Страх

О «некоторых политиках», «определенных группировках» и «враждебных Молдове силах»

Нигде так сильно не ругают власть, как на государственных праздниках. В молдавском государстве, где большинство людей живет плохо, а богатые люди живут очень нервно, а потому еще хуже, ругань стоит до небес.

Тщательно подбирая и используя недобрые и идущие от самого сердца слова, мы являемся хорошими хранителями и продолжателями одного из ленинских тезисов: лучший способ отметить праздник – поговорить о нерешенных проблемах и недостатках. С нынешней зимы до лета мы наругались вволю. Так подошли к очередной годовщине провозглашения независимости РМ и пожалели, что мало знаем обидных и больно задевающих разные достоинства слов. Один сказал: «21-я годовщина независимости РМ. Очко!». Другой подхватил: «Ну, класс, ну, умыл, пусть знают, молодец!». Если так дело пойдет и дальше, то молдавскую годовщину 22-ю зарифмуем с коротким матерным словом и будем радоваться своему остроумию и смелостью в оценках.

Делали и не менее обидные выводы, хоть и обернутые в нейтральные формулировки: независимость имеет и отрицательные стороны, дескать, знать бы наперед, что так оно непросто и что придется пострадать, повоевать, поспорить, то… Знаете, о чем это? О том, что дай волю, мы, молясь Богу, и лоб расшибем, что, ощутив просторы независимости, сумеем распоясаться до национализма, что, продуваемые внешними политическими ветрами, мы почти готовы построить на улицах «евразийские баррикады» напротив «баррикад евроинтеграционных». Это же о том, что в унионизме мы виним Бухарест и румынскую пятую колонну в Молдове, не решаясь признаться в нашей главной беде. Появись в Кишиневе хоть на полгода команда спокойных управленцев, способных решать все государственные проблемы без партийных стонов и экивоков на «малый государственный формат» страны, то унионизм бы погиб, а выбор внешнеполитического курса не зависел бы ни от бывшего «старшего брата», ни от неожиданно пожелавшей вернуться «родной сестры». Отсутствие каких-либо способностей на государственное строительство можно объяснить нерешительностью и осознанием временного пребывания во власти. Нерешительность следует объяснять страхом – обычным страхом, которым страдают люди, как правило, неспособные брать ответственность на себя или понимающие, что никому они на этом свете не нужны. Кстати, именно в этом следует искать истоки современного молдавского коммунизма. ПКРМ властвовала в стране восемь лет кряду, потому что собрала вокруг себя растерянных и неспособных к самостоятельным поступкам людей, а воронинская «бригадирская палка» оказалась как никогда кстати – колхозный бригадир всегда знает, когда сеять, за кого голосовать и кого бояться.

Когда нет приказа, кого надо бояться, тогда лучший способ избежать неприятностей – бояться всех.

В последние недели, насыщенные бурными, а в иных случаях и местах событиями с трагическим потенциалом, предстал несмелым гражданином Молдовы ее президент Николае Тимофти. Странно он говорил о настоящем и будущем Молдовы и странно говорил о внутренней политической борьбе, которая, по его мнению… Перечитаем еще раз. И странно еще и потому, что он будто опасался быть пойманным за неудачные слова, чреватые долгими судебными разбирательствами и необходимостью публично извиниться. Это из обращения по поводу событий 5 августа в Бельцах. Текст, как послание из советских времен на тему «если кто-то кое-где у нас порой». Президент:

«…Определенные политические группировки, управляемые враждебными… силами», «некоторые политики призывали граждан и гражданские институты к гражданскому неповиновению», «в различных регионах страны были активизированы и мобилизованы агрессивные группы людей; следы деятельности этих людей можно наблюдать повсюду», «силы, которые управляют этими враждебными действиями»…

Последующие цитаты, относящиеся уже к августовским праздникам Молдовы, показали: президент считает нормой разговор с согражданами о внутриполитических проблемах страны, не вдаваясь в подробности, мол, догадайтесь сами, а кто не догадался, то, сограждане, надо быть как-то посообразительнее и поактивнее. Это он же: «Речь идет о той партии, которая… фактически отдалила нас от Европы и поссорила нас с соседями. Своей неуемной политикой эта партия отдалила нас даже от Российской Федерации». Если Тимофти не решается объявить название партий, стран-, соседей, имена членов «отдельных групп», а также если он не решается сказать вслух то, о чем давно и громко говорят на кухнях, то это трусливый президент. У президента, боящегося сказать то, о чем знают все, плохое будущее – он предлагает согражданам бояться вместе с ним. Если президент думает, что это один из способов сделать всех граждан РМ счастливыми, то он совсем запутался – все дружно молчащие и боящиеся обязательно станут несчастными. А те, кто устал бояться и молчать, будут указывать на него, как на одну из главных бед Молдовы, благодаря трусоватым лидерам, упорно не способной стать достойным государством.

Используя намеки в обращении к согражданам, Тимофти ошибся и в оценках общего состояния молдавского общества. Он сказал, что данные политические формирования (данные – это которые «определенные», «враждебные» и «некоторые») хотят, чтобы «Молдова оставалась во мраке и вернулась в атмосферу неопределенности и страха». Жаль, что Тимофти не заметил: Молдове незачем в вышеозначенную атмосферу возвращаться. Она как жила в состоянии неопределенности и страха, так и живет. Неопределенность как-то еще можно замаскировать естественными поисками лучшей доли для детей и внуков – пусть хоть они будут посчастливее. А вот страх – его не спрячешь. В Молдове все боятся всех. «Патриоты» боятся «унионистов». Забрасывают их камнями, яйцами, тычут им в животы древками государственных флагов и грозятся взять автоматы, чтобы защитить стану от «румынят». «Унионисты» в ответ тоже боятся, но ехидно отмахиваются букетами и обещают выходить и выходить на улицы, пока не состоится объединение. Коммунисты боятся либералов и демократов, а те в ответ боятся не меньше. Обе стороны знают, что такое лишиться власти. Они также боятся лишиться внимания со стороны внешних сил, потому что без внешнего внимания не будет перспектив или хотя бы денег. Коммунисты боятся себя; либералы с демократами себя боятся не меньше. В их неспокойном мире предательство, политическая ревность, вражда и ненависть всегда цвели бурным цветом и имели точные образы – утечка о заграничных счетах, об истоках начального капитала, подробности о здоровье, суетливые СМИ с подлыми заказными выводами и прогнозами.

Молдаване боятся гагаузов, усматривая в их нежелании знать государственный язык агрессивный сепаратизм и давно созревшие намерения утащить с собой государственные молдавские земли в какую-то свою республику. Гагаузы боятся молдаван, потому что молдаване до сих пор будто бы не поняли одной элементарной вещи: Гагаузия – это часть русского мира, для гагаузов статус русского языка как второго государственного в Молдове является принципиально важным, как и важным федерализация РМ с участием Комрата и Тирасполя. А раз не поняли, считают гагаузы, значит, могут объединиться с румынами, и тогда нам конец, и значит, надо защищаться.

Счастливо деполитизированные рядовые граждане могли бы свободно вздохнуть и заняться насущными делами, - страх мешает. Они боятся маршрутников, по-разбойничьи носящихся по городам и весям в поисках пассажиров-трупов. Маршрутники боятся полицейских, не без азарта и жадно собирающих с них дань и увеличивающих суммы подати. Полицейские боятся своих начальников, желающих выслужиться перед государственными и партийными боссами весомыми вкладами в партийные кассы. Партийные боссы боятся остаться без средств, позволяющих побеждать в борьбе с коммунистами, демократами, либералами, и потому говорят людям: вы маршруток не бойтесь, мы почти навели порядок в этом страшно непростом вопросе, а если «кто-то кое-где у нас порой» и прочие «отдельные», «определенные» и «данные», то всякое бывает, похороним – раз уж так случилось. Не бойтесь!

А мы боимся. Вместе со всеми нашими партийными и государственными начальниками. Да и с президентом Тимофти тоже. Чем мы-то хуже!

Обсудить