В белоснежных полях под Москвой…

Первое поражение германского вермахта на Востоке, ставшее прологом к грядущему краху Третьего Рейха


К 71 - ой годовщине разгрома немецко - фашистских войск под Москвой

Многие современные западные историки, фактически вторя информационным мифам, состряпанным по известным причинам ведомством министра пропаганды Третьего Рейха доктора Йозефа Геббельса, говорят и пишут о причинах провала гитлеровской операции «Барбаросса», апофеозом которой стало сокрушительное поражение германского вермахта в битве за Москву в декабре 1941 года, почти одно и то же, утверждая, что план «блицкрига», то есть быстрого – «молниеносного» - разгрома и покорения СССР, разработанный Гитлером, был якобы безупречен, но его исполнение, дескать, сорвали бескрайние русские расстояния, русское бездорожье и русская же «дикая зимняя стужа», то есть «генерал Мороз». Ну и, возможно, «некоторые ошибки и просчёты некоторых немецких генералов»…

К этому, как правило, добавляют, что к моменту нападения Германии на СССР она имела лучшие в мире вооруженные силы с лучшим вооружением, набравшиеся к тому же ценнейшего боевого опыта в ходе «победоносной войны» на Западе, лучшее в мире военное командование, твёрдо верящих в военный гений своего фюрера Адольфа Гитлера генералов, офицеров и солдат, в то время как русские, дескать, к войне были «совершенно не готовы», их боевая техника значительно уступала германской, их командиры и солдаты были сплошь безграмотны и плохо профессионально подготовлены, так как опытных генералов и офицеров – настоящих профессионалов - «вычистили» в годы сталинских репрессий, к тому же население Страны Советов якобы тяжко страдало «под игом власти коммунистов» и мечтало об освобождении от «большевистской диктатуры».

Действительно, после серии успешно проведённых «блицкригов» в Европе, по состоянию на 22 июня1941 года, германский вермахт мог считаться самой мощной в мире военной силой – он насчитывал около 8 500 000 человек личного состава и обладал огромной ударной мощью. Солдаты вермахта были хорошо обучены, вымуштрованы и подготовлены к ведению войны с применением новейшей боевой техники. Войска были высоко механизированы, Генеральный штаб и офицерский корпус были самоуверенны, оптимистичны и энергичны.

Но, позвольте, если всё обстояло именно так, если «победоносному германскому вермахту» на Востоке противостояли лишь какие-то неорганизованные «дикие большевистские орды», бессильные против «непревзойдённого» германского оружия, то кто же тогда, спрашивается, остановил немцев под Москвой, кто погнал их обратно, кто нанес им удар такой силы, что у некоторых из гитлеровских стратегов в конце 1941 года даже появилась мысль о необходимости срочно добиваться перемирия с Россией? Об этом, например, ещё 24 ноябре 1941 года на совещании у Гитлера панически заявил командующий резервной армией генерал-полковник Фридрих Фромм. Неужели всё дело было только в больших расстояниях, плохих дорогах и сильных морозах?

Конечно же, нет. Дело было, прежде всего, в том, что на пути германских танковых армад неодолимой стеной встала Красная Армия, о которой либо вообще забывают, либо уничижительно отзываются некоторые современные западные историки. Та самая Рабоче-крестьянская Красная Армия (РККА), которая точно так же, как и гитлеровский вермахт, была вынуждена преодолевать и большие расстояния, и бороться с распутицей и бездорожьем, и выносить лютые морозы, но бойцы и командиры этой, подлинно народной, армии сражались за свою Советскую Родину, за свой отчий дом, за своих родных и близких, за прежнюю счастливую мирную жизнь, в то время как бандитов-гитлеровцев вело на Восток лишь низменное и алчное желание грабить и убивать, захватывать «жизненное пространство» для германской нации, «очищая» его «огнём и мечом» от «неполноценного» славянского населения.

Не выдерживают, впрочем, серьёзной критики и столкновения с реальными фактами также и лукавые писания в постсоветское время некоторых нынешних российских историков «демократической ориентации» типа И.Бунича и М.Солонина, которые, не приводя при этом достоверных документальных доказательств, утверждают, что в начале войны в Красной Армии якобы возникло некое «стихийное восстание», так как она не хотела сражаться «за ненавистный сталинский режим», и поэтому советские солдаты офицеры в массовом порядке переходили на сторону врага, открывая фронт наступавшим немцам.

Это откровенная и преднамеренная ложь, наглое искажение и бессовестное передергивание известных фактов. Действительно, к декабрю 1941 года Красная Армия и ВМФ потеряли убитыми 802 191 человек и 2 335 482 пропавших без вести и попавших в плен, как правило, в результате окружения. Но всё познаётся в сравнении: польская армия, например, в боях с вермахтом в сентябре 1939 года потеряла 66 300 убитыми, а вот пропавшими без вести и попавшими в плен – свыше 420 тысяч солдат и офицеров, то есть на одного убитого польского воина приходилось 6,3 попавших в плен; французская армия в мае 1940 года потеряла 84 тысяч солдат и офицеров убитыми, а пленными - 1 547 000, то есть на одного убитого приходилось 18 пленных. Но Красная Армия в июне-декабре 1941 года на одного убитого имела всего 2,9 попавших в плен. Где же здесь, скажите, «массовый переход на сторону врага»!?

Общепризнано, что советские воины защищали своё «тоталитарное» социалистическое Отечество более мужественно и самоотверженно, «не щадя живота своего», чем солдаты французской армии защищали свою Родину, которая, кстати, считалась тогда «образцом европейской демократии». Войска нацистской Германии и её союзников до этого нигде не встречали такого ожесточенного сопротивления и не несли такие большие потери в живой силе и боевой технике, как на Восточном фронте. Об этом свидетельствуют сами же бывшие генералы вермахта, а также современные немецкие историки - исследователи Второй мировой войны, основываясь на достоверных архивных документах, в том числе донесениях командиров соединений и частей немецкой армии.

На борьбу с фашистскими агрессорами поднялись все советские граждане, независимо от их классовой принадлежности, социального положения в обществе, национальности и вероисповедания. На первый план в этой, подлинной Священной, войне для советских людей выступили высшие общенациональные духовные ценности. Война явила массовый патриотизм советского народа, возвысившего долг служения Отечеству над собственными нуждами, страданиями, потерями. Тем самым утверждалась высшая и непреходящая ценность Отечества для советских граждан. Активизация партийно-политической работы в частях Красной Армии резко усилила их боеспособность. Свыше 2 миллионов коммунистов (более половины численного состава партии на лето 1941 года!) погибли в боях, защищая Советскую страну.

Одновременно, по просьбе главы Советского правительства товарища Сталина, иерархи Русской Православной Церкви организовали широкую рассылку «Обращения Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского) к русскому народу 22 июня 2941 года, в День всех святых, в земле Российской просиявших», призывавшего народ России к защите Отечества от вражеского нашествия. В храмах возносились молитвы о даровании победы Красной Армии.

Несмотря на тяжелые поражения Красной Армии в начале войны, ставшие следствием внезапности нападения, упреждения её вермахтом в мобилизации и развёртывании, серьёзных просчетов военного командования и политического руководства СССР, немцам так и не удалось добиться осуществления своего плана «Барбаросса», был сорван их «блицкриг». Сопротивление советских войск не ослабевало, а, напротив, всё время нарастало, гитлеровцы несли всё большие потери, они не смогли овладеть рядом важнейших стратегических центров Советского Союза, предусмотренных планом «Барбаросса», а в сражении за Москву в декабре 1941 года план «молниеносной войны» был окончательно похоронен.

«Ante victoriam ne canas triumphum!» («Не пой триумфальную песню до победы!») говорили древние римляне, постигшие эту мудрость на своём собственном опыте в ходе постоянных войн, которые Рим столетиями вёл со своими соседями, расширяя пределы Великой империи и утверждая своё господство над другими странами и народами.

Надменно провозгласившие коричневый гитлеровский Третий Рейх прямым наследником и продолжателем «цивилизационной миссии» Великой Римской империи германские нацисты после того, как без особого труда разгромили в 1938 – 1940 г.г. долгое время потакавшие им «западные демократии» во главе с Францией и Великобританией, установили свой оккупационный режим практически во всей континентальной Европе и поставили её ресурсы себе на службу, начав 22 июня 1941 года сокрушительный «блицкриг» на Востоке, после первых значительных военных успехов в войне против Советского Союза начисто забыли об этом предостережении римских мудрецов, самоуверенно раструбив на весь мир, что Красная Армия уже «наголову разгромлена», и поэтому «с большевистской Россией» вот-вот, во всяком случае, ещё до наступления зимы, будет «окончательно покончено».

Эйфория от того, как развивались события на Восточном фронте летом 1941 года, в Германии тогда была всеобщей. Ей поддались даже обычно весьма осторожные в своих выводах и оценках ситуации представители высшего командования германских вооруженных сил.

В трёхтомном «Военном дневнике» начальника Генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии (вермахта) генерала Франца Гальдера (1884 – 1972), в котором он вёл ежедневные записи, содержащие скрупулёзный анализ хода военных действий, в записи от 03 июля 1941 года, то есть на одиннадцатый день войны против Советского Союза, сказано: «…Уже сейчас можно сказать, что задача по разгрому главных сил армии русских по эту сторону Западной Двины и Днепра в целом выполнена… Восточнее Западной Двины и Днепра нам будут противостоять не более чем разрозненные силы противника, которых явно недостаточно для того, чтобы помешать выполнению оперативных планов германской армии. Таким образом, не будет преувеличением заявить о том, что Русская кампания была выиграна в течение двух недель…»
Увы, знаменитое профессиональное чутьё, не дававшее сбоев во время победоносной для Германии военной кампании на Западе, на сей раз подвело опытного германского военного стратега. История жестоко посмеялась и над Францем Гальдером, и над другими германскими стратегами, и над всеми главарями нацистского Третьего Рейха во главе с его фюрером Адольфом Гитлером, повернувшись к ним в декабре 1941 года - после серии блистательных побед на Западе - суровым лицом Смерти - огромных людских потерь, беспощадной русской зимы и затяжной войны на истощение на Востоке.

Русская кампания, как известно, не принесла ни славы, ни победы доселе не знавшему осечек германскому оружию. Дальнейший ход событий на Восточном фронте уже вскоре после этой «победной» записи принял настолько неожиданный и неприятный для вермахта оборот, что в сентябре 1942 года генерал Гальдер был смещён с должности начальника Генерального штаба нацистским фюрером Адольфом Гитлером, взявшим на себя командование немецкими войсками. В 1944 году генерал Гальдер был даже арестован гестапо по подозрению в причастности к июльскому заговору и оставался в концлагере до мая 1945 года, став очевидцем постигшей Третий Рейх тотальной катастрофы, прологом которой стало поражение германского вермахта в битве за Москву в 1941 году.

В написанной после войны книге «Воспоминания немецкого генерала» - мемуарах фактического создателя танковых войск нацистской Германии Гейнца Гудериана, прозванного за стремительное продвижение находившихся под его командованием танковых колонн на Западном фронте, приведшее к окружению и разгрому французских и британских войск в мае 1940 года, «быстроногим Гейнцем», есть такие – весьма и весьма запоздалые! - его горькие признания, при помощи которых он пытается хоть как-то объяснить катастрофу Германии в войне против СССР: «…факт ведения балканской кампании привел к тому, что нападение на Россию можно было осуществить только в конце лета.

Однако, гораздо более опасный факт представляла из себя недооценка России как противника. Доклады нашего выдающегося военного атташе в Москве генерала Кёстринга гласили, что военная мощь этой гигантской страны очень велика. Гитлер уделял этим докладам столь же мало внимания, сколь и данным о промышленной мощности России и стабильности российской политической системы. Напротив, он сумел заразить своим оптимизмом по поводу скорой победы и военных из своего ближайшего окружения.
В штабе Верховного главнокомандовании (ОКВ) и штабе Главного командования сухопутных войск (ОКХ) царила такая сильная уверенность в том, что победа будет одержана до наступления холодов, что зимнего обмундирования заготовили только на пятую часть армии… Армейское руководство увязло в слепых иллюзиях о том, что на разгром российской армии потребуется всего восемь – десять недель…Уверенность командования была так сильна, что осенью 1941 года часть немецкой промышленности переключилась с работы для военных нужд на другие задачи…»

И в самом деле, поскольку фашистское руководство планировало «молниеносную войну», германские войска на Восточном фронте к наступлению холодов остались в летнем обмундировании. Принятые затем германским командованием спешные меры по изъятию тёплых вещей у попавшего под оккупацию населения не дали желаемых результатов. 24 декабря 1941 года берлинское радио передало приказ Гитлера, в котором содержалась угроза расстрела в отношении всех лиц, уклоняющихся от сдачи тёплых вещей для нужд немецкой армии.

Московская газета «Правда» в декабре 1941 года в информации с фронта писала: « Мороз... Резкий северный ветер. Наши бойцы ведут бой, они тепло одеты…На улицах … освобождённой деревни десятки трупов немцев. Солдаты одеты в летнее обмундирование, в тонкие куртки и пилотки. Почти у всех головы для тепла обмотаны женскими платками и шалями, отнятыми у колхозников; у некоторых ноги обмотаны обрывками одеял».

Захвату Москвы в стратегии «молниеносной» войны Гитлером придавалось решающее значение. В приказах Генерального штаба ОКХ было прямо указано, что Москва – «не только главная цель наступления в Центральной России, но и одна из важнейших целей на всей Русской территории, во всей Восточной Европе». Падение столицы Советского Союза, полагали гитлеровцы, парализует его военный, политический и экономический потенциалы, уничтожит важную базу советской власти и создаст наилучшие условия для быстрого достижения конечных целей плана «Барбаросса».

Учитывая все эти обстоятельства, немцы бросили на захват Москвы самую мощную свою стратегическую группировку. В истории Второй Мировой войны нет другой такой битвы, которая по количеству войск и военной техники, размаху и напряжённости сражений и боёв отодвинула бы на второй план битву за Москву.

С обеих противостоявших сторон в битву за Москву были втянуты свыше 7 миллионов солдат и офицеров (323 дивизии), до 53 тысяч орудий и миномётов, около 6,5 тысяч танков и 3 тысяч боевых самолётов. Эти силы и средства в течение 203 суток - с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года - находились в яростном противоборстве между собой. Им была охвачена территория в 350 тысяч квадратных километров, по площади равная трём таким странам, как Исландия, Англия и Швейцария, вместе взятым.

Битва за Москву в сентябре 1941 года началась в чрезвычайно сложной для Советского Союза обстановке. Вермахт имел значительное превосходство в силах и средствах, в маневренности на поле боя, владел стратегической инициативой и господствовал в воздухе. Красная Армия, наоборот, к этому времени была существенно ослаблена большими летними потерями, испытывала острый недостаток в новейших видах вооружения и боеприпасах.

Экономика СССР после утраты захваченной немцами территории, в четыре раза превышающей размеры Германии, а также вынужденной эвакуации многих промышленных предприятий на Восток, ещё не могла в полной мере удовлетворить потребности действующей армии. В этих тяжелейших условиях советские войска, 67 дней и ночей мужественно отбивая сильнейшие удары пехоты, танков и авиации противника, нанося ему большие потери в личном составе и технике, были вынуждены отойти на 250-300 км от государственной границы СССР на Восток.

К началу декабря 1941 года немцы находились на самых ближайших подступах к Москве. Над советской столицей нависла реальная угроза захвата. Однако советское командование уже видело, что прежние наступательные возможности противника в значительной степени исчерпаны, что зачастую немцы уже не выдерживают набирающих силу контрударов Красной Армии, останавливаются, начинают закрепляться на достигнутых рубежах, а в некоторых местах вообще отводят свои войска назад.

29 ноября 1941 года командующий Западным фронтом Г. К. Жуков, доложив Верховному Главнокомандующему товарищу И.В. Сталину обстановку на фронте под Москвой, предложил ему приказать войскам перейти в контрнаступление, поскольку «…противник истощён. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счёт северной и южной группировок, и тогда положение может серьёзно осложниться».

Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о начале контрнаступления, доведя общие задачи до сведения командующих Западным и Юго-Западным фронтами и потребовав от них конкретных предложений по реализации плана. Суть замысла сводилась к тому, чтобы ударами правого и левого крыльев Западного фронта во взаимодействии с Калининским (генерал И. С. Конев) и Юго-Западным (маршал С. К. Тимошенко) фронтами разгромить главные силы группировки врага, стремившегося охватить Москву с севера и юга. Основная роль при этом отводилась войскам Западного фронта.

В начале декабря 1941 года все три фронта дополнительно получили 27 дивизий пополнения, общая численность советских войск, привлекаемых к контрнаступлению, была доведена до 1 100 тысяч человек, были задействованы также 7 652 орудия и миномёта, 774 танка и 1000 самолётов.

Группа германских армий «Центр» ещё насчитывала в это время 1 708 тысяч человек, 13 500 орудий и миномётов, 1 170 танков и 615 самолётов, то есть немцы имели превосходство в личном составе в 1,5, в артиллерии – в 1,8, танках – в 1,5 раза, уступая РККА только лишь в боевых самолётах.

Директиву о переходе в контрнаступление штаб Западного фронта отдал 2 декабря (10-й армии – 4 декабря), а штаб Юго-Западного фронта – 4 декабря. Боевой приказ командующего Калининским фронтом последовал 2 декабря. Благодаря целому комплексу мероприятий по сохранению подготовки контрнаступления в тайне, противник оказался введённым в заблуждение относительно истинных намерений советского командования, что способствовало достижению внезапности действий. Тот факт, что на ежедневных отчётных картах Генерального штаба германских сухопутных войск «Lage Ost» («Положение на Восточном фронте») даже 6 декабря 1941 года не показаны не только многие советские дивизии, но даже и три свежие армии Западного фронта, переданные из резерва Ставки Верховного Главнокомандования, весьма наглядным образом свидетельствует именно об этом.

На рассвете, 5 декабря 1941 года, вопреки предположениям главнокомандующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Фёдора фон Бока о невозможности перехода советских войск в большое контрнаступление, соединения левого крыла Калининского фронта, а в 14 часов того же дня – и правого фланга 5-й армии нанесли удары по врагу.

6 декабря 1941 года в контрнаступление перешли 30-я, 1-я ударная, 20-я, 10-я и 13-я армии; 7 декабря – соединения правого фланга и центра 16-й армии, а также оперативная группа Костенко; 8 декабря – левофланговые соединения 16-й армии, оперативная группа Белова, 50-я и 3-я армии. На калининском, клинском, солнечногорском, истринском, тульском и елецком направлениях развернулись ожесточённые сражения. В этой ситуации немецкое командование уже 5 декабря 1941 года приступило к разработке плана отвода своих ударных группировок на более выгодные оборонительные позиции.

Проанализировав ход контрнаступления в его начальной стадии, Верховный Главнокомандующий товарищ И.В. Сталин потребовал от всех командующих армиями категорически запретить войскам ведение фронтальных боёв, шире применять обходы, а для этого формировать мощные ударные группы, которые должны были уничтожать склады горючего и артиллерийскую тягу во вражеском тылу.

На калининском направлении 31-я армия под командованием генерала В.А.Юшкевича захватила плацдармы на правом берегу Волги и к исходу 9 декабря продвинулась на 10-12 километров. Перерезав шоссе Калинин - Тургиново, она создала угрозу вражеской группировке в Калинине. Важное оперативное значение этого города, большие запасы находившихся там материальных средств и значительное количество не готовых к вылету самолётов на его аэродроме заставили немцев принять срочные меры по укреплению своей обороны. Тем временем армии правого крыла Западного фронта продолжали успешно наступать. 12 декабря были освобождены города Солнечногорск, Истра. Линия фронта теперь вплотную подошла к Истринскому водохранилищу и к самой реке Истре.

Чтобы обеспечить вывод главных сил 3-й и 4-й танковых групп на рубеж Волоколамск - Руза, немцы продолжали упорно сражаться в районе Клина. Соединения 30-й армии охватили Клин с северо-запада, севера и востока, а 1-й ударной армии – с юго-востока. 15 декабря они завершили освобождение города. В боях особенно отличились части 371-й стрелковой дивизии генерала Ф. В. Чернышёва. Освобождение Клина, в свою очередь, решило судьбу и другого города – Калинина. В него 16 декабря вошли войска Калининского фронта.

С 11 декабря 1941 года соединения 16-й армии Западного фронта под командованием генерала К. К. Рокоссовского пытались преодолеть Истринское водохранилище. Им противостояли части пяти дивизий противника. Именно здесь проявили героизм и самопожертвование воины-сибиряки генерала А. П. Белобородова, москвичи-ополченцы 18-й и бойцы 354-й стрелковых дивизий во главе с полковниками П. Н. Чернышёвым и Д. Ф. Алексеевым. Под огнём противника они вновь и вновь пытались преодолеть ледяной поток со стороны взорванной плотины водохранилища и, пользуясь подручными средствами, навести переправы. Для наступления в обход водохранилища с севера, а реки с юга генерал К. К. Рокоссовский сформировал две подвижные группы. Одну из них возглавил генерал Ф. Т. Ремизов, другую – генерал М. Е. Катуков.

Командующий Западным фронтом генерал Г.К.Жуков, передав 5-ой армии в качестве усиления 2-ой гвардейский кавалерийский корпус генерала Л. М. Доватора, два отдельных танковых батальона и другие части, потребовал от генерала Л. А. Говорова использовать их также в качестве армейской подвижной группы. Все три вновь созданные подвижные группы 13 декабря были введены в сражение. Используя свои маневренные возможности, они наносили внезапные и дерзкие удары по флангам противника.

Особенно впечатляющих результатов на этом этапе развития контрнаступления добилась подвижная группа генерала Л.М. Доватора. Её части, преодолев за двое суток более 16 км, утром 15 декабря создали угрозу перерезать пути отхода звенигородской группировке противника. Немцы, вовремя оценив опасность, решили незамедлительно отвести свои войска и к концу дня оказались в 12-20 км западнее исходных позиций. Иными словами, темпы отступления противника оказались выше, чем у советской кавалерии. Успешно действовали и другие подвижные группы.

В полосе правого крыла Юго-Западного фронта действовала 13-я армия генерала А. М. Городнянского. Первоначально, не открывая активных действий, она отвлекала внимание противника от направления главного удара фронта, вынудив германское командование снять оттуда часть сил для противодействия соединениям армии. Это дало возможность оперативной группе фронта, возглавляемой генералом Ф. Я. Костенко, утром 7 декабря нанести внезапный удар по ослабленной немецкой группировке. В тот же день 13-я армия завязала бой непосредственно за город Елец. Враг оказывал упорное сопротивление, но в ночь на 9 декабря под угрозой окружения его части стали выходить из города. Елец был освобождён. Войска под командованием генерала А. М. Городнянского и Ф. Я. Костенко 12 декабря окружили елецкую группировку врага. Полное её окружение завершилось 16-го числа, когда левофланговые соединения 3-й армии вышли к посёлку Судбищи (в 68 км северо-западнее Ельца).

Войска фронта разгромили 34-й армейский корпус противника, а его остатки отбросили на запад. Утратив боевую мощь, 21 декабря он был расформирован. Так прекратил своё существование знаменитый немецкий корпус, который совсем недавно считался непобедимым. В сентябре его дивизии участвовали во взятии Киева, в октябре они вели жестокую борьбу на уничтожение против оказавшейся в брянском котле 13-й армии. И вот теперь, в декабре, именно эта армия совместно с группой генерала Ф. Я. Костенко сама разгромила отборные вражеские части.

Войска маршала С. К. Тимошенко, которые нанесли серьёзное поражение 2-й армии противника, продвинулись на запад на 80-100 км. Кроме того они отвлекли на себя и часть сил 2-й танковой армии, чем обеспечили выполнение боевой задачи соединениями левого крыла Западного фронта.

В ночь на 13 декабря 1941 года Московское радио передало сообщение Совинформбюро: «В последний час. Провал немецкого плана окружения и занятия Москвы». Это сообщение радостно всколыхнуло весь советский народ, вызвав мощный патриотический подъём. Народная радость от первой и такой долгожданной победы над захватчиками была безмерной. В странах оккупированной Европы вспыхнула искра надежды на скорый разгром общего врага. Огромное впечатление победа Красной Армии под Москвой произвела на союзников СССР по антигитлеровской коалиции – правительства и общественность Великобритании и США. Победа Красной Армии под Москвой положила началу коренного перелома в ходе Второй Мировой и Великой Отечественной войн. Весь мир убедился, что существует сила, способная сокрушить немецко-фашистскую армию.

К середине декабря 1941 года советские войска выполнили ближайшую задачу и достигли главной цели контрнаступления: отбросить врага как можно дальше от Москвы, нанеся ему возможно большие потери. 16 декабря советское командование отдало распоряжение о продолжении преследования и уничтожения противника.

В то же время ряд важных решений приняло и Верховное Главнокомандование германского вермахта. Войскам Группы армий «Центр» был отдан приказ: «Держаться до последней возможности, чтобы выиграть время для улучшения транспортного сообщения, подтягивания резервов, эвакуации техники и оборудования тылового рубежа. Все имеющиеся силы должны быть отправлены на восточный фронт; у военнопленных и местного населения отобрать зимнюю одежду, на оставляемой территории уничтожать жилые дома».

Германский фюрер Адольф Гитлер в гневе сместил генерал-фельдмаршалов Вальтера фон Браухича и Фёдора фон Бока, которые не смогли справиться с кризисной ситуацией на фронте. В этой обстановке он сам решил стать во главе сухопутных войск и лично осуществлять руководство всеми мероприятиями по удержанию Восточного фронта.

На втором этапе контрнаступления войска Калининского фронта вынудили части 9-й немецкой армии на торжокско-ржевском направлении отойти ещё на 50-60 км, а на калининско-ржевском – на 90-100 км назад. На правом крыле они вышли на рубеж Волги, в центре – охватили полукольцом Ржев. Войска 20-й армии на рассвете 20 декабря ворвались в Волоколамск и решительными действиями выбили врага из этого древнего русского города. Противник лишился крупного опорного пункта в системе своей обороны.

К 7 января 1942 года контрнаступление Красной Армии завершилось. Таким образом, в декабре 1941 года под Москвой, впервые в Великой Отечественной войне, войска Красной Армии остановили, а затем нанесли крупное поражение дотоле считавшей себя непобедимой германской армаде. Отбросив её от Москвы на 100 – 250 км, они сняли непосредственную угрозу советской столице и Московскому промышленному району в целом. Особую значимость этой победе придаёт то обстоятельство, что она была достигнута при невыгодном для Красной Армии соотношении сил и средств.

Успех Красной Армии был бесспорным и чрезвычайно важным. Под Москвой немцы не только впервые утратили стратегическую инициативу и познали горечь жестокого поражения, но, - и это самое главное, проиграли «молниеносную войну» против Советского Союза. Крах стратегии «блицкрига» поставил Третий Рейх перед неизбежной перспективой затяжной войны. Провал плана «Барбаросса» потребовал от Германии новых стратегических разработок и дополнительных огромных материальных и человеческих ресурсов. Но к длительной войне фашистская Германия не была готова, и поэтому, в конечном итоге, она её проиграла.

Решающим фактором в достижении победы над фашистскими захватчиками в контрнаступлении под Москвой, а затем и в Сталинградской битве и битве на Курской дуге, в битвах за Украину и Белоруссию, в сражении за Берлин, явился высокий моральный дух советских воинов. В этой связи английский военный теоретик и историк Б. Лиддел Гарт писал, что эта победа была одержана «прежде всего, мужеством и стойкостью русского солдата, его способностью выносить тяготы и непрерывные бои в таких условиях, которые прикончили бы любую западную армию».

На Западе, безусловно, имеются и другие честные и объективные исследователи истории Второй Мировой войны. Тем не менее, тон там задают, как правило, особенно после трагического распада Советского Союза, откровенные фальсификаторы, которые всячески пытаются умалить победу Красной Армии и огромное значение поражения гитлеровских войск под Москвой. Немало их сегодня, к сожалению, появилось также в Румынии и даже в Республике Молдова.

Стремясь скрыть от широких народных масс истинные причины поражения немецко-фашистской армии, они повторяют созданную фашистской пропагандой фальшивую легенду о непереносимых русских морозах и якобы «двадцатикратном» количественном превосходстве советских войск, либо проводят абсолютно ненаучные аналогии с наполеоновской легендой о причинах французского поражения в России в 1812 г., которая объясняла его также «суровой зимой».

Большое распространение получила также и насквозь фальшивая версия, согласно которой вся ответственность за поражение германского вермахта в битве под Москвой (впрочем, также и за другие поражения) возлагается только на нацистского фюрера Адольфа Гитлера, допустившего крупные стратегические ошибки и просчеты.

Конечно, каждому серьёзному и объективному исследователю давно понятно, что весь пресловутый план «Барбаросса» являлся сугубой авантюрой. Но в том, что он был принят к исполнению и стоил Германии военной и политической катастрофы, был виновен не только Гитлер, но и фельдмаршалы и генералы немецко-фашистской армии, участвовавшие в подготовке и планировании войны против СССР.

Чудесным образом «прозревшие» после войны и начавшие «клеймить» в мемуарах своего Верховного Главнокомандующего немецкие военоначальники - генерал-фельдмаршалы фон Браухич, фон Бок, фон Клюге и другие, гитлеровские командующие точно с таким же воинственным азартом, как и сам Гитлер, «подгоняли» летом 1941 года свои войска при их наступлении на Москву. Неопровержимые документы свидетельствуют об этом.

Как и сам Гитлер, все эти германские генералы были заражены агрессивностью, недальновидной самоуверенностью и свирепой ненавистью к советскому (прежде всего, русскому) народу. Поэтому в ходе операции ими совершались многочисленные грубые ошибки, зачастую проявлялось полное непонимание политической и общей военной обстановки, а также огульный стратегическо-оперативный авантюризм. Что же касается отдававшихся ими варварских, позорных приказов в отношении советского мирного населения наших городов и сел, культурных ценностей и предполагавшейся зверской расправы с Москвой, которую было намечено «стереть с лица Земли», то об этом хорошо известно всему миру.

И вот теперь эти обанкротившиеся полководцы и военные преступники, верой и правдой служившие идеям и захватнической политике гитлеровского нацизма, всячески стремятся себя реабилитировать, не гнушаясь при этом любой фальсификацией и сваливая все погрешности на своего хозяина — Адольфа Гитлера.

Опубликованные многочисленные документы и материалы вполне и достоверно опровергают лживые, антинаучные взгляды этих фальсификаторов истории и показывают, что главной причиной поражения гитлеровцев под Москвой, а затем и в развязанной ими агрессивной войне против Советского Союза, были вовсе не морозы, не бездорожье, не ошибки Гитлера и его генералов, а, прежде всего, героическая Красная Армия, поддержанная всем народом.

Как сказал прекрасный советский поэт П.Шубин, «…в крови, у смерти на краю, забыв в дыму, в окопной глине, что сон бывает наяву, — мы беспощадный путь к Берлину открыли битвой за Москву».

Обсудить