Моменты церковного влияния в происхождении и историческом развитии молдавского языка

Тем выше ценность редкого преимущества, выпавшего в этом отношении на долю бессарабских молдаван. Они сохранили язык своих предков, который издавна был и их церковным языком. На этом языке, славянскими буквами, написаны древние молдавские хроники, – грамоты и указы молдавских господарей. Когда-то и в современной Румынии он был во всеобщем церковном и народном употреблении. Теперь там он отошел в область исторических воспоминаний, а в Бессарабии остался почти в полной неприкосновенности.

Те формы, в которые отлился молдавский богослужебный язык, являются в существенном типичными и для народного говора молдаван, населяющих Бессарабию. Для них – это редкое счастье. Нелегко в настоящее время найти христианскую нацию, которая слышала бы в церкви свою живую речь. Обычный богослужебный язык славянских народов – русских, болгар, сербов, – церковно-славянский, во многом разнится от живого языка каждой из этих наций. Таков же язык римской церкви – латинский. На западе исключение составляют лишь протестанты. Да и тем, как известно, не легко и не даром достался родной язык в богослужении.

В восточной церкви даже греки не слышат во время богослужения народной речи: в житейском обиходе они пользуются совсем другим языком –новогреческим, который очень далек от церковного.

В сопредельной Румынии, где до сравнительно недавнего времени богослужения совершались по тем же церковным молдавским книгам, что и у нас, в Бессарабии, теперь место этих книг заняли новые, напечатанные латинским шрифтом на новом, созданном филологами-новаторами языке. Язык искажен до последней возможности. Подведен он под шаблон литературного румынского языка и обильно уснащен латинизмами, галлицизмами и всякими другими варваризмами западно-европейского происхождения. Для народных масс он, разумеется, совершенно непонятен. А на культурного человека производит грустное впечатление своим полным несоответствием богослужебным целям.

Тем выше ценность редкого преимущества, выпавшего в этом отношении на долю бессарабских молдаван. Они сохранили язык своих предков, который издавна был и их церковным языком. На этом языке, славянскими буквами, написаны древние молдавские хроники, – грамоты и указы молдавских господарей. Когда-то и в современной Румынии он был во всеобщем церковном и народном употреблении. Теперь там он отошел в область исторических воспоминаний, а в Бессарабии остался почти в полной неприкосновенности.

Значение этого факта должно прежде всего учесть бессарабское духовенство. Ему из непосредственного опыта ясно, какой огромный двигатель религиозной культуры представляет собой родной язык в богослужении. Вполне естественен поэтому интерес к двум основным вопросам, которые невольно напрашиваются как результат высказанных выше положений:

1) когда, каким образом и почему молдавский язык вошел в церковное употребление и 2) какие обстоятельства способствовали его сохранению в народном употреблении в Бессарабии?

Известно, что не на всяком языке можно молиться. Надо, чтобы для этого сам язык обладал, так сказать, молитвенными свойствами. Вот такими свойствами у нас в русской церкви в высокой степени обладает язык славянский. Его употребление в богослужении освящено столетиями. Церковь сжилась с ним, он, если можно так выразиться, вошел в ее плоть и кровь. Нельзя без ущерба освященной торжественности богослужения заменить его народным. Вот почему и римская церковь не решается на замену латинского церковного языка языками католических народов, несмотря на его недоступность народным массам.

Если молдавский язык предпочтительно перед языками других христианских наций стал языком церкви, то, очевидно, он, при своей доступности народу, обладает в то же время необходимыми молитвенными свойствами. Кто знаком с молдавскими богослужебными книгами, с молдавской Библией, кто присутствовал при молдавском богослужении и вслушивался в полные чарующей духовной прелести слова и напевы некоторых священных песнопений, – тот знает, что молдавский язык – язык не менее молитвенный, чем церковно-славянский. Этим уже указывается на его тесную историческую связь с церковью. Остается проследить те эпохи, в которые эта связь становилась наиболее ясною. Из обзора этих эпох станет очевидным, что и молдавский язык, как язык церковный, освящен в богослужебной практике веками.

История происхождения и развития молдавского языка объяснит нам и то, каким образом этот когда-то общеупотребительный и по ту сторону Прута язык был затерт там посторонними влияниями и сохранился только в Бессарабии.

Нельзя, прежде всего, обойти вниманием представляющий общий интерес вопрос о том, что такое в сущности язык бессарабских молдаван и каковы его отличительные особенности.

В настоящее время точно установлено наукой, что это язык латинского корня, близко подходящий по своей структуре к итальянскому, французскому и другим языкам. Обилие, главным образом, славянских слов, а также наличность греческих и турецких, общее количество которых смело может поспорить с количеством слов латинского происхождения, – долгое время подавало повод к сильным сомнениям насчет его принадлежности к романской семье. Подкреплялись эти сомнения славянской грамотой, имевшей в старину широкое распространение в Молдавии, и официальным положением, которое занимал при дворе молдавских воевод славянский язык. Позднее было доказано, что все это лишь продукт усиленного славянского влияния, которому подвергся молдавский народ в определенную историческую эпоху, и что это влияние было не единственным. По воле судеб, молдавскому языку пришлось перенести не менее сильное греческое влияние,следы которого у бессарабских молдаван, однако, не так заметны. Более ощутительно в народном говоре бессарабцев (в особенности молдаван южной Бес-сарабии – Бендерского, Аккерманского и Измаильского уездов) влияние турецкое. Оно было последним, которому наши молдаване подвергались вместе с запрутскими румынами. Уже во время перехода Бессарабии к России (в 1812 г.) за Прутом в значительной стадии развития было влияние школы филологов латинизаторов, которые стали «очищать» язык от славянских элементов и вводить вместо него латинские. Рука об руку с ним шло французское, итальянское и др., вконец исказившие народный язык и лишившие его национальной физиономии.

Само собой разумеется, эти искусственные влияния оказались для народа непереваримыми. Он стал испещрять свою речь испорченными словами, подводя их под мерку местного говора и придавая им неправильный смысл. В таком виде и представляется теперь народный румынский язык, где печальные последствия скрещения всяких влияний сказались наиболее заметно в значительном уклоне-нии от чистоты первоначального церковно-молдавского языка, который удержали наши бессарабские молдаване. Они, слава богу, избегли облатинения и офранцужения. История всяких посторонних влияний у них короче. Да и сами влияния, кроме славянского, в языке бессарабских молдаван не так сильны. Таким образом, составными элементами бессарабского молдавского языка являются: латинская основа и ингредиенты – славянский, греческий и турецкий. Последний, главным образом, – в разговорной речи, в церковных книгах почти не встречается. Такова сущность языка. Особенности его касаются исключительно народного говора и, в более тесном смысле, произношения. Оно стало для молдаван настолько характерным,что по нему их сразу можно отличить от румын. У бессарабских молдаван губные звуки б, п, в, ф, м, а также ч перед и в произношении переходят в г, к, ж, х, или шь, нъ и шь, тогда как у румын они остаются без изменения; звук о в конце слова обыкновенно переходит в и, тогда какрумыны сохраняют его в неприкосновенности. Слова бине (хорошо), пирон (гвоздь), вин (вино), фин (крест-ник), мьере (мед), черь (небо) молдаванин произносит гини, кирон, жин, шин, ньери, шьерь, тогда как румын произносит так, как эти слова пишутся.

Особенность эта объясняется, вероятно, турецким влиянием в разговорном языке. В пределах нынешней Турции (в Албании, Эпире, Македонии) есть румын-ское племя аромын, язык которого отличается теми же, между прочим, особенно- стями, что и народный говор бессарабских молдаван. Другая отличительная черта этого говора – отсутствие целой глагольной формы, которая иногда попадается и в молдавской Библии, – прошедшего времени однократного вида,употребляющегося исключительно в повествованиях.В разговоре молдаванин употребляет три прошедших: несовершенное (незаконченность действия, фэчем – я делал), совершенное (полная завершенностьв настоящем, ам фэкут – я сделал, дословно – я имею сделанным) и давно прошедшее (действие окончено до начала настоящего – фэкусем – я (было) сделал) и совершенно игнорирует однократное прошедшее (завершенность в рассказе о прошлом, фэкуй – я сделал). Изложенным исчерпываются существенные свойства молдавского народного языка. Эти свойства и составляют незначительную разницу между ним и языком церковно- богослужебным, который во всем остальном с ним совпадает.

Как произошел молдавский язык и где основы его церковности? Чтобы выяснить это получше, заглянем в глубь веков, в те времена, когда нынешняя Бессарабияи Молдавия представляли собою провинцию Дакию,заселенную легионерами императора Траяна. Это та историческая эпоха, в которую из римских и местныхдакийских элементов постепенно складывалась молдавская нация, из тех же элементов мало-помалу вырабатывался и ее язык, еще свободный от посторонних влияний.

Покоренная Дакия времен Траяна и последующих императоров получила, конечно, то же устройство, что и другие подвластные римлянам провинции. Цель этого устройства была очень определенная – романизация побежденной нации, полное слияние ее с римлянами-победителями. Могучими факторами романизациибыли римские колонии и муниципии, которые основывались в провинциях. Колониями назывались римские поселения с крепостями и гарнизонами. Кроме воинов,они заселялись прибывшим из Италии простонародьем (vulgus, plebs). Назначение колоний соответственно их двоякому составу заключалось в том, чтобы предупре ждать и подавлять восстания, а также культивировать среди туземцев римский язык, религию и обычаи. Последнее с наибольшим успехом могли выполнить именно плебеи, а не безрелигиозные патриции, презиравшие варваров и приверженные к греческой культуре и философии. Муниципиями назывались туземные города, которые за свою покорность Риму и успехи в романизации получали право римского гражданства.

Вот в этих-то колониях и муниципиях одновременно с усиленной романизацией стало распространяться и учение Христа, перенесенное римскими воинами и плебеями из Италии на берега Дуная. Христианство,бывшее первоначально религией бедняков, ко временам императора Траяна имело среди низших слоев населения уже достаточное количество последователей для того, чтобы наравне с римским языком и господствую щей религией получить в Дакии довольно широкое распространение. Может быть, в эту эпоху или несколько позднее среди жителей покоренной Траяном провинции возникла своя маленькая церковная община. Этиобстоятельства не могли, конечно, пройти бесследно для того языка, на котором стали говорить романизованные жители Дакии. Как плебейское происхождениеримских колонистов, так и факт существования в этой провинции христианской общины подтверждается анализом составных элементов современного молдавского языка.

Таким образом, когда наступило время возвращения молдавского народа к национальной церковной жизни, у него был уже вполне сформированный язык церкви, приспособленный к богослужебному употреблению как со стороны внешних форм, так и со стороны внутреннего содержания. Последовавший затем перевод книг Св. писания, а также богослужебных, на национальный язык отметил собой эру самостоятельного богослужебного существования молдавского языка и положил прочные основы молдавской церковной письменности.

Эпоху господства у молдаван церковнославянского влияния нельзя представлять временем совершенного изгнания молдавского языка из церкви. В таком случае нельзя было бы говорить о внутреннем, духовном, так сказать, воздействии славянского языка на молдавский. Без сомнения, роль славянского языка была лишь преобладающей; наряду с ним богослужебная практика допускала и народный язык, потому что только при таких условиях из него мог выработаться вполне законченный тип церковного языка. Если бы он, как полагают некоторые, все это время существовал только в устах простого народа, то он так и остался бы всего лишь народным языком. Разумеется, место молдавскому языку в богослужении было отведено самое скромное; но тогда он был еще недостаточно развит для более высокого значения. Тогда он, если можно так выразиться, проходил свою школу, приспособляясь ко всей сложности религиозных и церковно-бытовых понятий. Можно, однако, думать, что уже тогда имелись молдавские переводы кратких церковных служб (вероятнее всего, разных треб: чино-последование крещения, наречение имени младенцу и др.), может быть и некоторых книг Св. писания. В больших славянских службах были, по всей вероятности, написанные славянскими буквами ектении на молдавском языке. Это могло подать мысль к изобретению особой славянской азбуки, приспособленной для молдавской фонетики. Вот эту азбуку мы и видим в настоящее время в молдавских богослужебных книгах. Раз появилась славянско-молдавская азбука — отсюда уже прямой переход к переводу славянских книг на молдавский язык и к началу самостоятельной молдавской письменности. В таких вероятных чертах представляется постепенная эволюция молдавского языка, доставившая ему в конце концов вполне заслуженное независимое положение в церкви.

Вместе с введением в церковную практику, молдавский язык стал мало помалу приобретать официально-государственное значение. Сначала на нем составлялись всякие частные акты, записи, договоры, а потом стали писаться и указы воевод и господарей. Древнейшим молдавским текстом до настоящего времени считается надпись, сделанная на славянской Псалтыри в 1573-м году. Надпись говорит о том, что эта книга была подарена какой-то церкви ворником Раду и переплетена неизвестным мастером на средства некоей Томашои «для того, чтобы и ее поминали» («ка сэ айбэ ши еа поманэ»). Первыми книгами Св. писания, переведенными на молдавский язык, были шкейская (в Трансильвании) Псалтырь и воронецкий Апостол. Оба перевода относятся к концу XVI века. Не может подлежать сомнению, что существовали переводы, относившиеся к более ранним эпохам, но они или не сохранились, или же не найдены. Указанные также найдены лишь недавно, а до них древнейшими церковными книгами на молдавском языке считались другие, более позднего происхождения. По этому вопросу вообще еще нельзя сказать ничего определенного, исторически достоверного.

Первые государственные акты на молдавском языке, как установлено, относятся уже ко времени правления господаря Симеона Могилы, отца Киевского митрополита Петра Могилы, — следовательно, не ранее начала XVII века. Переход от славянского языка к молдавскому в церкви и во дворцовых кругах не мог быть внезапным. Еще долгое время спустя после Симеона Могилы славянские акты встречаются наравне с молдавскими, а титул господаря в последних почти всегда наполовину славянский, также как и заключительные строки.

Так глубоко было уважение молдавского народа к священному языку, который столько времени был языком молдавской церкви. Несомненно, что то же самое имело место в практике церкви,— когда она уже обладала полным кругом молдавских богослужебных книг и пользовалась независимым положением,— по старой памяти, в силу благоговейной признательности долгое еще время возносилась хвала богу также и на славянском языке.

Обсудить