Основной инстинкт: молдавская версия

Реальное народовластие (не убогая копия западных образцов, породившая нынешнее уродство) предполагает многообразие форм народного представительства. Иначе никакая это не демократия, а обычное болото.

Партийное болото

Почему в Молдове не состоялась многопартийность

Коррупция стала смыслом государственного существования. Ради того, чтобы ею заниматься, наши сограждане идут в политику, стараются попасть во власть, ухватиться за должность, порой за любую должностишку.

В конце года принято подводить итоги. В политическом плане уходящий в историю 2012 год ничем знаменательным для Молдовы не отмечен. Нет, что-то, разумеется, происходило. После нескольких лет политического пыхтения был избран президент (кто именно был избран, неважно); в Молдове побывали Меркель, Баррозу, послали молдавскому политическому классу некие «сигналы» (опять же, неважно какие, потому что посылать эти сигналы, увы, некому). Но сказать, что в уходящем году в молдавской политике случилось нечто неординарное, поворотное, какое-то событие, которое смогло бы, если не придать ей позитивный смысл, то хотя бы приковать внимание, заставить поговорить о себе подольше, – ничего подобного сказать нельзя.

В целом политический процесс двигался в сторону деградации, что естественно в ситуации, когда доминантой общественной жизни стала коррупция. Она уже приняла форму метастазов, поразила все сферы, все участки государственного «тела» сверху донизу. Снова, как и несколько лет назад, в обществе говорят о «миллиардном состоянии», нажитом за годы правления, на сей раз – о состоянии уже даже не члена семьи, ни к чему такие условности, а непосредственно лидера Альянса (одного из трех или четырех, кто их там разберет). Даже отдельные локальные события (выборы в Народное Собрание Гагаузии) или частные случаи (миграция из ПКРМ) оказались завязанными на коррупции. Поневоле все чаще возникал вопрос: такое государство, как Республика Молдова, оно зачем?

Только для того, чтобы отдельные господа, именующие себя политиками, придя к власти, грабили собственный народ? А еще для чего? Если отбросить словоблудие адептов Альянса, оставить в стороне напыщенную «европейскую» риторику, геополитические пристрастия (что для нас лучше, ЕС или ТС?) – которые к сути происходящего в Молдове имеют сильно косвенное отношение – получается, что больше и не для чего.

Коррупция стала смыслом государственного существования. Ради того, чтобы ею заниматься, наши сограждане идут в политику, стараются попасть во власть, ухватиться за должность, порой за любую должностишку. А идти в политику означает примкнуть к партии. Да чтобы просто устроиться на работу – и то надо вступить в какую-нибудь из партий Альянса (где состоит начальник-работодатель). Такого даже при власти ПКРМ не было. Молдавские политические партии – которые, по задумке, должны были стать «генераторами новых идей» и «творцами созидательных программ» и, одновременно, «кузницами кадров» для политики завтрашнего дня, «плавильным котлом» для отлива лучших – в итоге стали чем-то вроде пропуска, корочки для прохождения на хлебное место.

Не получилось

Нельзя ожидать от клана, чтобы он жил по законам политической партии. Опыт КПСС мы начисто отвергли. Создать партии, которые функционировали бы как на Западе,
не удосужились. Вышла карикатура на партии. Вместо многопартийности имеем многоклановость.

Причина коррупции, разумеется, не в партиях, а в людях. Причина в упадке морали, который, в свою очередь, есть следствие ослабления веры. Говорить на самом деле надо бы об этом, как и о состоянии умов, и не только умов политиков, и даже не столько их умов. Но для этого не то что газетной полосы – целого номера не хватит, слишком обстоятельный нужен разговор. У меня задача куда скромнее: констатировать «пшик», постигший еще одну затею, завязанную на копировании молдаванами либеральной западной политической модели (о «пшиках» с установлением у нас демократии, созданием развитой рыночной экономики я писал ранее, см. «Панорама», №94 от 24 августа 2012 года).

Уходящий в историю год дал для этого достаточно поводов. Его самыми обсуждаемыми политическими сюжетами, хоть как-то оживлявшими наш унылый политический пейзаж, стали случаи эмиграции из ПКРМ. А до этого, все прошлые годы, шел отток и из других партий, то есть мы имеем дело с явлением, которое в политической жизни Молдовы приобрело хронический характер.

И если на парламентском уровне «оттекающие» депутаты сохраняли хотя бы видимость соблюдения реноме, остерегаясь открыто демонстрировать лояльность власти (случай голосования «группы Додона» за избрание Тимофти президентом – исключение, которое дорого обойдется Додону в будущем), то на уровне местном – районов, городов, сел – отток из оппозиции сопровождался «стоком» в какую-нибудь из партий Альянса. По принципу сообщающихся сосудов. Чаще всего стекало в сосуд ДПМ Плахотнюка―Лупу. Редко кто уходил из ПКРМ в местные структуры внепарламентских оппозиционных партий, разве что совсем уж на все обиженные «городские сумасшедшие» (на самом деле люди нормальные, но с принципами, а, значит, по мнению окружающих, уже «не того») или родственники (кумовья, приятели) оппозиционного партийного лидера. Но члены ПКРМ «со статусом» (примары, советники), ради сохранения оного, без всяких колебаний «стекались» в партии власти.

Кое-кто из наших политологов, включая автора этих строк (да и отдельные партийные лидеры в порыве откровения), уже отмечали, что партии строятся у нас по принципу кланов. «Нет ни одной молдавской партии, в которой не процветали бы вождизм, нетерпимость к инакомыслию, отсутствие реальной внутрипартийной демократии, не говоря уж о такой разновидности партийной жизни, как фракция. Парламент захватили четыре клана, и мы можем воочию наблюдать, как несогласные с политикой партийного лидера, будь он коммунист или либерал-демократ, тем или иным способом, не мытьем, так катаньем, выдавливаются из клана и лишаются политической перспективы». Я писал это в апреле 2012 года, комментируя дискуссию вокруг инициативы кукловода о смене системы выборов парламента с пропорциональной списочной на мажоритарную одномандатную.

Отдельные люди, которые «с принципами», по наивности полагают, что вступают в партию, – а попадают в клан. В такой ситуации миграция из партии в партию неизбежна. Да и в чем смысл не мигрировать – в сохранении преданности клану? Политика, если рассматривать ее не как удовлетворение сугубо личных потребностей, предполагает все-таки преданность каким-то идеям и, соответственно, людям, эти идеи разделяющим. Быть верным клану – это из области племенных или родовых отношений. Ну и, разумеется, из области отношений мафиозных. По-иному ― бандитских. При чем тут либеральная демократия?

И нет нужды дискутировать, какая из двух обозначенных выше избирательных систем для Молдовы предпочтительнее. В ситуации тотальной коррумпированности, когда политика рассматривается как разновидность бизнеса, такие дискуссии лишены смысла. Практический итог всегда будет один и тот же: как продавались, так и будут продаваться.

Нельзя ожидать от клана, чтобы он жил по законам политической партии. Опыт КПСС мы начисто отвергли. Создать партии, которые функционировали бы как на Западе (для многих же именно он был и остается идеалом!), не удосужились. Вышла карикатура на партии. Вместо многопартийности имеем многоклановость. Короче, и тут облажались.

Демократура

Молдавская «многопартийность» приобрела ярко выраженный характер вредительства. Скорого спасения от него нет. И никакая заграница нам не поможет. Заграница
устами своих эмиссаров называет это демократией. Им бы, лицемерам, такую демократию у себя на Западе, я бы на них поглядел!

Почему не получилось, тоже понятно. Нельзя было копировать, бездумно перенимать социальные модели у современного западного общества. Дело оказалось не просто бессмысленным, а контрпродуктивным. В обществах традиционных (у народов, исповедующих традиционные религии) они как таковые не приживаются. Практика более чем двадцати лет насаждения в Молдове западного образа жизни дает тому огромное количество доказательств. Бесспорно, западный опыт нуждается во внимательном изучении, в нем есть что заимствовать, в первую очередь из экономического инструментария, что могло бы работать и у нас, могло бы давать положительный эффект.

Но ничего подобного как не делалось, так и не делается. Молдавский политический класс явил к этому вопиющую неспособность. Быстренько, тяп-ляп, скопировали первое, что попалось на глаза, и тут же занялись коррупцией. И это оказалось занятием куда как более увлекательным, да и ума особого не требующим. Наглости – да, но для нее наличие серого вещества совсем не обязательно.

Самое нелепое во всей этой свистопляске с партиями заключается в том, что люди, обычные граждане, тот самый народ, от имени которого у нас якобы вершится власть, до сих пор не понимают, зачем эти партии нужны. В рейтингах доверия политические партии стабильно занимают самое низкое, самое последнее место. А каждая избирательная кампания превращается в войну всех против всех, общество дробится на мелкие группки, буквально атомизируется.

Следствием безумной либерализации становятся десоциализация (разрыв социальных связей) и моральная деградация, ширится тенденция к индивидуализации всего и вся, каждый сам для себя определяет собственную мораль – что хорошо, что плохо. Права отдельного абстрактного человека, индивидуума провозглашаются превыше всего (понятное дело, только на словах). Так ведь индивидуум (individuum – неделимый) – это всего лишь латинский аналог греческого «атома», который, как мы помним из школы, уже не делится. Не люди, а социальные атомы. Зато атомами легко управлять, например через то же телевидение (а кому в Молдове принадлежат почти все телеканалы, кроме разве что «Молдова-1»?) или посредством других каналов массовой коммуникации (которые тоже ведь каким-то кукловодам принадлежат).

Критерием успешности для молдавской партии стало ее соответствие своеобразной машине по сбору голосов в период избирательных кампаний. Каждая такая машина обходится партийному лидеру недешево, на выборы тратятся огромные, по масштабам нашей страны, суммы (которые затем очень быстро «отбиваются»), и этого люди тоже не понимают. Зачем? Так ведь и «успешных» партий в Молдове – раз, два, и обчелся. Как раз по количеству местных олигархов. Которые и выступают в роли вождей кланов.

Естественно, такая «многопартийность» не служит панацеей от диктатуры. Диктатор, он же не всегда кто-то индивидуальный, он может быть и коллективным, и случай Альянса за евро (интеграцию) – именно тот случай.

За примерами либеральной диктатуры далеко ходить не надо. В том, что либерализм может быть и диктаторским, и агрессивным, молдавское общество смогло убедиться во время принятия так называемого закона о «равенстве шансов». Так называемого, потому что как закон он работать все равно не будет, бессмысленно пытаться навязывать молдавскому обществу соддомию как норму, какой бы «европейской» фразеологией она ни облекалась.

А разве тягомотина с неизбранием президента, сопровождаемая откровенным пренебрежением конституционных норм, не говоря уж о нормах приличия (не назначим дату выборов, пока не наберем 61 голос, и все тут – см. выше про наглость), ― не пример коллективной диктатуры? А закрытие оппозиционного телеканала? Да мало ли примеров.

Отказались от политической монополии одной партии (я сейчас о КПСС, разумеется) ради того, чтобы прийти к откровенному беспределу нескольких партий, именуемых себя либеральными. Лидеры которых что хотят, то и воротят.

Молдавская «многопартийность» приобрела ярко выраженный характер вредительства. Скорого спасения от него нет. И никакая заграница нам не поможет. Заграница устами своих эмиссаров называет это демократией. Им бы, лицемерам, такую демократию у себя на Западе, я бы на них поглядел!

Подобная ситуация с партиями характерна не только для Молдовы. Наблюдая за тем, что происходит иногда в украинской Раде или российской Думе, понимаешь, что не получилось не только у нас. И дело здесь совсем не в недостатке пресловутой политической культуры, в чем пытаются нас убедить проводники либерального образа жизни. Мол, лет через двести, когда поднаберетесь культурки этой, все будет по-другому.

Дело в смеси все той же наглости с элементарной дуростью. России в этом смысле хоть немного повезло, там противовесом этой «адской смеси» хотя бы Кремль иногда выступает, когда думских партийцев заносит, в России есть администрация президента, которая (плохо ли, хорошо ли) всем рулит. В Молдове партийную дурость обуздать сегодня некому.

Они сбываются

Реальное народовластие (не убогая копия западных образцов, породившая нынешнее уродство) предполагает многообразие форм народного представительства. Иначе никакая это не демократия, а обычное болото.

Рецептов, как от всего этого избавиться, давать не буду. Полагаю, что в настоящем времени их просто нет, мы живем в пространстве какого-то замкнутого круга. Надеюсь, что выход найдется в будущем, вечно такое продолжаться не может.

Пока же позволю себе просто помечтать. Накануне Нового года ведь принято мечтать, такая уж у нас еще с советских времен сложилась традиция. Мечтать и верить, что мечта сбудется.

Обозначу даже кое-какие параметры этой мечты. Повторяю, с полным пониманием того, что скоро достичь их не получится. Скоро у нас только разрушить получилось.

С учетом менталитета новоявленных молдавских «бояр» (да и гагаузских, и всех прочих вождей и вождиков), мечтаю я, чтобы были очень сильно ограничены полномочия политических партий. Чтобы специальным законом была резко сужена сфера применения их энергии. Пусть хоть двести, хоть триста лет нарабатывают себе политическую культуру, но ради Бога – пусть «тренируются на кошках», без большого вреда для общества.

Образовавшийся вакуум можно заполнить, например, представительством различных гражданских (в первую очередь, профессиональных) ассоциаций, дополнив их традиционными формами представительства (по типу советов ветеранов). Ну и, разумеется, конфессиональным представительством. Речь не о Церкви как институции, а о моральном праве людей, придерживающихся веры в Бога, быть представленными в структурах, где решаются жизненно важные проблемы общества.

Потому что сейчас представлены почти сплошь атеисты (включая прибегающих в Кафедральный Собор по большим праздникам поработать часок «подсвечниками», чтобы их по телевизору показали). Тоже люди веры – веры в то, что Бога нет. За что им такое преимущество?

Без сомнений, партийно-клановая система будет подобному будущему отчаянно сопротивляться. За примерами уже сейчас далеко ходить не надо, достаточно вспомнить, в какие штыки восприняли власть имущие идею о назначении на должности, связанные с публичным контролем, представителей гражданского общества. А уж о должностях, связанных с расходованием публичных финансов, – о, можно только представить себе, какой вой поднимется, если предложить современным «боярам» исключить эти должности из сферы партийного квотирования.

Не стану сейчас прописывать ни механизмы альтернативного гражданского представительства, ни разделение компетенций, ничего конкретного. Это же лишь предновогодняя мечта. Правда, основанная на твердом убеждении.

На убеждении, что реальное народовластие (не убогая копия западных образцов, породившая нынешнее уродство) предполагает многообразие форм народного представительства. Иначе никакая это не демократия, а обычное болото. Вроде и кваканья много, но посмотришь – лишь гниль, смрад и засасывающая трясина.
pan.md

Обсудить