской Республике по поводу дела, имеющего непосредственное отношение к Господину Послу».

Блюмкин расписался за секретаря ВЧК Ксенофонтова, один из членов ЦК ПЛСР подделал подпись Дзержинского, а Александрович поставил на мандате печать. В гараже ВЧК Блюмкину по распоряжению Александровича предоставили «паккард» с открытым верхом. В квартире П.П. Прошьяна, члена ЦК ПЛСР, его ждал Николай Андреев. Террористы получили по бомбе и револьверу. Четвертым участником покушения стал матрос из отряда ВЧК, вооруженный бомбой. В случае гибели шофера, он должен был сесть за руль.

В 14 часов 15 минут 6 июля 1918 года «паккард» остановился у особняка германского посольства в Денежном переулке. Выйдя из машины, Блюмкин приказал шоферу не глушить мотор. Граф Мирбах, боясь покушений, избегал приема посетителей, однако, узнав, что прибыли официальные представители советской власти, он спустился в гостиную. Гости и хозяева расположились за круглым массивным мраморным столом — с одной стороны Блюмкин, напротив него — Мирбах, сотрудники посольства Карл Рицлер и Леонгарт Мюллер. Андреев встал у дверей.

Блюмкин объяснил послу, что ВЧК арестовала его родственника, офицера австрийской армии, по обвинению в шпионаже, предъявил графу протоколы допроса Роберта Мирбаха и бумаги, полученные из датского консульства. Но Вильгельм Мирбах заявил, что с этим родственником он никогда не встречался и ему безразлична его судьба, а Рицлер добавил, обращаясь к графу: «Ваше сиятельство, я полагаю, что следует прекратить этот разговор, а Чрезвычайной комиссии дать письменный ответ через Народный комиссариат иностранных дел».

После этого Блюмкин выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в немцев. Рицлер и Мюллер упали на пол, граф побежал в соседний зал. Андреев догнал Мирбаха и кинул ему под ноги бомбу, но она не взорвалась. Тогда террорист сильным ударом свалил графа и отскочил в сторону. В этот момент Блюмкин поднял бомбу и бросил ее в Мирбаха.

Оставив на столе шляпы, револьвер, портсигар, документы и портфель с запасной толовой бомбой, террористы бросились к разбитому окну. Через несколько минут террористы были уже во дворе особняка Морозова в Трехсвятительском переулке. Здесь размещался штаб отряда ВЧК, которым командовал левый эсер Д.И. Попов. Блюмкину изменили внешность: остригли, сбрили бороду, переодели в красноармейскую форму. Затем перевезли в лазарет, на другой стороне переулка.

Узнав о случившемся, председатель СНК Владимир Ленин распорядился усилить охрану Германского посольства, затем связался с Л.Д. Троцким, Я.М. Свердловым, Ф.Э. Дзержинским и другими руководителями государства и поставил их в известность о террористическом акте. Во все районные комитеты РКП(б), районные Советы была отправлена телефонограмма, в которой сообщалось о том, что в немецком посольстве взрывом бомбы тяжело ранен Мирбах: «Это явное дело монархистов или тех провокаторов, которые хотят втянуть Россию в войну в интересах англо-французских капиталистов, подкупивших и чехословаков. Мобилизовать все силы, поднять на ноги всех немедленно для поимки преступников. Задерживать все автомобили и держать до тройной проверки. Предсовнаркома В. Ульянов (Ленин)».

Вскоре поступили сведения о том, что граф Мирбах скончался и что его убийство осуществлено левыми эсерами. Ленин приказал задержать в Большом театре депутатов съезда Советов от этой партии. Вместе с Председателем ВЦИК Свердловым Ленин поехал в германское посольство, где выразил негодование по поводу акта политической провокации и принёс соболезнование. Там же находился председатель ВЧК Феликс Дзержинский, который выехал в посольство вместе с Л.М. Караханом сразу же после телефонного разговора с Лениным. На месте преступления работали следователи и комиссары, а также бойцы из отряда ВЧК.

Дзержинский, взяв с собой Беленького и Трепалова, поехал в штаб отряда Попова. Но Блюмкина он там не нашел. Более того, Дзержинский и сопровождавшие его чекисты были обезоружены и арестованы. На улицах Москвы начались аресты большевиков, занимавших важные должности в советском и военном аппаратах. Вечером 6 июля 1918 года левые эсеры овладели зданием ВЧК. Они задержали и привели в штаб Попова М.Я. Лациса, только что объявленного исполняющим обязанности председателя ВЧК. Ночью отряд эсеров захватил почтамт и телеграф. В разные города полетели воззвания, сообщавшие о переходе власти к левоэсеровской партии. ЦК ПЛСР направил своих эмиссаров в Покровские казармы. Агитаторы призывали красноармейцев поддержать намерение левых эсеров сорвать Брестский договор, заставить большевиков выступить против германского империализма.

Убийство графа Мирбаха поставило Советскую Россию на грань войны с Германией. Германское правительство в ультимативной форме потребовало от русских властей согласия на ввод в Москву немецкого воинского подразделения (батальона пехоты) для охраны посольства. Возникла реальная угроза суверенитету молодого Советского государства. Правительству Ленина с большим трудом удалось предотвратить новую германскую интервенцию.

Ленин характеризовал левоэсеровский мятеж следующим образом: «Бессмысленная и преступная авантюра…Безумная попытка убийством Мирбаха вовлечь нас в войну», а лидеров мятежа – руководителей Партии левых эсеров назвал «безголовыми интеллигентами - истериками, оказавшимися пособниками белогвардейцев, помещиков и капиталистов».

Совершенно иначе отнеслись к убийству Мирбаха политические противники Партии большевиков. Они надеялись, что конфликт с Германией приведет к вторжению германских войск и падению Советской власти. В их глазах Яков Блюмкин выглядел «патриотом, совершившим самоотверженный поступок ради спасения страны». Так же отнеслась к нему и часть интеллигенции, расценившая Брестский мир как предательство национальных интересов России.

Стянув в Москву дополнительные воинские силы (полк красных латышских стрелков, бронедивизионы), мобилизовав рабочих, большевики дали мощный отпор мятежникам. К утру следующего дня с мятежом левых эсеров было покончено. В час ночи 7 июля 1918 года на места ушла телеграмма за подписью Ленина: «Повсюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и истеричных авантюристов. Будьте беспощадны против левых эсеров, и извещайте чаще». Немцы, получив официальные извинения и заверения, что виновники убийства посла будут наказаны, не стали начинать военные действия из-за тяжелой ситуации на Западном фронте.

Обращает на себя внимание тот факт, что мятеж левых эсеров 6 июля 1918 года оказался синхронизирован по времени с кровавыми антибольшевистскими мятежами в Ярославле, Рыбинске, Муроме, Костроме, в организации которых активное участие принимали также эсеры, только на сей раз уже правые, во главе с Борисом Савинковым, которые также были против Брестского мирного договора и ратовали за «революционную войну» с немцами.

Вряд ли это простое совпадение. Скорее всего, это именно тот случай, когда «левые» и «правые» оказались в одном строю, имея перед собой единого и общего для них противника – большевиков-ленинцев, отобрать власть у которых «демократическими методами» было уже невозможно. Левые и правые эсеры заключили между собой тайное соглашение о создании нового «политического блока», основанного, прежде всего, на их солидарной позиции в «германском вопросе» и ненависти к большевикам и их вождю Ленину.

Это случилось на совместном заседании ВЦИК и Московского Совета 18 мая 1918 года, когда большевики столкнулись со слаженной и яростной атакой всех социалистов (левых и правых эсеров, а также меньшевиков) на позицию Ленина в отношении Брестского мира. Вначале это была просто критика на словах, но уже через два месяца «левые» и «правые» социалисты, тайно поддержанные «левыми коммунистами», также вставшими в оппозицию к Брестскому миру, прибегли к более сильному «аргументу» - убили германского посла графа Мирбаха и подняли мятежи в Москве и других городах России.

Многие историки высказывают сегодня мнение о том, что 6 – 7 июля 1918 года в Москве имело место столкновение партнеров по правящей коалиции – большевиков и левых социалистов-революционеров. Между тем, имеются неопровержимые факты, которые указывают на то, что с мятежом были в той или иной степени связаны и многие большевистские лидеры, стоявшие на оппортунистических позициях «левых коммунистов».

Сам мятеж левых эсеров в Москве, как известно, длился очень недолго, и уже 7 июля 1918 года окончился их полным поражением. С этого момента Партия левых эсеров стала терять свою прежнюю популярность. Всё это вполне укладывается в логику межпартийной борьбы времен Октябрьской революции и Гражданской войны. Но бросается в глаза тот факт, что мятежники практически не предприняли никаких активных боевых действий.

Например, полк ВЧК под командованием Попова вёл себя довольно странно, несмотря на то, что к нему присоединилась часть полка им. Первого Марта, после чего их общие силы составляли 1800 штыков, 80 сабель, 4 броневика и 8 орудий, в то время как у большевиков в Москве было только 720 штыков, 4 броневика и 12 орудий. Но, вместо того, чтобы атаковать большевиков, пользуясь внезапностью и перевесом сил, полк ВЧК Попова оставался в казармах. Все его действия свелись к захвату небольшими группами здания ВЧК и Телеграфа, откуда левые эсеры разослали по всей стране обращение, объявляющее их правящей партией.

При этом в их обращении не было призывов свергать власть большевиков на местах или срочно идти на помощь восставшим в Москве. Там было только требование не принимать к исполнению никаких распоряжений за подписью Ленина и Троцкого. Таким образом, левые эсеры действительно призывали к восстанию, но не против большевиков, а против «германского империализма». Этот призыв был разослан ими по разным регионам в телеграммах.

В постановлении ЦК Партии левых социалистов-революционеров, в котором содержится решение о терактах против «представителей германского империализма», можно также найти выражение лояльности к большевикам: «Мы рассматриваем свои действия как борьбу против настоящей политики Совета Народных Комиссаров (СНК) и ни в коем случае как борьбу против большевиков». Но, поскольку главную роль в СНК играли большевики во главе с Лениным, нетрудно понять, против кого было направлено острие их удара.

Поэтому с утверждениями некоторых современных историков о том, что, дескать, никакого мятежа левых эсеров 6 июля 1918 года не было, что весь этот «так называемый мятеж» был всего лишь «провокацией большевиков», которые хотели найти повод для ликвидации возможных конкурентов в борьбе за власть и установления однопартийной системы, нельзя согласиться. Их выводы неверны, так как, по сути дела, игнорируют несомненный факт того, что именно ЦК Партии левых эсеров принял решение о теракте в отношении германского посла графа Мирбаха.

Не следует забывать также, что за «революционную войну с Германией» выступали не только левые эсеры, но и так называемые «левые коммунисты», среди которых были Ф. Дзержинский (глава ВЧК), Н. Бухарин (главный партийный идеолог), Л. Каменев и другие видные представители большевистской верхушки. Одно время они даже имели большинство в ЦК, что позволяло им блокировать заключение соглашения с немцами. Только угроза со стороны Ленина, который заявил о намерении уйти из ЦК и обратиться напрямую к массам, переломила всю ситуацию. Левые коммунисты в РКП(б) потерпели поражение, но, скорее всего, не смирились с ним, так как от политических взглядов так просто и легко не отказываются.

На это указывают известные факты. В Москве, ставшей столицей РСФСР, сторонники революционной войны с Германией из двух партий противостояли Ленину отчаянно. Московский областной комитет партии был цитаделью левых коммунистов. Вплоть до его роспуска в мае 1918 года в автономном Московском областном правительстве преобладали левые коммунисты и левые эсеры, которые оказывали твердое сопротивление правительству Ленина, порой успешно. В течение этого периода левые эсеры и левые коммунисты в Москве работали вместе с тем, чтобы подорвать Брестский мир, который Ленин считал коренным условием для выживания Советской власти.

Союз левых эсеров и левых коммунистов существовал не только в Москве. В Ставрополе, например, левые эсеры и левые коммунисты в ночь с 11 на 12 мая 1918 года создали Временный революционный комитет, который взял под арест председателя губернского СНК, комиссара внутренних дел, военкома и двух других комиссаров-большевиков

Странным в этом плане было и поведение Николая Бухарина. В марте 1918 года, в разгар споров о Брестском мире, он предлагал левым эсерам арестовать председателя СНК Ленина, чтобы затем начать войну против Германии и показать мировому пролетариату, что партия большевиков не согласна со своим вождем. Кстати, сам Бухарин не скрывал этого факта. Когда ему было выдвинуто обвинение в том, что он планировал арест и убийство Ленина, то от обвинения в замысле убийства он категорически открещивался, но обвинение в замысле ареста Ленина, тем не менее, полностью признал. Вполне понятно, что намерение арестовать главу государства всего лишь по мотивам политических разногласий является заговором, и ничем иным.

Как показал дальнейший ход событий, созданная Лениным Партия коммунистов, свыше 70 лет оставаясь единственной политической партией Советского Союза, осуществив грандиозные планы строительства социализма, возглавив победоносную борьбу советского народа с гитлеровской Германией в 1941-1945 г.г, и послевоенное восстановление страны, взяв курс на строительство коммунизма, не смогла устоять перед диверсиями внутренней оппозиции и удержать власть в своих руках в августе 1991 года.

Проецируя события 6 июля 1918 года в Москве на события, связанные с «августовским путчем» в столице и ГКЧП 1991 года, нетрудно заметить много сходного в том плане, что в обоих случаях партию пытались «взорвать изнутри». Только тогда, в те далекие июльские дни 1918 года, во главе партии твёрдо стоял бесстрашный и мудрый Ленин, а в августе 1991 года – перепуганный, безвольный и недалекий оппортунист Горбачёв.

Трагедию КПСС 1991 года повторила в виде нелепого фарса в апреле 2009 года находившаяся тогда во власти Партия коммунистов Республики Молдова Владимира Воронина, не сумевшая (или не захотевшая?) пресечь мятеж в Кишинёве, приведший – не без помощи внутренней оппозиции в самой ПКРМ - к власти правые, антигосударственные силы. Повторила по той же самой причине – отсутствия политической воли и мужества у её руководства, оказавшегося под мощным психологическим влиянием внутренней оппортунистической оппозиции.

Нельзя не вспомнить в этой связи, что по этому поводу сказано в Кратком курсе Истории ВКП(б): «Нельзя терпеть в своей среде оппортунизм, как нельзя терпеть язву в здоровом организме… Вести смертельную борьбу с буржуазией, имея капитулянтов и предателей в своём собственном штабе, в своей собственной крепости – это значит попасть в положение людей, обстреливаемых и с фронта, и с тыла. Нетрудно понять, что такая борьба может кончиться лишь поражением. Крепости легче всего берутся изнутри».

Обсудить