Марк Ткачук: "Будем бороться, что называется, до последнего либерала..."

Люди действуют различным образом в различных системах отношений. В той системе отношений, которая была в период правления ПКРМ, мы опирались на лучшие качества этих людей. Эта же система эксплуатирует их худшие качества.

Главный идеолог ПКРМ рассказал о том, что оппозиция собирается делать дальше после запрета в Молдове молота и серпа

Член ПКРМ Марк Ткачук дал интервью изданию "Коммерсант" в Молдове - «Ъ-MD». Наиболее любопытные ответы мы публикуем. Полную версию читайте на сайте издания.

- Что партия будет делать в связи с запретом ее символики?

— Будем бороться, что называется, до последнего либерала. У нас в подобной ситуации нет и не может быть хороших решений. Мы не можем не защищать мемориальные комплексы, которые собирается сносить эта власть. Это — наш святой долг, и никакой закон не в силах заставить нас отказаться от его исполнения.

— Звучит очень пафосно. Как именно будете бороться?

— Будем апеллировать к международному сообществу, поскольку считаем, что многие международные игроки недооценивают то, что происходит в Молдове. Мои личные контакты с представителями иностранного дипкорпуса показывают, что у многих из них адекватное представление насчет того, что произошло в стране 12 июля. И те позиции, с которых я сейчас выступаю, многими разделяются. Просто для некоторых стран ЕС зачастую сложно высказаться на этот счет, поскольку существует солидарная позиция Евросоюза. И здесь направляющую роль имеет позиция Румынии. Для Украины и России сложившаяся ситуация еще более печальна, потому что происходит пересмотр общей геополитической ситуации. Пересмотр событий 28 июня—2 августа 1940 года — это пересмотр границ. Это напрямую задевает Украину и Россию, которая является правопреемницей СССР. Мы будем использовать все демократические инструменты, чтобы остановить это безумие, связанное не только с партией коммунистов, а в целом с Молдовой. Мы чувствуем особую миссию не подчиниться, не склонить голову, поднять общество и народ не за серп и молот и коммунистическую символику, а за демократию, свободу и справедливость. Все это вместе и дает независимую Республику Молдова. Людей уже задевает не вопрос серпа и молота, а комплекс вещей, который связан с тем, что жизнь беспросветна. В лице нашей партии пытаются ликвидировать единственную надежду на какие-то перемены.

Надеждой на перемены люди питались все восемь лет, что вы были у власти. И нельзя сказать, что за это время вы превратили Молдову хотя бы в подобие того, во что за гораздо меньший срок команда Михаила Саакашвили превратила лежавшую в руинах Грузию.

— Команда Саакашвили проводила реформы за счет бюджета США. Это раз. Команда Саакашвили запретила два независимых телеканала. Это два. Команда Саакашвили позволяла себе силой оружия подавлять оппозицию. Это три. Мы не пользовались подобными методами, потому что не всякая цель оправдывает средства. И последнее, в 2001 году мы получили управление страной, которой никто уже не брался управлять. Может быть, за те восемь лет можно было сделать больше.

Что вам мешало построить сильное государство, которое невозможно расшатать, пока вы правили этой страной?

— Это традиционный, но неправильный вопрос. В 2009 году нам казалось, что мы добились необратимых вещей и в принципах управления страной, и на приднестровском направлении, и в понимании того, что есть государственный долг — не в финансовом его смысле, а для чиновника. Сейчас, когда некоторые министры у себя в кабинетах играют в секу с другими министрами, это повод для какого-то опереточного произведения. И главное: если бы молдавское общество и коммунисты сегодня имели дело исключительно с этими тремя партиями и с этими четырьмя лидерами — Лупу, Гимпу, Филатом и Плахотнюком, мы бы с ними расправились еще в 2010 году (спикер, глава демпартии Мариан Лупу; депутат, глава либеральной партии Михай Гимпу; премьер-министр, лидер либерал-демократов Владимир Филат; вице-спикер, депутат от демпартии Владимир Плахотнюк.— «Ъ-MD»). Но мы имеем дело с очень мощной интервенцией. И информационной в том числе. Это видно по СМИ. Значительная часть СМИ, телеканалов, интернет-порталов напрямую финансируются румынским правительством. И этого никто не стесняется.

— Многие из тех, кого вы сейчас обвиняете в разрушении молдавской государственности и в антидемократических методах борьбы с оппозицией, или вышли из вашей партии, или были в тесных отношениях с ее руководством, как, например, Владимир Плахотнюк. Выходит, вы боретесь с теми, кого породили?

— Люди действуют различным образом в различных системах отношений. В той системе отношений, которая была в период правления ПКРМ, мы опирались на лучшие качества этих людей. Эта же система эксплуатирует их худшие качества. В конечном счете все мы родились в МССР, и исходя из этого можно критиковать коммунистическое руководство за то, что оно породило и Плахотнюка, и Лупу, и прочих деятелей. Это неправильный подход. Так мы далеко зайдем. Нужно говорить не о тех негодяях, которые сегодня во власти, а о тысячах других людей, которые этой власти сопротивляются. И вот этих людей породили мы. Мы породили государственнический электорат, который, несмотря на все шмоны, репрессии, давление, продолжает оставаться верным этой стране и, самое главное, демократии.

Почему бы вам раз и навсегда не расставить точки над i и не рассказать, в каких отношениях с коммунистами и конкретно с семьей лидера ПКРМ Владимира Воронина был Владимир Плахотнюк?

— Я думаю, что точки над i уже расставлены. Господин Плахотнюк достаточно ловкий делец, и как многие ловкие дельцы он часто сидел в приемной у Воронина. Сегодня его положение таково, что политики сидят в его приемной.

Плахотнюк стал тем, кем стал в финансовом плане именно при коммунистах.

— Во время правления компартии очень многие, включая предпринимателей, совершили хороший карьерный взлет. Была нулевая ставка налога на прибыль, произошла дебюрократизация экономики. Когда мы пришли, было больше сотни лицензионных видов деятельности, а когда уходили, их осталось полтора десятка. Сегодня бизнес говорит, что при коммунистах ему было комфортно.

Говоря об идее Унири, вы всерьез думаете, что сегодняшние молдавские руководители, занимающие посты премьера, спикера, президента, променяют свой нынешний статус на позицию управленца какого-нибудь румынского уезда?

— Это наивная точка зрения. В отношении этой власти сбываются только самые худшие прогнозы. Ликвидация государственности — один из самых тяжелых прогнозов. И мы видим, что за последние три года все тормоза, все ограничители, которые могли бы противодействовать этому сценарию, исчезают один за другим. Гарантом независимости является сама демократическая система. Если она дискредитирована, профанирована, если система хозяйствования неэффективна, то у тех, кто наверху этой пирамиды, всегда есть запасной выход. В данном случае это выход в соседнее государство и получение в награду неких дивидендов. То, что позволяет себе делать с демократическими институтами нынешняя власть, это изнасилование на центральной площади столицы белым днем: то, что они сделали с избирательным кодексом, с Конституцией, то, что готовятся сделать со свободой СМИ. Все это — профанирование демократических институтов. Когда граждане видят, что это перестает работать, возможны два пути, по которым может двинуться общество. Либо оно возмущается и восстает, либо в нем наступает полная апатия, люди разочаровываются и говорят: «Мы поехали отсюда».

Но люди уезжали отсюда и в тот период, когда у власти были коммунисты.

— Это несопоставимые масштабы. При ПКРМ, и это вам скажет любой специалист, за пределами Молдовы находилось около 370 тыс. человек. При этом люди возвращались. А сейчас они уезжают безвозвратно. Более 120 тыс. за последние два года уехали с концами. Поэтому ликвидация государственности — это последний конверт, который лежит у этой власти в ящике стола на самый крайний случай.

Обсудить