Презентация мемуаров Шульгина. «В нём нечто фантастическое: в нём художник, патриот, герой и лирик…»

«История, собственно, не существует, существуют лишь биографии», - считал Ральф Уолдо Эмерсон, известный американский эссеист, поэт, философ, общественный деятель, один из виднейших мыслителей и писателей США.

Правоту этих его слов, по моему мнению, как нельзя более убедительно доказывает совершенно уникальная по содержащейся в ней важнейших этапах Российской истории биография видного общественного и политического деятеля дореволюционной России и послереволюционной русской эмиграции Василия Витальевича Шульгина, долгожданная книга мемуаров которого, изданная в рамках программы «Кантемир», осуществляемой под девизом «Благодарная Молдавия – братскому народу России» издательством «Нестор-История» (Москва - Санкт Петербург) под руководством Сергея Эрлиха при спонсорской помощи директора фирмы «Бизнес – Элита» (Кишинёв) Сергея Марар, была презентована 5-го марта 2013 года в Российском центре науки и культуры в Кишиневе (руководитель - Валентин Рыбицкий) при информационной поддержке Информационно-аналитического портала ava.md (директор – Виталий Андриевский).

Презентация очередной (уже 30-й!) книги на историческую тему, увидевшей свет благодаря энтузиазму и энергии Сергея Эрлиха и его соратников по издательству «Нестор-История», стала ярким событием в культурной жизни молдавской столицы и привлекла к себе внимание многих представителей местной политической, культурной и научной элиты, журналистов и писателей.

На ней присутствовали, в частности, и выступили, помимо самого Сергея Эрлиха, также директор ИАП ava.md Виталий Андриевский, руководитель РЦНК Валентин Рыбицкий, редактор книги Леонид Мосионжник, известные историки Владимир Поливцев и Иван Грек, посол, публицист Виктор Боршевич.

Порадовало присутствие на презентации молдавской и русской студенческой молодёжи, лидера движения «Воевод» Николая Паскару, а также известной гагаузской активистки Нины Димогло и их друзей и коллег по общественной деятельности.

Почтил своим присутствием презентацию также видный украинский учёный, посол Украины в Республике Молдова Сергей Пирожков.

На соответствующий теме презентации психологический лад участников презентации настраивала классическая музыка в прекрасном исполнении замечательного инструментального трио «Ретромузыка», пианиста Виталия Моисеенко, певцов Ивана Барановского и Виталия Тодерашко. Весь вечер гостей презентации потчевал кофе на любой вкус хлебосольный Александр Стукалин.

«Просвещенному читателю не надо представлять Василия Шульгина, - сказал, открывая презентацию, Сергей Эрлих. - Каждый, кто знает историю России, тут же вспомнит и отречение императора Николая II, и то, какую роль в нём сыграл этот человек. Кем же был на самом деле Василий Шульгин, откуда происходил, какие имелись предпосылки для его продвижения на политическом горизонте начала прошлого столетия? На все эти вопросы можно найти ответы в новой книге мемуаров Василия Шульгина «Тени, которые исчезают», представляющей собой наиболее полное собрание его воспоминаний о важнейших событиях русской истории, участником и очевидцем которых он был, кропотливо записанных в последние годы его жизни и бережно сохраненных для потомков советским морским офицером Ростиславом Красюковым».

О том, какой огромный пласт истории не только России, но также Украины и Молдавии поднимает и раскрывает данная книга мемуаров, можно судить уже по тому, что в ней содержатся воспоминания Василия Шульгина о его детстве, отрочестве, первых самостоятельных шагах на жизненном пути, его семье, деятельности Государственной Думы России, февральской революции 1917 года и отречении Николая II, Временном правительстве и Октябрьской революции, гражданской войне в России и на Украине, его поездке в Яссы, эмиграции, операции «Трест», аресте органами НКВД и осуждении «за контрреволюционную деятельность», годах заключения во Владимирской тюрьме, а также последних годах жизни (а прожил он 98 лет!) после освобождения в 1956 году во Владимире.

Автор представленной на презентации в Кишинёве книги мемуаров Василий Витальевич Шульгин — замечательный русский писатель и выдающийся публицист, крупный политический деятель предреволюционной России, прожил трудную, но богатую историческими событиями, долгую жизнь, много видел и пережил, о многом успел рассказать в своих книгах. Очень умно, подчас откровенно жестко, но неизменно образно и ярко свидетельствует Василий Шульгин об актуальных и сегодня трагических противоречиях и событиях русской жизни, очевидцем и активным участником которых он являлся — о всесилии подлых и гибели лучших, о революции и еврейском вопросе, о глупости патриотов и измене демократов, о возрождении науки и конце Империи.

«В нём нечто фантастическое: в нём художник, патриот, герой и лирик, царизму гимн и воле панегирик, и, осторожный, шутит он с огнём…Он у руля — спокойно мы уснём. Он на весах России та из гирек, в которой благородство. В книгах вырек непререкаемое новым днём. Его призванье — трудная охота. От Дон-Жуана и от Дон-Кихота в нём что-то есть. Неправедно гоним он соотечественниками теми, кто, не сумевши разобраться в теме, зрит ненависть к народностям иным…», - так образно - восторженно написал 18 февраля 1934 года в Белграде известный русский поэт Игорь Северянин, «король русских поэтов серебряного века», в своём стихотворении - сонете из цикла «Медальоны» о Василии Витальевиче Шульгине, чрезвычайно сложном и противоречивом человеке, не только общепризнанном «свидетеле роковых дней России», но также их самом активном и деятельном участнике, видном общественном и политическом деятеле дореволюционной России и послереволюционной русской эмиграции, в гостях у которого он нередко бывал.

Один из самых интересных русских политиков ушедшего двадцатого столетия, Василий Витальевич Шульгин родился в Киеве 1 (13) января 1878 года. Он был очень эрудированным человеком, знал несколько иностранных языков, играл на гитаре, фортепиано и скрипке. В сорок лет стал вегетарианцем.

Негативное отношение к революционным идеям сформировалось у Василия Шульгина ещё в годы учёбы в Киевском университете, когда он постоянно становился очевидцем беспорядков, организованных революционно настроенными студентами. Тогда же сформировались и его правые политические взгляды. Сам Василий Шульгин так вспоминал об этом: «Антисемитом я стал на последнем курсе университета. И в этот же день, и по тем же причинам я стал «правым», «консерватором», «националистом» «белым»…».

В сентябре 1905 года Василий Шульгин был призван в армию и направлен на Русско-японскую войну, которая закончилась, однако, прежде чем он добрался до фронта. Он продолжил служить с сентября по декабрь 1905 года младшим офицером в 14-м сапёрном батальоне в Киеве.

После опубликования царского Манифеста 17 октября 1905 года, когда в Киеве начались волнения, Василий Шульгин вместе со своими солдатами принимал участие в усмирении еврейских погромов.

Тогда же Василий Шульгин вступил в Союз русского народа (СРН), а затем и в Русский народный союз имени Михаила Архангела, так как посчитал его лидера В. М. Пуришкевича более энергичным, чем лидер СРН А. И. Дубровин.

Василий Шульгин избирался (1907 – 1917 г.г.) депутатом Второй, Третьей и Четвертой Государственных Дум от Волынской губернии. Входил во фракцию русских националистов и умеренных правых.

В 1908 году Василий Шульгин был избран членом бюро фракции правых в Государственной думе. Он был убежденным сторонником реформ Петра Аркадьевича Столыпина. Считался одним из лучших ораторов среди правых депутатов Думы, выступления которого отличало подчеркнутое хладнокровие и ироничность, за что за глаза называли «очковой змеёй».

«Твой голос тих, и вид твой робок, но чёрт сидит в тебе, Шульгин.
Бикфордов шнур ты тех коробок, где заключён пироксилин», - так писал в своей эпиграмме на Василия Шульгина его думский коллега В. М. Пуришкевич.

Во II и III Думах Шульгин поддерживал правительство П. А. Столыпина как в реформах, так и в курсе на подавление революционного движения, включая введение военно-полевых судов. Несколько раз его принимал сам император Николай II.

Василий Шульгин выступал в Думе в защиту военно-полевых судов (в 1907 году), против отмены смертной казни (в 1908 году). Со студенческих лет он являлся убежденным националистом. В своём сборнике «Недавние дни» (1910 год), включавшем в себя очерки, рассказы и воспоминания о событиях 1905 года, Василий Шульгин высказался однозначно по поводу причин революции, считая ее главными вдохновителями и исполнителями евреев.

Тем не менее, в 1913 году Василий Шульгин выступил на страницах своей газеты «Киевлянин» в защиту несправедливо обвиненного в убийстве христианского мальчика еврея М. Бейлиса, обвинив прокуратуру в предвзятости и фальсификации дела. Этот номер «Киевлянина» впервые за всю историю газеты был конфискован властями, а Шульгин в январе 1914 года приговорен к трем месяцам тюремного заключения за оскорбительные для судебной власти суждения.

В 1914 году Василий Шульгин ушел добровольцем на фронт, был тяжело ранен, после выздоровления был назначен начальником земского передового перевязочно-питательного отряда.

В августе 1915 года Василий Шульгин вместе с рядом депутатов Четвертой Государственной Думы вышел из фракции националистов и образовал Прогрессивную группу националистов, став заместителем ее председателя. С августа 1915 гола он член бюро Прогрессивного блока от фракции прогрессивных националистов. Член Особого совещания по обороне.

C течением времени Василий Шульгин от правого фланга (II Дума) переходил на всё более умеренные позиции, постепенно сближаясь с центром в лице октябристов (III Дума), а затем и кадетов (IV Дума).

Такое изменение позиций Василия Шульгина было обусловлено прежде всего безоговорочным желанием довести Россию до победы в войне, поэтому он, оставаясь правым и монархистом, готов был идти на союз с теми силами, которые провозгласили лозунг «война до победного конца». Василий Шульгин полагал, что ни правые, ни царское правительство довести страну до победы не смогут.

Известность получила речь Василия Шульгина 3 (16) ноября 1916 года, ставшая своеобразным продолжением прозвучавшего двумя днями ранее выступления лидера кадетов П. Н. Милюкова. В ней Шульгин выразил сомнение в том, что царское правительство способно довести Россию до победы, а потому призывал «бороться с этой властью до тех пор, пока она не уйдёт».

В своём выступлении на последнем заседании Думы 15 (28) февраля 1917 года Шульгин назвал царя Николая II противником всего того, «что, как воздух, необходимо стране».

27 февраля 1917 года Советом старейшин Думы Василий Шульгин был избран в состав Временного комитета Государственной Думы.

2 марта 1917 года вместе с А. И. Гучковым он ездил в Псков к императору Николаю II, где принял документ о его отречении в пользу великого князя Михаила Александровича.

Внешний вид Шульгина и Гучкова, которые явились к царю в пиджаках, четыре дня не мытые и не бритые, при этом Василий Витальевич отмечал, что сам был, «с лицом каторжанина, выпущенного из тюрьмы», вызвал гнев царской свиты, из-за чего между Шульгиным и крайними монархистами возникла вражда, длившаяся долгие годы.

Когда Гучков с Шульгиным вышли из вагона Николая II, к Шульгину подошёл кто-то из царской свиты и произнёс: «Вот что, Шульгин, что там будет когда-нибудь, кто знает. Но этого «пиджачка» мы вам не забудем…».

Графиня Брасова писала впоследствии в своих мемуарах, что Шульгин «нарочно не брился …и …надел самый грязный пиджак… когда ехал к Царю, чтобы резче подчеркнуть своё издевательство над ним».

На следующий день, 3 (16) марта 1917 года, Шульгин присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола: как и большинство присутствовавших, уговаривал его не принимать верховную власть (только Милюков и Гучков настаивали на том, что Михаил должен вступить на престол), отмечая, что в Петрограде не было силы, на которую Михаил мог бы опереться, составлял и редактировал акт его отречения.

Василий Шульгин считал трагедией для Российской империи Февральскую революцию, которую он всеми силами пытался предотвратить и о которой с нескрываемой злобой написал в своей книге «Дни» : «С первого же мгновения … отвращение залило мою душу, и с тех пор не оставляло меня во всю длительность «великой» русской революции. Бесконечная струя человеческого водопровода бросала в Думу всё новые и новые лица… Но сколько их ни было — у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное… Боже, как это было гадко!… Так гадко, что, стиснув зубы, я чувствовал в себе одно тоскующее, бессильное и потому ещё более злобное бешенство…

Пулемётов — вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулемётов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя…Увы — этот зверь был… его величество русский народ…»

Отказавшись войти во Временное правительство, Василий Шульгин, тем не менее, всю весну и начало лета 1917 года оставался в Петрограде, всячески стараясь поддержать Временное правительство, которое желал видеть сильным, и ни при каких условиях не признавая второй центр власти, возникший самочинно, — Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, так как его деятельность была направлена на подрыв дисциплины в армии и прекращение войны.

На Государственном совещании в Москве 14 августа 1917 года Василий Шульгин высказался против отмены смертной казни, против выборных комитетов в армии, за сильную власть, против автономии Украины, поддержал программу «кандидата в диктаторы России» генерала Лавра Георгиевича Корнилова.

При посещении Киева 30 августа 1917 года Василий Шульгин был арестован как «корниловец» и редактор газеты «Киевлянин» по постановлению Комитета охраны революции, но вскоре был освобожден. В начале октября 1917 года он переехал в Киев и возглавил «Русский национальный союз», демонстративно отказавшись участвовать в работе Временного Совета Российской республики («Предпарламента»).

Василий Шульгин резко осудил провозглашение А. Ф. Керенским 1 (14) сентября 1917 года «Российской республики», считая, что вопрос о будущем государственном устройстве может и должно решать только Учредительное собрание.

После Великой Октябрьской социалистической революции 25 октября 1917 года Василий Шульгин создал в Киеве тайную осведомительную организацию под названием «Азбука», ставшую впоследствии альтернативной разведывательной службой Добровольческой армии.

На страницах своей газеты «Киевлянин» Василий Шульгин ожесточённо боролся против украинского национального движения, а также выступил против созыва Учредительного собрания.

После занятия Киева советскими отрядами М. А. Муравьёва в январе 1918 года Василий Шульгин был арестован, но перед уходом большевиков из Киева освобождён. Впоследствии, на допросе в Лубянке, он объяснил своё освобождение так: «У меня создалось впечатление, что к моему освобождению имел отношение Пятаков».

В начале 1918 года Василий Шульгин выехал в Новочеркасск, где принял участие в формировании белогвардейской Добровольческой армии - под № 29 записался военнослужащим в «Алексеевскую организацию».

Он был возмущен Брестским миром, заключенным большевиками с Германией. После оккупации Киева германскими войсками (февраль 1918 года) в знак протеста отказался издавать газету «Киевлянин». В последнем номере газеты от 10 марта 1918 года он написал, обращаясь к немецким оккупантам: «Мы ваши враги. Мы можем быть вашими военнопленными, но вашими друзьями мы не будем до тех пор, пока идет война».

Сразу же после опубликования этой статьи к Василию Шульгину, явился французский военный агент Эмиль Энно, находившийся в Киеве с тайной миссией от французской разведки, и от имени Франции и союзников поблагодарил его за проявленную чёткую «союзническую позицию».

Впоследствии, на протяжении зимы 1918—1919 годов Эмиль Энно был военным представителем Франции в Одессе и работал совместно с Шульгиным по организации интервенции Франции на Юге России и созданию на освобождённых от большевиков территориях южно-русских правительственных структур.

Тогда же для пропаганды идеи неразрывной связи Велико- и Малороссии и борьбы с идеями украинского сепаратизма Шульгин начал издавать ежемесячный журнал «Малая Русь».

В программной статье Василий Шульгин, в частности, писал: «украинцы … объявили себя «суверенной державой» и этой пустозвонной фразой лишили наш народ огромного земельного запаса на Востоке, который был в его распоряжении…».

Официальный украинский представитель на Кубани барон Ф. Боржинский назвал тогда Василия Шульгина «вiковичним ворогом… Матерi України», а в Киеве сам глава Украинской Державы гетман П. П. Скоропадский в частных беседах именовал Шульгина своим «личным врагом».

С августа 1918 года Василий Шульгин находился в Добровольческой армии генерала А. И. Деникина. Разработал совместно с генералом А. М. Драгомировым «Положение об Особом совещании при Верховном руководителе Добровольческой армии», членом которого стал с ноября 1918, а с января 1919 возглавил его Комиссию по национальным делам.

С конца 1918 года Василий Шульгин находился в Екатеринодаре (ныне Краснодар), где редактировал газету «Россия» (затем «Великая Россия»), в которой проповедовал монархические и националистические принципы.

Всего вышло 88 номеров газеты, на страницах которой Василий Шульгин пропагандировал три основных принципа: 1) верность союзникам; 2) восстановление «России единой, великой и неделимой»; 3) борьба «с массовым помешательством, именуемым социализмом».

Газета изначально являлась официальным органом Добровольческой армии, но вскоре перешла в разряд «частных», так как слишком откровенно проповедовала идею монархизма, что шло вразрез с «непредрешенческим» курсом руководства Добрармии. Газета «Великая Россия» выходила вплоть до падения Белого Крыма. Хотя её высоко оценивал сам барон П. Н. Врангель, она также оставалась частной газетой.

Отношения между Главнокомандующим Добровольческой армией А. И. Деникиным и Василием Шульгиным были порой достаточно напряжёнными, так как Шульгин считал, что твёрдая позиция Деникина в вопросах «непредрешения» в условиях, когда вся полнота власти находилась в его руках, была большим минусом. Шульгин объяснял такую позицию личными качествами Главнокомандующего, прежде всего отсутствием настоящего «вкуса к власти».

Совсем иначе Шульгин относился впоследствии к барону Врангелю. Он писал: «Кроме Врангеля я не видел лица, о котором можно бы было хотя бы мечтать, что он сбросит большевиков и возглавит Россию».

В августе 1919 года Василий Шульгин вернулся в Киев, занятый частями деникинской Добровольческой армии, где возобновил издание газеты «Киевлянин».

В статье «Пытка страхом» (октябрь 1919 года) Василий Шульгин фактически оправдывал еврейские погромы; в то же время указывал, что погромы и «самоснабжение», переходящее в грабеж, ведут к разложению Добровольческой армии.

Утром 3 (16) декабря 1919 года, когда в Киев уже входила Красная армия, Василий Шульгин с десятью сотрудниками газеты «Киевлянин» и членами «Азбуки» покинул город. Добровольческая армия была деморализована, об оказании сопротивления наступающим советским частям никто и не думал.

Он отступил с белыми войсками в Одессу, затем пробрался во врангелевский Крым. Во время Гражданской войны Шульгин потерял двух сыновей — старший, Василий, был убит петлюровцами при обороне Киева, второй, Вениамин, пропал без вести (попал раненым в плен к красным); в течение многих лет Шульгин надеялся его отыскать.

В декабре 1919 года Василий Шульгин вновь оказался в Одессе, где занимался организацией добровольческого формирования для защиты города от большевиков. После неудачной попытки вырваться вместе с женой и двумя сыновьями из оставляемого Белой армией города в Румынию, он перенёс сыпной тиф и в марте 1920 года остался на нелегальном положении в занятой большевиками Одессе, где руководил местным отделением «Азбуки».

Однако Одесской ЧК удалось выйти на след Василия Шульгина. На их организацию вышел «врангелевский курьер», который, как потом выяснилось, был провокатором. Вместе с ним «обратно в белый Крым» был послан курьер «Азбуки» Ф. А. Могилевский (племянник Шульгина и редактор одесской газеты «Единая Русь», псевдоним «Эфем»), который в пути был арестован.

Шульгину нужно было срочно исчезнуть из города. Он смог вместе со своими сыновьями совершить на вёсельной лодке побег из красной Одессы на занятую белым флотом Тендру, откуда добрался в Крым 27 июля (9 августа) 1920 года.

Как он писал позднее об этом периоде: «…весь смысл борьбы Врангеля в Крыму состоял именно в том, чтобы смыть позор развала при Деникине, и именно в том, чтобы героический эпилог соответствовал бессмертному прологу».

Политику Врангеля Василий Шульгин считал удачным опытом и писал (уже в эмиграции), что он хотел, чтобы «…вся Россия могла жить так, как жил Крым в 1920 году». С этого времени Шульгин стал безоговорочным и неизменным сторонником «опыта Врангеля», которого считал продолжателем дела Столыпина.

С ноября 1920 года Василий Шульгин в эмиграции, сначала в Константинополе, где был включен бароном Врангелем в «Русский совет»; в 1922-23 в Болгарии, Германии, Франции, с 1924 в Сербии.

«Жилец иной эпохи, иду своей межой. Мне нынешние плохи, и я им всем чужой», - так написал о себе Василий Шульгин, находясь в миграции, в двадцатые годы прошлого века в стихотворном послании своему другу, поэту Игорю Северянину. Уже тогда современники были «плохи» для него, а он был «чужой» для современников.

В 1921 году выходят его мемуарные очерки «1920» (София), затем «Дни» (Белград, 1925), он много печатается в эмигрантской периодике. Уже в конце 1920 — начале 1921 г.г. Василий Шульгин выдвигает идею, что «белая мысль» восторжествует под красной оболочкой, что большевики фактически ведут дело к возрождению единой России, оплодотворенной энергией белых.

В декабре 1925 — феврале 1926 г.г. Василий Шульгин нелегально приезжал в Советскую Россию по приглашению подпольной антисоветской организации «Трест», на самом деле находившейся под полным контролем Главного политического управления (ГПУ).

Он все еще надеялся отыскать младшего сына. Побывал в Киеве, Москве и Ленинграде; по возвращении опубликовал книгу о своих впечатлениях «Три столицы: Путешествие в красную Россию» (Париж, 1927), отмечая в ней позитивные сдвиги после Октября, в том числе и в экономике.

Когда выяснилось, что «Трест» был созданием ГПУ и Василия Шульгина все время «вели» его агенты, он, посчитав себя скомпрометированным в глазах белой эмиграции, отошел от политической деятельности.

Доверие к Василию Шульгину и к его идеям в среде эмигрантов было подорвано. Шульгина это морально потрясло: раньше ему ставилось в вину, что он был «человеком, который ездил в Псков», теперь он стал человеком, которого ГПУ «возило в Москву». Шульгин посчитал, что в сложившихся обстоятельствах он не имел морального права продолжать публицистическую деятельность и что он должен «уйти в тень». Это стало началом конца его активной политической деятельности.

В 1929 году Василий Шульгин издал книгу «Что нам в них не нравится: Об антисемитизме в России» (Париж), в которой возлагал на евреев ответственность за русскую революцию.

Василий Шульгин был членом Русского общевоинского союза (РОВС) с 1924 года, Национально-трудового союза (НТС) нового поколения (с 1933 года). Он жил в Югославии, работал бухгалтером, продолжал много писать, хотя все меньше было возможностей для публикации. В 1934 году опубликовал вторую часть своего романа «Приключения князя Воронецкого» (под названием «В стране неволи»).

В 1927 году Василий Шульгин участвовал в работе Евразийского союза и «Школы фашизма» при Союзе монархистов и утверждал: «Я — русский фашист».

Василий Шульгин в то время считал, что для того, чтобы победить «красных», «белые» должны многому у них научиться и перенять их тактику. В качестве примера создания движения, способного победить большевиков, он указывал на организацию итальянских фашистов.

Василий Шульгин начал публиковать статьи в прессе, популяризировавшие идеи фашизма и предлагавшие создавать русские милитаризированные группы, как у советских коммунистов и итальянских фашистов.

Пропаганда фашизма Василием Шульгиным вызвала в эмигрантской среде противоречивую реакцию. Часть эмигрантов обвинила Василия Шульгина («чёрного изувера») в попытках восстановить в России монархию, для чего он якобы был готов встать на путь «красных изуверов» — коммунистов — и создавать в России милитаризованные отряды, подавляющие демократию. Но были и сторонники его идей.

Василий Шульгин написал также статью «Пояс Ориона», в которой обосновал необходимость союза освобождённой от большевиков России с гитлеровской Германией и Японией — государствами-звёздами, образующими «пояс» в созвездии Ориона, причём освободить Россию должна была Германия, исполняя своё историческое движение на восток — «Дранг нах Остен».

В плату за освобождение от большевизма Россия должна была передать Германии ряд своих пограничных территорий для их немецкой колонизации, но сохранила бы государственную независимость и Украину.

Сам Василий Шульгин признавал, что написал эту работу для передачи кому-то из руководства нацистской Германии, а с её содержанием ознакомил А. И. Гучкова, И. Л. Солоневича и И. А. Ильина, но последний работу раскритиковал за то, что в ней Шульгин слишком мало обещал немцам, которые поэтому на переговоры не пошли бы.

Однако, после появления в европейской политике такого явления, как германский национал-социализм, считая, что между ним и итальянским фашизмом «великая разница…», Василий Шульгин стал противником как национал-социализма, так и вообще всех крайних форм национализма.

В годы Второй мировой войны Василий Шульгин жил с женой в югославском городке Сремски-Карловцы, в политической деятельности практически не участвовал.

Василий Шульгин активно занимался вопросами сохранения и развития русской культуры в зарубежье, его волновала возможная утрата русской эмиграцией своей национальной идентичности, возможность национального «растворения» в принявших эмигрантов странах.

В 1924 году в Королевстве сербов, хорватов и словенцев было образовано культурно-просветительское общество «Русская матица», отделения которого предполагалось образовать «везде, где живут русские». Действительным членом отделения в городе Новый Сад стал Василий Шульгин. Он принимал участие в подготовке и издании литературно-публицистического сборника, издаваемого этим отделением, «Благовест». Кроме того, Шульгин был членом «Союза писателей и журналистов» Югославии.

После захвата Югославии в апреле 1941 года германскими войсками Василий Шульгин, отказался от любых контактов с германской администрацией, считая немцев врагами, но не призывая ни к борьбе, ни к союзу с нацистской Германией.

Летом 1944 года его сын Дмитрий, работавший в Польше на строительстве автомобильных дорог, прислал Шульгину документы, позволявшие ему выехать в одну из нейтральных стран, но Шульгин не воспользовался ими — в конце заявления нужно было написать: «Хайль Гитлер!», а Шульгин не мог этого сделать «из принципа».

В декабре 1944 года Василий Шульгин был арестован советской контрразведкой в Югославии и доставлен через Венгрию в Москву, на Лубянку, где его осудили за прежнюю контрреволюционную деятельность на 25 лет тюремного заключения, которые он отбывал затем во Владимирской тюрьме.

На вопрос, заданный перед вынесением приговора, признаёт ли он себя виновным, Василий Шульгин ответил: «На каждой странице моя подпись, значит, я как бы подтверждаю свои дела. Но вина ли это, или это надо назвать другим словом — это предоставьте судить моей совести».

В 1956 году Василий Шульгин был досрочно освобожден и направлен в дом инвалидов в Гороховце. Однако затем официальные власти Советского Союза решили его использовать в пропагандистских целях.

Ему была предоставлена отдельная квартира в городе Владимире, а также организовано путешествие по стране, результатом которого стал цикл статей, собранных затем в брошюру под названием «Письма к русским эмигрантам» ( в 1961 году), в которой Василий Шульгин подчеркивал заслуги большевиков в воссоздании сильной России и призывал отказаться от борьбы с ними.

В 1961 году Василий Шульгин был гостем XXII съезда КПСС, снялся в документально-художественном фильме «Перед судом истории» (1965 год, режиссер Ф. М. Эрмлер), а также в фильме режиссера С. Н. Колосова «Операция «Трест» (1968 год).

До конца жизни Василий Шульгин продолжал писать, а после того, как почти перестал видеть, и диктовать ( подружившемуся с ним Ростиславу Красюкову) свои воспоминания, стихи, философско-мистическую прозу.

Прошедшая цензуру часть его мемуаров была опубликована в 1979 году - «Годы: Воспоминания бывшего члена Государственной Думы». В конце 1980-х годов прошлого века опубликованы его мемуары без купюр. Надиктованные Шульгиным воспоминания продолжают публиковаться до настоящего времени.

Как русский националист, Василий Шульгин не мог не радоваться росту влияния Советского Союза в мире: «Красные… на свой манер прославили имя русское, …как никогда раньше». В самом социализме он видел дальнейшее развитие присущих русскому обществу черт — общинной организации, любви к авторитарной власти; даже атеизму он давал объяснение, что он есть всего лишь модификация православной веры.

Вместе с тем Василий Шульгин не идеализировал советскую жизнь, некоторые из его мрачных размышлений оказались пророческими. Он был обеспокоен, например, силой уголовной среды, с которой ему пришлось познакомиться в заключении. Он считал, что при определённых обстоятельствах (при ослаблении центральной власти) эта «грозная» сила, «враждебная всякому созиданию», сможет выйти на поверхность и «жизнью овладеют бандиты».

Нерешённой он считал в СССР и национальную проблему: «Положение Советской власти будет крайне затруднительное, если, в минуту какого-нибудь ослабления центра, всякие народности, вошедшие в союз … СССР, будут подхвачены смерчем запоздалого сепаратизма».

Серьёзной проблемой, по его мнению, был и низкий жизненный уровень в СССР, особенно в сравнении с уровнем жизни в развитых странах Европы, — он подметил, что такие черты, как утомлённость и раздражительность, превратились в национальные черты советского народа.

До конца жизни Василий Шульгин оставался монархистом и помнил о своей роли в отречении от власти Николая II. Он писал: «С царём и царицей моя жизнь будет связана до последних дней моих. И эта связь не уменьшается с течением времени…», что, впрочем, не мешало некоторым правым, например, Н. Е. Маркову второму, считать его предателем монархической идеи.

Василий Шульгин многократно высказывался в том духе, что отдельной украинской нации не существует и Малороссия — естественная и неотъемлемая часть России, отделение которой от Великороссии будет ещё и шагом назад в культурном плане.

Так как этнических и расовых отличий между великороссами и малороссами Василий Шульгин не видел, для него «украинский вопрос» был вопрос сугубо политический. Для Василия Шульгина малороссы были одной из ветвей русского народа, а украинцы воспринимались им не как народ, а как политическая секта, стремящаяся расколоть его единство, и основным чувством этой секты была «ненависть к остальному русскому народу… [и эта ненависть заставляла] …их быть друзьями всех врагов России и ковать мазепинские планы».. Самого себя Василий Шульгин также считал малороссом.

В Советском Союзе на Василия Шульгина, как и на других «черносотенцев», был повешен ярлык «великорусского шовиниста», в частности, в 1922 году Иосиф Сталин упоминал Василия Шульгина как «мракобеса русского шовинизма». Информация о Василии Шульгине, напечатанная в советских справочных источниках, была зачастую весьма неточной и необъективной.

Впрочем, и в постсоветское время личность Василия Шульгина и его роль в исторических событиях, прежде всего в связи с двумя эпизодами — делом Бейлиса и отречением Николая II, также часто подвергались критике, причём как с либеральных позиций, так и с консервативных.

Например, либеральный писатель В. П. Ерашов в аннотации к своему «роману-размышлению» «Парадоксы В. В. Шульгина», вышедшему в 2004 году, дал ему такие оценки: «Ярый монархист, он принимал из рук Николая II акт отречения от престола. Убеждённый антисемит — он защищал евреев от погромов и преследований. Махровый русофил — он ненавидел и презирал свой народ. Идеолог Белого движения — он развенчивал его. Враг большевиков — он не поднял на них оружие. Противник советской власти — он прислуживал ей, будучи ею сломленным», а воспоминания самого Василия Шульгина описывал как «вымысел», «фантазии», «ложь» или даже «бред».

Единодушную критику взгляды и личность Шульгина вызывали в постсоветской «незалежной» Украине. Некоторые украинские историки называют Василия Шульгина «украинцем-украинофобом», «украинофобом-монархистом, одним из лидеров воинственного русского национализма», врагом украинской государственности, президент Украины Виктор Ющенко назвал его «шовинистом, а украинский публицист Иван Дзюба — «классиком украинофобии и антисемитизма».

27 июля 1968 года скончалась жена Шульгина. Проводив супругу в последний путь, Василий Шульгин поселился рядом с кладбищем в деревне Вяткино под Владимиром и 40 дней прожил там, рядом со свежей могилой.

Там же, в городе Владимире, на девяносто девятом году жизни, скончался 15 февраля 1976 года и сам Василий Шульгин. Отпевали его в кладбищенской церкви рядом с Владимирской тюрьмой, в которой он провёл 12 лет. Похоронен он на владимирском кладбище «Байгу́ши» рядом с женой. Обе могилы сохранились. Над ними воздвигли каменный чёрный крест, установленный на небольшом постаменте, на котором выбиты имена и даты жизни.

По воспоминаниям современников, Шульгин до последних дней жизни сохранил ясный ум и хорошую память и остался русским патриотом.

Советского гражданства Шульгин так и не принял. Живя за границей, он так же не принимал иностранного гражданства, оставаясь подданным Российской империи, а себя в шутку называл апатридом.

В 1951 году бывший «белоэмигрант» Василий Шульгин, находившийся в тюрьме в городе Владимире, заново переосмыслив многие важнейшие исторические события в жизни России и свою личную роль в них, переписал «в видах восстановления истины» процитированное выше известное стихотворение Игоря Северянина, когда-то посвящённое ему самому, дав себе в нём следующую самокритичную характеристику: «…Он пустоцветом был. Всё дело в том, что в детстве он прочёл Жюль Верна, Вальтер Скотта, и к милой старине великая охота с миражем будущим сплелась неловко в нём. Но всё же он напрасно был гоним…»

Тут самое время привести и другие слова Василия Витальевича Шульгина из предисловия к его мемуарным очеркам «1920 год». До обидного пророческими оказались они, эти его слова, написанные ещё в 1921 года на чужбине:

«Бесполезно, конечно, напоминать, что мы живем в эпоху, которой будут весьма интересоваться наши потомки. Но, может быть, следует подумать о том, что о Русской революции будет написано столько же лжи, сколько о Французской. И из этой лжи вытечет опять какая-нибудь новая беда. Для нас это ясно...

Разумеется, время для изображения нашей трагедии во всем ее объеме, так сказать, с журавлиной высоты, еще не наступило. Невозможно, с другой стороны, пока и интимное изображение нашей жизни, т.е. как мы любили, ненавидели, страдали и радовались – ключ, без которого, конечно, будущие историки ничего не поймут. Или поймут вкривь и вкось, как это они всегда и делают...»

Вот и мы, дальние потомки Василия Шульгина – «последнего очевидца» почти всех важнейших событий ХХ века, будем читать и перечитывать его мемуары, пытаясь понять и прочувствовать, «как это было» в те суровые годы, когда судьба России висела на волоске, чтобы попробовать разобраться при помощи этого «ключа» во всём том, сложном и противоречивом, что привело нас к «новой беде», к национальной трагедии 1991 года, к катастрофе и распаду Великой Державы, и что можно и надо сделать для того, чтобы спасти всё то, что ещё можно и нужно спасти, восстановить всё то, что ещё можно и нужно сохранить.

«Ничто никогда до конца не потеряно ни в политике, ни в истории. Никого нельзя считать окончательно и бесповоротно проигравшим», - такими словами заканчивается вступление к книге В.В. Шульгина «Тени, которые проходят». Не могу не согласиться ними.

Обсудить