Главное в любой революции – структурные изменения в обществе

Демократический социализм – радикальная повестка дня в условиях революционной ситуации

Я сознательно вынес в название моего выступления несколько рычащих и достаточно скандальных прилагательных. «Радикальная повестка дня», «революционная ситуация» плюс еще социализм, пусть демократический – обо всем этом давно не принято говорить в аудиториях, где собираются респектабельные политики постсоветского формата. От всей этой некомфортной терминологии веет либо старомодной совковостью, либо авантюризмом. По крайней мере, так это кажется некоторым.

Тем не менее, двадцатилетняя передышка от социализма явственно продемонстрировала несколько простых вещей.

Во-первых, все, что наступило после распада СССР, оказалось не просто демодернизацией и регрессом, но и эпохой формирования институтов и структур доиндустриального, докапиталистического типа. Это не клановый капитализм, а версия рыночного феодализма со всей сопутствующей свитой признаков – от клерикализации общества и репрессий всех сфер, производящих новые знания до восстановления политических институтов, основанных на кровно-родственных и клиентских отношениях. То, что мы называем коррупцией де-факто является «материальной основой» этого строя, его стержневой осью, избавиться от которого можно только уничтожив сам строй. Равно как и такие явления, как бандитский захват государства, правление, опирающееся на финансовый авторитет и грубую силу.

Во-вторых, уровень анализа общественных отношений скатился за прошедшие два десятилетия до уникального примитивизма. Вспомним, еще на нашей памяти звучала известная критика Бердяевым Ленина, мол, Ленин плохо разбирался в диалектике, был неважным философом. А теперь давайте представим себе, что вот таким вот образом, по гамбургскому счету, мы начнем оценивать нынешних правителей. Немыслимо! Интеллектуальное мракобесие одержало победу в таких масштабах, что общество фактически не в состоянии ни оценивать себя, ни вести адекватную борьбу за свои интересы. Вместо глубокого анализа общественных отношений – политологическая тарабарщина. Вместо строительства или хотя бы обсуждения того общества, в котором должно жить следующее поколение граждан, борьба за ежеминутное выживание и высчитывание гороскопов.

И именно в это время вновь предельно свежо и актуально звучат идеи и проекты, которые нынешней постсоветской инквизицией были слишком поспешно брошены в костер. Я говорю не только о социализме, но и о революции. При упоминании последней у наших политиков поднимается кровяное давление. Само это понятие тупо ассоциируется с вооруженным восстанием, штурмом административных зданий и битыми стеклами. Хотя речь идет не об этом, а в первую очередь - о радикальном изменении общественных отношений. Все, что было перечислено – всего лишь подручный инструментарий революций, который время от времени предоставляет нам история. И этот инструментарий далеко не всегда ограничивается одним лишь булыжником. Главное же в любой революции – структурные изменения в обществе, принципиальные изменения интересов и их направленности, изменение типа правления. При этом речь идет о достаточно необратимых вещах, которые в течение длительного времени невозможно развернуть вспять.

Что же касается социализма, то и тут произошла интересная переоценка. Оказалось, что не только социализм не функционален без демократии, но и демократия не функциональна без социалистического проекта. На примере современной Европы мы видим уникальную вещь, как тотальный приход правых, консервативных партий и нового поколения чиновников, политиков и экспертов, воспитанных в неолиберальном ключе, приводит к резкому отказу от многих прошлых завоеваний не только в сфере обеспечения социальных гарантий, но и завоеваний сугубо демократического плана. Мы это видим на примере целого ряда стран Центральной и Восточной Европы, той же соседней Румынии, где борьба румынских правых и левых ведется вокруг сугубо демократической повестки дня – способов отстранения от власти диктатора Бэсеску.

В этом смысле новое издание демократического социализма представляет собой горючую смесь идей и проектов социального переустройства с требованиями расширения прямой демократии. Возникнув в недрах европейской социал-демократии в начале прошлого века и представляя собой до недавнего времени лишь реформистское течение левой политики, демократический социализм сегодня оказался новой революционной идеологией. На него, к примеру, открыто опираются наши коллеги из греческой партии СИРИЗА, а также Левой партии Германии. Замечу, что обе партии при этом являются отнюдь не маргиналами, а форвардами в политической борьбе в своих странах. Революция для них – это не только возможность вывести общество из под предсказуемого контроля финансовых кланов и глобальных финансовых организаций, но и дать ему возможность напрямую принимать решения по самым ответственным стратегическим направлениям развития.

Наша молдавская ситуация удивительным образом вписывается в этот процесс. С одной стороны, мы видим воинствующий антикоммунизм и полный отказ от какой-либо последовательной социальной политики, а, с другой стороны, стремительное сворачивание существовавших демократических институтов и замена их на прямое криминальное правление, рейдерский захват государственной власти. И тут же мы наблюдаем еще одну любопытную ситуацию. К примеру, нас – коммунистов часто обвиняют в радикализме, излишней категоричности, пророчат в этой связи маргинализацию и забвение. Но опыт демонстрирует совершенно иные вещи. Я вспоминаю акции протеста прошлой зимы и весны. Можно спорить, сколько выходило на них протестующих, но ясно одно, что собственно коммунистов там было не больше полутора тысяч. Именно столько их в Кишиневе (по нашей собственной партийной статистике). Не больше. Остальные тысячи и тысячи протестующих – беспартийные сторонники радикальных перемен. И главная критика в наш адрес звучала и тогда и сегодня не по поводу наших протестов, а в связи с их неэффективностью и беззубостью. Не потому, что мы инициировали такие явления, как Гражданский конгресс, а от того, что Гражданский конгресс заснул и не стал еще пока очагом и эпицентром демократических преобразований.

И такая критика в наш адрес не случайна. Молдавское общество сегодня действительно объективно радикализовано. Оно – объект издевательств со стороны власти и оно практически лишено всех легальных инструментов сопротивления. Ни один из демократических институтов фактически сегодня уже не работает. Нельзя исправить ситуацию очередной попыткой одержать победу на выборах или изменив баланс сил в Парламенте, сформировав некую новую коалицию. Почему? Полагаю, в этой аудитории объяснять нет необходимости. И то и другое будет возможно только в том случае, если режим будет свергнут, если он будет свергнут на основе новой демократической легитимности. То есть, свергнут по правилам, с опорой на новые институты прямой демократии.

Сегодня невозможно повести людей за политической партией. Сегодня необходимо вести людей за идеями утверждения их собственной власти, в которой не только в принципе не возникнут такие феномены, как Плахотнюк, Лупу или Филат с Гимпу, но и появятся необратимые, подконтрольные обществу новые демократические структуры. Новая судебная система, в которой судьи будут избираться напрямую, новая система прокурорского надзора, в которой прокуроры будут избираться напрямую, новая система контроля за СМИ, в которой невозможно будет подменить общественные интересы интересами одной личности. Ну и, конечно же, на всенародном плебисците, а не в Парламенте, должны решаться вопросы стратегического развития страны, принятие программ правления, определяться интеграционные проекты и приоритеты.

Только так можно избавиться и от плахотнюкизма и от его возможных рецидивов под иными фамилиями в будущем. Задача достаточно сложная. Но альтернатив ей не существует, за исключением того, что мы видим сегодня и сейчас, когда Республика Молдова, увы, остается захваченным государством.

Выступление Марка Ткачука на конференции «Республика Молдова - захваченное государство»

Обсудить