Посеешь ветер….

Была огромная общая страна. И ушла в прошлое.

И осталась нам история этой страны, сплошь пронизанная противоречиями. Мы ведь знаем, что почти все великие победы были одержаны не «благодаря», а «вопреки».

Так неужели этот давний и горький парадокс все еще влияет на положение дел в нашей свободной и независимой Молдове?

А если нет, то почему переход от одной общественно-политической формации к другой затянулся у нас более чем на два десятилетия?

Быть может, кроме неблагоприятной геополитической конъюнктуры, кроме экономических кризисов, которые с утроенной силой били по неокрепшей экономике молодого государства, кроме консервативных убеждений значительной части населения, есть и другие серьезные причины, обусловившие нескончаемую цепь неудач?

В поисках ответа на эти непростые вопросы следовало бы отметить, что успех или неуспех любого социально-экономического проекта предопределяется целым рядом обстоятельств, среди которых особое место занимает его идейно-нравственная составляющая.

Историческая память нашего народа все еще хранит специфические черты культуры тоталитарного государства. Несмотря на то, что идеологическая доктрина, заявленная властью, всегда оставалась утопической, ее основные постулаты, большей частью заимствованные из Библии, всегда были настолько привлекательны, великодушны и светлы, что изначально не вызывали никаких сомнений по той простой причине, что основывались на природной вере человека в торжество вселенского Добра. В определенные периоды официальная идеология практически напрямую заимствовала религиозные сюжеты и в соответствии с требованиями политической повестки дня трансформировала их в документы вроде «Морального Кодекса строителя коммунизма».

Система этических ценностей была в значительной степени построена на спекуляции чувствами религиозной природы. Однако вера в провозглашенные постулаты была вполне реальна. Опираясь на эту веру, человек отдавал всю свою жизнь осуществлению утопической модели. Идеал оставался иллюзорным, но усилия, направленные на его воплощение были предельно реальными и предполагали полное вовлечение всех духовных и физических сил.

В свою очередь, абсолютное совершенство заявленной цели изначально подразумевало не только высокий нравственный уровень всех тех, кто стремился к ней, но и соответствующий профессионализм. И эта специфика общественной жизни парадоксальным образом содействовала выработке весьма требовательных художественных критериев, что, в конечном счете, послужило позитивному развитию культуры и искусства.

Не следует забывать и то, что тоталитарный строй при всех его недостатках всегда числил культуру среди своих первых приоритетов и прекрасно сознавал ее определяющую роль в общих успехах страны.

При этом официальная идеология привлекала в свою сферу далеко не все религиозные каноны. К примеру, отражение одного из них - «не сотвори себе кумира…» - едва ли можно найти в системе, целиком построенной на поклонении некоторому числу избранных персоналий.

В силу органических противоречий тоталитарного режима, список кумиров, одобренный официальной идеологией, вбирал в себя и подлинно масштабные личности, и тех, кого на вершину славы вынесла лишь политическая конъюнктура.

И все же нельзя не признать, что подобное строение общества было основано на обязательном присутствии определенных нравственных норм в жизни рядового человека. И пусть его духовная ориентация была сконцентрирована вокруг ряда полусвятых образов, чаще всего мнимых, сам по себе этот этический комплекс позволял человеку не чувствовать себя катастрофически одиноким в пространстве духа.

Сегодня же, набившее оскомину бесконечное повторение одного-двух имен и чиновничьи показушные поклоны перед иконами лишь подчеркивают горькое ощущение пустоты.

Стоит поглубже задуматься о том, почему мы все никак не выберемся из переходного периода, почему барахтаемся на месте? И тогда, быть может, нам, наконец, откроется, что самые перспективные хозяйственные реформы и блестящие экономические программы обречены на провал, если в них не учтена этическая составляющая.

Для комплексного выхода общества на новый уровень недостаточно пусть и безупречно разработанной, но механистической, бездушной схемы.

И только культура способна наполнить нравственным и идейным содержанием прогрессивную социально-экономическую модель.

Пожалуй, многие из нас не раз задавались вопросом, а что же такое культура? Что заключает в себе этот термин?

Существует великое множество определений на этот счет, но особенно верным кажется самое простое:

«Культура - это комплекс табу, который человек добровольно принимает для себя».

-Это можно себе позволить, а вот это – никогда! - говорит себе человек.

Вот и все незамысловатое определение. Но чем больше задумываешься над ним, тем больше ощущаешь его глубину.

Девальвация духовных ценностей

Было бы непростительной ошибкой отрицать очевидное и согласиться с тем, что повседневная жизнь может надолго обойтись без культуры. Но, к сожалению, еще есть множество упрямцев, которые убеждены, что не до культуры всем нам, когда приходится думать исключительно о хлебе насущном.

Но ведь сказано, что «не хлебом единым…».

Впрочем, сегодня нас со всех сторон пытаются убедить в обратном. Об этом, обратном, во всю глотку кричат и телевидение, и глянцевые журналы, и толпа окололитературных детективных дамочек с своей несъедобной макулатурой. Понятие успешной судьбы уже давно и неразрывно увязано с материальным положением, а этическая доктрина как основа жизни удалена даже не на второй, а на третий план.

Особенно досадно, что духовное обеднение главной общественной цели позволяет в процессе движения к ней ограничиваться меньшими усилиями, и, соответственно, меньшим профессионализмом каждого. Именно так был запущен механизм общей девальвации профессиональных критериев. И в этом процессе со всей очевидностью просматриваются плачевные последствия маргинализации культуры в целом. И потому, когда мы говорим о ностальгии, пожалуй, следовало бы принять во внимание не только утерянные старшим поколением идеалы, но и тоску по значительно более высокому профессионализму, существовавшему во всех сферах деятельности человека.

Вдобавок ко всему, в нашей стране любой реформе угрожает неудача из-за раскола общества на два поляризованных лагеря. Ни один проект не может рассчитывать на успех, если опирается лишь на половину населения. Да еще и при том, что другая половина отчаянно сопротивляется любым нововведениям. Эта, вторая его половина, своею воинствующей доктриной избрала ностальгию и мечту вернуться в прошлую жизнь.

Ну что ж, можно, не задумываясь, осудить точку зрения консервативной части общества. Но стоит лишь внимательней приглядеться к природе этой ностальгии, как станет ясно, что такой сложный эмоциональный феномен обусловлен растерянностью, неизбежной в условиях, когда мечта о всеобщем счастье и благополучии – эта главная национальная идея, еще недавно составлявшая важнейшую часть нашей культуры, - была в одночасье изъята из повседневного этического комплекса. А на ее месте образовалась «черная дыра».

Огромное смятение внес в людские души двадцатый век. И, казалось бы, тут самое время обратить свои взоры к религии.

Но и Церковь пока не в состоянии заполнить собою нравственную пустоту. Ее усилия, направленные на то, чтобы занять прежнее место в духовной жизни народа, по-настоящему драматичны, потому что, к сожалению, сопрягаются с унаследованным от советских времен стремлением разделить с государством светскую власть. В сложном чувстве, которое испытывает современный человек по отношению к религии и к Церкви есть и трагический опыт двадцатого века, и ощущение собственной вины. Ведь нельзя так запросто вычеркнуть из памяти церковные купола, обрушенные под одобрительный рев толпы, клубы и овощехранилища, устроенные в церквях, гонения на священников и на саму религию. А сегодня ко всему этому прибавляется фарисейство наших политиков, толпящихся у алтаря. Ведь среди них так много тех, кто еще вчера усердно боролся с «опиумом для народа». Увы, и церковники слишком часто заставляют усомниться в том, что сами следуют святым идеалам.

Это только в давние времена человек твердо знал, где он может найти душевный отклик, и это бесспорно была Церковь. А в наши дни мало кто рискнет рекомендовать простому верующему искать утешения у священнослужителя, беззастенчиво пропагандирующего политическую доктрину. Потому и остается лишь с горечью заметить, что час, когда Церковь сумеет вернуть себе веками накопленные духовные позиции, еще не настал.

А между тем в нашей повседневной жизни все больше проявляются последствия пренебрежения культурой, ее фундаментальным влиянием на духовное здоровье общества и, следовательно, на его общее состояние. Невнимание к проблемам культурного пространства аукается разочарованием во всех еще недавно святых истинах, неверием в природные добродетели человека. В таких условиях нельзя надеяться на прогресс и в любых иных ипостасях общественной жизни.

В поисках надстройки

Мы остро ощущаем недостаток серьезного объединительного движения, каким должна была бы стать общенациональная идея.

И в этой связи можно заметить, что европейская интеграция, - бесспорно, хороший проект. Но может ли он взять на себя роль общенациональной идеи? Трудно ответить однозначно. Только похоже, что в этом благом устремлении пока преобладает прагматическая составляющая. А одной ее явно недостаточно. Да и наше разобщенное общество не слишком готово единогласно принять такую общенациональную идею.

Обитателям высоких кабинетов в принципе бесполезно морщить лбы по этому поводу. Общенациональная идея едва ли может прийти к людям сверху. Она должна родиться в самой глубинке, восприниматься каждым гражданином страны как нечто абсолютно понятное и ожидаемое, и, лишь став частью национальной культуры, может быть сформулирована в виде некоего девиза.

Подлинная культура не оперирует сиюминутными ценностями, ее содержание формируется на протяжении веков и, к счастью, лишь отчасти зависит от той или иной политической формации. Так неужели наша историческая память настолько коротка, что мы готовы бездумно отказаться от мудрости отцов и дедов, которые знали настоящую цену культуре. Неужели мы стремимся устроить свою жизнь как в той песне: «…мы весь, мы старый мир разрушим до основанья, а затем…».

Это ведь уже пробовали делать в семнадцатом году.

И хорошо известно, что из этого получилось.

Обращая взгляд в прошлое, необходимо четко отделять справедливое осуждение тоталитарного строя от нашего уважения к шедеврам культуры и искусства ушедшей в прошлое страны.

Общеизвестно, что попытка сравнения между собой масштаба художественных произведений – пустая затея. Но если бы вдруг нам, сегодняшним, пришлось это делать, то, несмотря на нынешнюю абсолютную свободу творчества, было бы непросто предложить что-нибудь соизмеримое с тем, что было создано в условиях тяжелейшего идеологического давления на художника.

И в этом еще один парадокс культуры.

Не менее занятно и то, что еду и питание в целом мы воспринимаем как органическую и неотъемлемую часть нашей жизни. Но когда речь касается духовной пищи, она у нас часто попадает в разряд непозволительной роскоши.

Да, развитие культуры, требует постоянной материальной поддержки. И тем, кто стоит у руля страны, необходимо глубокое понимание всей этой проблематики. Ведь именно государству мы делегируем право распределять собираемые налоги.

Власть обязана всеми средствами содействовать бережному сохранению духовного наследия народа. А мы продолжаем обеспечивать культурную жизнь по остаточному принципу, унаследованному от прошлых времен. И это очень опасно тем, что элементарное выживание окончательно вытеснит на дальний план вопросы этики и высокого искусства.

Натиск псевдоискусства

Почти полное изъятие нравственных ориентиров из общественного сознания неотвратимо ведет к отчаянию и растерянности опустошенной души. И этот вакуум немедленно заполняется не самыми достойными инстинктами человека. Нынешние приоритеты, основанные на ценностях преимущественно материального толка, способствовали тому, что в опустевшее духовное пространство человека немедленно вторглись всевозможные скороспелые суррогаты и имитации.

В этом кроется одна из главных причин победного шабаша масс-культуры и сокрушительного обвала высоких художественных критериев. И пусть не покажется странным, что с этим же феноменом накрепко связаны гражданская апатия и немотивированная агрессия, прогрессирующее пьянство и растущая преступность, безнравственность и вседозволенность.

Примечательно, что нынешнее псевдоискусство все больше концентрирует свое внимание на проблематике тела. Иногда - выше пояса, иногда - ниже… Казалось бы, что в этом необычного? С древних времен человеческое тело было главным объектом искусства, и его красота завораживала самых великих художников. Да только общий посыл масс-культуры адресован не художественному восприятию, а несколько иным центрам чувств человека. Скорее, физиологическим. И в том, как ремесленники хищно разглядывают наготу, нет ничего общего с восхищенным взглядом классиков на обнаженную натуру.

Вряд ли такой уклон в масс-культуре может служить свидетельством нравственного подъема общества. И неужели только этой проблематикой хочет исчерпать представление о себе венец творенья – Человек?

Отечественной культуре и искусству всегда была свойственна исповедальная интонация. И потому роль художника, а в особенности, писателя, в нашем понимании значительно отличается от западных представлений об этой профессии, о ее особом месте в социуме. У нас писатель всегда был отчасти проповедником. На литературных примерах воспитывались целые поколения. Все прогрессивные начинания в Молдове девяностых годов неразрывно связаны с именами писателей.

А сегодня их голоса практически не слышны.

Однако, быть может, часть проблемы заключается и в том, что резкая смена системы художественных координат изрядно оглушила и самих наших писателей.

Во всяком случае, прошедшие два десятилетия так и не дали новых крупных имен.

А быть может, само общество, оказавшись в плену у нынешних конъюнктурных критериев искусства, уже не способно разглядеть новые таланты.

Поднаторевшие в закулисных делах политики сумели воспользоваться негативными настроениями, связанными с переходным периодом, и практически отобрать у писателей их авангардную роль в общественном процессе. А тут еще не признающий сантиментов информационный мир опрометчиво упростил главную общественную идею. И если нынешняя цель жизни обрела столь материальный характер, стало весьма сложно требовать исповедальной интонации от обслуживающей эту непритязательную идеологию масс-культуры и гламура.

Оказавшись в сходном с литературой положении, другие виды искусства, к сожалению, также не смогли подхватить эстафету писателей и поддержать общественное развитие.

Жемчужина культуры Молдовы - ее кинематография при полном равнодушии властей была отброшена на обочину жизни и разрушена безжалостными реалиями рынка. И неужели так трудно понять, что если наше кино, наше искусство, не будет вновь, как в прежние времена, собирать полные залы в разных уголках планеты, сама страна Молдова еще надолго останется terra incognita для большинства людей Земли.

Своим невниманием к духовному миру человека мы бездумно сеем ветер и, если не поспешим решительно изменить ситуацию, непременно пожнем бурю.

Госпожа Культура – дама весьма мстительная. И если кому-то вдруг покажется, будто без культуры и в самом деле можно обойтись, пусть не обольщается, это лишь на миг собственная гордыня затмила ему перспективу.

Бывает, что на первый взгляд трудно заметить необратимые изменения, вызванные забвением культурного кодекса. И это потому, что причинно-следственные связи здесь часто весьма сложны. Но всеобщее озлобление, утрата базовых нравственно-социальных инстинктов человека – есть прямые следствия пренебрежения духовной жизнью.

Было бы несправедливо винить только деятелей культуры за сложившуюся безрадостную ситуацию. Но в то же время, не следует упрекать одну лишь власть за негативные процессы в культурной сфере. Искусство всегда было лишь отражением жизни, а сегодня сама жизнь, увы, в значительной мере потеряла нравственную опору.

Это все общество, мы сами, в какой-то момент катастрофически недооценили важнейший аспект бытия. И незачем даже пытаться найти выход из этого незавидного положения без глубокого переосмысления роли и места культуры в общественной жизни.

Иначе мы рискуем через пару-другую поколений вновь обнаружить себя сидящими на пальмах.

Культуру как английский газон нужно пестовать каждый день триста лет подряд, и тогда она будет радовать взор. И не придется запускать множество заведомо беспомощных правительственных программ, чтобы победить агрессию в поляризованном обществе или покончить с ксенофобией, или одолеть другую тысячу грехов.

А главное - только культура способна научить человека видеть в своем ближнем бездонный мир.

Обсудить