Декоммунизация или «возгонка» неосталинизма?

Да, каркас сталинизма разрушен, но сваи, люстры, «сегменты неосталинизма» в нашей политической культуре, поведении остались, и они упакованы в красивую «авторитарно - демократическую» обёртку.

Порядком наскучила, надо сказать, агитпропкампания «за» и «против» решения парламента, которое называют «либеральной кавалерийской атакой» по десоветизации Молдовы.

Наскучили и лукавые высказывания, и похвальные тирады, и неприкрытый цинизм недавних «борцов за коммунизм», ныне перекрасившихся в «идеологических трубадуров либерализма». Эта кампания имеет и своё нравственное «личико».

Пространные комментарии на разных телеканалах бывших юристов по советскому праву вкупе с докторами юридических наук по этой же специальности, политологов и аналитиков, в прошлом отстаивавших в своих диссертациях научный коммунизм, восхвалявших историю КПСС, выглядят крайне сомнительно и предельно цинично, несут в себе изрядную долю легко узнаваемой продажности, конъюнктурности и политической ангажированности.

Меня лично, однако, интересует не столько пресловутый «процесс декоммунизации», сколько «анатомия» этой политической сделки членов команды Альянса «За европейскую интеграцию».

Уж очень всё это действо похоже на то, которое имело место 5-го июля 2000 года, когда группа политиканов, одержимых «политической местью», сопровождаемой ложно понятой «партийной солидарностью», расправилась с бывшим Президентом Республики Молдова Петром Лучинским. Разница лишь в том, что «отомстили» ему тогда не только демократы, но и коммунисты, оказавшиеся с ними в одной кампании. Теперь мстят уже самой ПКРМ и её лидеру Владимиру Воронину. Как говорится, не рой другому яму…

Пишу эти заметки под впечатлением от недавней поездки в своё родное село Мерешень, района Хынчешть. Селяне, как правило, в беседах интересуются, что нового в столице, что нас ожидает завтра?

На сей раз, однако, задушевный разговор не получился. Люди обозлёны, встревожены, так как из-за засухи ожидается неурожай практически всего, что они выращивали, так что нынче им не до большой политики.

Но как только зашёл разговор о «делах столичных», меня сразу же упрекнули: « Чего вы там, в столице пугаете нас коммунизмом? Лучше сажайте воров и коррупционеров, дайте людям нормальную жизнь. Тогда и о коммунизме забудем!»

Ничего не попишешь, в этом справедливом упрёке простых сельчан скрыто философское зерно нашей доморощенной «декоммунизации». Сказано, конечно, сгоряча, но я уловил, что мои собеседники - селяне не столько за коммунизм, сколько против вопиющей несправедливости нашей «демократической» жизни, против двуличной морали нашего нынешнего бытия, против всё более сумрачного настоящего.

В адрес нынешних политиков сельчанами были высказаны и другие, нередко весьма крутые, фразы, но это нечто уже из разряда ненормативной лексики. Думаю, что читатели сами догадаются, в каких именно словах народ молдавский выражает сегодня своё возмущение делами и делишками нашей «политической элиты».

Уловил я в разговорах со своими селянами, честно признаюсь, и ностальгию по временам «советской справедливости». Про себя подумал: «Вот дела! В Кишинёве началась «декоммунизация», а здесь, в молдавском селе люди говорят о прошлой «советской справедливости». Да, видно, нынешний кризис больно крепко бьёт не только по желудкам, но и по политическим нервам людей…»

Если, руководствуясь мудрым советом проницательного Козьмы Пруткова, «зреть в корень», то нетрудно понять, что все старания либералов «окончательно побороть коммунизм» при таком, как сегодня, состоянии «здоровья общества», мягко говоря, совершенно напрасны.

Коммунисты должны благодарить либералов за то, что они, вопреки своему желанию, фактически, льют воду на их мельницу. Во всяком случае, я уже догадываюсь, за кого будет голосовать моё село на парламентских выборах.

Я уже писал, причём не раз, о «феномене неосталинизма». Меня упрекали за это, говорили, что тиран давно уже в могиле, пора успокоиться, нечего бередить старые раны.
Конечно, куда спокойнее думать, что сталинизм в Молдове скорее мёртв, чем жив. Но это, увы, никак не соизмеряется с реальной политикой и настроениями в нашем обществе. Сталинизм ещё остался в менталитете, он присутствует у кого-то в виде тоски по справедливости, а у кого-то в виде мести.

Всё больше признаков того, что Сталин окончательно умрёт не тогда, когда уйдёт из жизни нынешнее старшее поколение. Сталин умрёт только тогда, когда все мы станем по-настоящему свободными людьми.

У нас есть своё, весьма специфическое, представление о добре, зле, о свободе и раболепии, о демократии, о демократических ценностях, о которых наши политики так любят поговорить в Брюсселе или Вашингтоне. Однако, это тот самый случай, когда, как говорится, одно - на языке, и совсем другое - в уме.

Представители политического класса Молдовы в борьбе за выживание, за власть, в борьбе со своими сильными оппонентами выстраивают свою собственную «архитектуру» выживания, не сумев или не захотев защититься от воздействия вируса неосталинизма. Сегодня все конструкции, сегменты неосталинизма оказались идеальным допингом для них при разработке своей тактики и стратегии. Это особенно явственно отражается на либеральной модели «декоммунизации страны».

Не хочу нагнетать страсти или сгущать краски. Всё дело в объективной реальности. Немцы, например, занимаются дефашизацией и дегитлеризацией спокойно, кропотливо, настойчиво, без истерик, и будут этим заниматься столько, сколько потребуется. Поэтому, нужно честно признать, сторонники неофашизма чувствуют себя сегодня весьма неуютно на немецкой земле. Но на то они и немцы…

Мы же, молдаване, выбрали большевистские методы «декоммунизации», ринулись в кавалерийские атаки с истерикой и пеной у рта. Откровенно шизоидная «борьба с коммунизмом» с дурным запахом неосталинизма длится в Молдове уже третий год.

Некоторые наши правые политики, без примерки напялив на себя либеральные одежды с чужого плеча, ринулись в бой с коммунизмом только ради собственного выживания, ради удержания себя у пирога власти, а также для того, чтобы обновить имидж своего лидера. Весь этот «революционный порыв», вся эта партийная риторика очень далеки от подлинной либеральной демократии.

Наша молдавская «модель демократии» проходит через своеобразную «возгонку», то есть химическое перевоплощение твёрдой субстанции в пар, который на языке политики даёт движение генератору… неосталинизма. В повадках. В поведенческом стиле. В действиях. В понимании демократии и прав человека.

ПРИКУРИТЬ У СТАЛИНА

У греков есть поговорка: умный человек не пойдёт в ад, чтобы прикурить от адского пламени.

В Молдове же, как известно, большой дефицит с умными политиками и изрядный профицит с политической посредственностью. Вот и появились желающие прикурить от адского пламени сталинской трубки, насладиться дымом от его любимого табака. И это вполне объяснимо.

Наша политическая элита тонет в болоте двух кризисов: кризиса экономического и кризиса реформаторских идей. Я бы добавил ещё один кризис – кризис профессионализма и политической культуры. А в отсутствии идей, культуры, навыков, опыта остаётся извлекать на свет старые изъеденные молью идеологические реквизиты, в том числе и «сталинскую шинель». Зачем?

Не нужно особое глубокомыслие, чтобы понять: инстинкт самосохранения, возведённый в ранг политики, превыше всяких «ценностей и принципов». Их заменяет другая идеология: для достижения своих целей все средства хороши.

Так приходит в движение «вирус сталинизма», который заносится в политический стиль не хакерами, а идеологами псевдодемократами. Вирус этот появляется каждый раз, когда этого требует «политическая целесообразность» - любимое идеологическое оружие товарища Сталина. Появляется он и тогда, когда необходимо отвлечь людей от царящего в стране бардака и произвола. Чем хуже идут дела, тем воинственнее, агрессивнее становятся наши доморощенные необольшевики.

Конечно, я далёк от мысли, что вокруг власти, во главе правящих партий роятся явные и скрытые сталинисты. Да, каркас сталинизма разрушен, но сваи, люстры, «сегменты» неосталинизма в нашей политической культуре, поведении остались, и они упакованы в красивую «авторитарно-демократическую» обёртку».

Этот феномен модернизируется, как бы выводится из … Сталина. Остаются лишь некоторые, политически целесообразные, сегменты, так сказать, «клетки сталинизма». Иными словами, сталинизм, коммунизм, как идеология, исчезли, а как механизм стиля, поведения в управлении государства ещё сохранились.

Чтобы не быть голословным обозначу эти сегменты в нынешней молдавской «realpolitic»:

1. Сегодня Сталина зовут на помощь при попытках покончить с политической конкуренцией, оппозицией, то бишь, с «классовыми врагами», которые иначе думают. Поиск виновных из-за своих провалов и перекладывание вины на предшественников нас преследует все годы независимости.

Мы видим, как возрождается классовая борьба по схеме «наши – не наши», «коммунисты - антикоммунисты», «демократ - диктатор», «патриот - унионист».

Разве это не деталь из старой конструкции сталинизма, которая уже долгое время «работает» в новой политической практике?

А разве угрозы кого-то посадить, запретить партию, доносы (нынче в моде уже «видеодоносы», XXI-ый век, однако!), прослушивание телефонов – взяты не из сталинского арсенала расправы с «несогласными»?

Разве все эти надуманные решения по поводу запрета символов, права на шествие не есть сталинизм в смысле репрессий? Репрессиями ведь, как известно, называют действия, когда одна политическая сила подавляет другую.

2. Происходит сталинское перевоплощение (возгонка) номенклатуризации власти, модернизация известного постулата «Социализм – это Я» в «Государство – это партийное Наше». Разумеется, при большевиках было проще: одна монопольная КПСС, а нынче – делёж происходит между тремя партиями АЕИ. Сегодня каждая из них имеет «своего» министра и «своего» чиновника, причём каждый из них тянет на себя своё «партийное одеяло». В результате – вопиющая безответственность и крайне низкий профессионализм.

Но «наши» пошли дальше. Номенклатуру партийную «обогатили» кумовством и своим близким окружением у власти. В этом контексте, разумеется, «усатый с трубкой» отдыхает. Нельзя упустить и такое явление: олигархизм и коррупция стали второй партийной номенклатурой подпоркой правящего класса.

3.Особая примета - вождизм. У нас в Молдове он проявляется в облике бонапартизма. Молдавские «бонапарты» - мелкие и крупные - начали появляться ещё в 90-е годы. Они неизбежно будут рождаться и впредь.

Приведу основные черты, присущие молдавским «бонапартам». Самая важная из них - осознание особого значения своей собственной личности. Далее следуют самомнение, неспособность прощать иное мнение, эгоизм, подозрительность, зависть, мстительность, ощущение чрезвычайной важности собственной особы, принуждение подданных к покорности.

Лидер партии вправе решать за всю депутатскую фракцию в парламенте, как ей надо голосовать. Впрочем, так это было и при Сталине, и при Хрущёве и Брежневе. Так это есть и сейчас – фракционность в партиях, инакомыслие – не допускаются.

Несогласные в чём-то с вождём - это «троцкисты и оппортунисты», они идут вразрез с мнением вождя, а, значит, и с «линией партии», следовательно, их устраняют с политической арены.

И, наконец, по чисто сталинской традиции, личная преданность «вождю партии» всегда ставится выше профессионализма.

4. Ещё один ген неосталинизма в нашей политике – стремление говорить от имени народа, не спрашивая его, чего он сам хочет. В развитых демократиях такое право имеет лишь всенародно избранный президент. У нас же Молдове даже «диванные партии», за которые голосуют только члены семьи их вождей, талдычат «от имени всего народа».

У нас сталинское толкование демократии, где большинство диктовало свою волю, что приводило к полному отрицанию воли и значения меньшинства. Такое явление у нас сплошь и рядом в парламенте. Это было при власти ПКРМ, это продолжается и сегодня, хотя это большинство не может похвастаться поддержкой всего народа, так как де-факто почти половина избирателей «числятся в меньшинстве».

О чём это говорит? О том, что в Молдове отсутствует европейский принцип демократии, который позволяет проводить в жизнь решения большинства при соблюдении интересов меньшинства. Эта аксиома никак не укладывается в умах нашего политического класса.

5. Особенностью новых веяний неосталинизма стала природа популизма. По определению, популизм, как и при Сталине, так и сегодня – это инициирование сверху политических кампаний, призванных мобилизовать людей вокруг вождя или партии.

Вспомним Пролеткульт, войну с «врагами народа». Сегодня у нас две политические кампании – борьба с коммунизмом и либеральные перемены… без перемен.

Риторику прошлую и настоящую почти не отличить. Посулы лучшей жизни при большевиках предполагали обеспечить её за счёт борьбы с буржуями, врагами народа и «социальной корыстью», а сегодня из уст либерала Михая Гимпу мы узнаём, что нам мешают проводить реформы… коммунисты.

А разве «философия лжи» не из прошлых времён? Ни ленинизм, ни сталинизм, ни большевизм, ни формальная демократия так и не стали заслоном на пути лжи. Врали и врут во время выборов, врут при взятии власти, врут даже за рубежом, докладывая о реальном состоянии дел в нашей стране.

В политической жизни есть и другие «мелочи неосталинизма», но одно неоспоримо: его черты, стиль, повадки модернизируются, прячутся под оболочкой демократии. Нашей элите реальный образ вождя не годится, ей нужен «очищенный сталинизм». Эта болезнь очень коварна и опасна. Нашим политикам надо лечиться, лечиться и лечиться, как мог бы завещать им Ленин.

ВЫВОДЫ

Итак, что даёт Молдове начатая либералами «декоммунизация»? Если коротко: ни ужаса, ни восторга. Отсюда следующие выводы.

Первое. Цель «либеральной декоммунизации» - не закопать коммунизм, а оправдать собственные провалы в экономической и социальной сфере.

Это не что иное, как пиар-прикрытие неспособности нынешней власти сформулировать созидательную повестку дня, обеспечить национальное согласие.

Не сделаем ошибки, если скажем: часть нашей элиты унаследовала лишь то, что «политически целесообразно». А это традиция сталинизма, его возгонка в неосталинизм для внутреннего потребления.

Второе. «Либеральная декоммунизация» себя скомпрометировала, так как не учла моральный аспект этой политической кампании.

Безнравственно, что декоммунизацией занимаются бывшие «слуги советской системы» - специалисты по истории КПСС, юристы по советскому праву, доктора наук по научному коммунизму, секретари парткомов, которые, взявшись за декоммунизацию, даже не удосужились покаяться в том, что сами «обслуживали коммунизм». Никто не отказался от советских научных степеней, дипломов советских юристов. Преступая те или иные нормы морали, эта «новая элита» не чувствует никакой нравственной вины за собой.

Между тем воинствующий имморализм и цинизм приводят к духовной усталости общества, неверию в демократию.

Третье. У нас произошла авторитарно-агрессивная декоммунизация с примесью паранойи. У Сталина, тоже параноика, агрессивность, злость, жажда мести протекала на фоне «поиска врагов», отстранения политических конкурентов.

Приведу одно из любимых сталинских изречений: «Высшее наслаждение мужчины – раздавить врага, а потом выпить бокал хорошего грузинского вина». Наши либералы, говорят, 12 июля в отсутствии грузинского вина, выпили шампанского, со словами: «Ну, мы коммунистам врезали! Наша взяла! За нашу победу!».

Четвёртое. Примитивная либеральная декоммунизация подсказывает нам, что пора решительно отвергнуть как тупой коммунизм, так и конъюнктурный антикоммунизм.

Тоталитарный режим был осуждён ещё в конце 80-х, начале 90-х годов парламентом и бывшей Компартией Молдовы, - пусть историки поднимут архивы. Проблему «по-умному» либералам надо было решать ещё тогда, и не пришлось бы теперь бегать за уходящим поездом, проводить декоммунизацию в бедной, нищей и расколотой стране. Видимо, политическое чутьё сегодня тоже в дефиците.

Антикоммунистические реформаторы не учли азбуку социальной психологии: сознание людей меняется под воздействием положительных реформ и материального достатка, а не идеологическим насилием. Поверьте, не греет людей эта либеральная антикоммунистическая синтетика.

Пятое. Ещё при тоталитарном режиме действовал принцип «закон – что дышло, куда повернёшь – туда и вышло». Разве сегодня у нас законы не обходятся, памятуя о «политической целесообразности»?

А как расценивают наши «спецы» с советским дипломом по конституционному праву попытки нарушить Основной закон в части запрещения какой-либо государственной идеологии? Это, как минимум. означает, что не может быть на государственном уровне идеология антикоммунизма, которая насаждается в парламенте одной политической партией. Разве не так, товарищи советские юристы, «спецы» по Конституционному праву?

В общем, за политическим популизмом и конъюнктурой нашему политическому классу не хватает времени посмотреть на себя в зеркало, осмыслить то, что с нами происходит.

Может, хватит бормотать революционные слова известного гимна: «Кипит наш разум возмущённый»? Пора, давно пора взяться за работу. На горизонте новые парламентские выборы, а пиар-кампания по «декоммунизации» вряд ли прибавит демократическим силам избирательного навара.

Если этот либеральный бардак не остановить - проснёмся с новой «возгонкой» - на сей раз неосталинизм приобретёт образ неототалитаризма. Тогда всем мало не покажется.

P.S. Идут разговоры, что либералы готовят закон о люстрации. Я двумя руками «за». Но очень хотел бы, чтобы они начали её с себя, с Либеральной партии.

Придётся им тогда отказаться от советских дипломов, учёных степеней, орденов с советскими символами, покаяться, что они были членами комсомола и партии КПСС, дать клятву, что не были доносчиками КГБ.

Всем им надо будет отказаться от квартир, полученных от ненавистного тоталитарного режима. Этому примеру, надеюсь, последуют все партии. Выборочная, выгодная люстрация никому не нужна.
Только тотальное либеральное чистилище, только тотальную люстрацию поддержит всё молдавское общество.

Так что, за работу, господа либералы!

Обсудить