Не Колыма победила Аушвиц…

…Но подменять суть праздника Победы над нацизмом проевропейским халоймысом и доморощенным словоблудием про сталинизм и ГУЛАГ – это махинации политиканов-наперсточников. Их цель – размыть суть событий, уравняв коммунизм и фашизм. Не Колыма победила Аушвиц, как заметил кто-то в дискуссии на TV7, а объединённые силы союзников сломали хребет фашистскому монстру.

В канун Дня Победы, 9 Мая и после праздника нашлось о чём поспорить и что вспомнить… Предлагаем вашему вниманию точку зрения и воспоминания «в тему» журналиста Ильи Марьяша (еврейский портал Молдовы dorledor.info)

В канун Дня Победы, разумеется, нашлись желающие на всех телеканалах поспорить о том, как переформатировать этот праздник в День Европы. Так, муниципальный советник юрист Теодор Кырнац на Publika пытался убедить общественного деятеля Ольгу Гончарову в том, что отмечать 9 Мая целесообразнее на Мемориале воинской славы. Заодно – и концерт там проводить, дабы не раздражать группу чувствительных унионистов. Ему резонно ответили: на мемориале уместнее реквиемы и молитвы, а не выступления звёзд эстрады.

Концерт на кладбище?

Мне вспомнился демарш «чибриковцев», которые в декабре 2009-го бросились защищать Штефана чел Маре от экспансионистской атаки. Маргиналы из прихода Св. Матроны «демонтировали» праздничную Ханукию и бросили её к подножию памятника господарю. Этим вандалам-антисемитам и их покровителям показалось, что они придумали железный аргумент для своей агрессии – защита Штефана (?!). Нам было сказано (фигурально, разумеется): ваше место у параши – устанавливайте свои ужасные антихристианские символы где-нибудь на Еврейском кладбище, у мемориалов жертвам погрома или узникам гетто. Вот там и празднуйте!

Вменяемая общественность не оценила смелого полёта мысли протоиерея Анатолие Чибрика, его патронов и прихожан. Во-первых, Штефан чел Маре всю свою многотрудную деятельность хоть и посвятил защите христианства, но не от иудеев. Во-вторых, Ханукия – пусть и не православный, но уж никак не антихристианский символ. В-третьих, Еврейская община не выбирала места для установки Меноры – пятачок так называемого сквера Европы нам предложила столичная примэрия. Вы спросите: что общего с концертом? Да аргумент тот же: мол, святое место, поэтому идите от него подальше – к воинским захоронениям оккупантов.

Напомню, что площадь Великого национального собрания и прежде не была заброшенным пустырём: она несколько десятилетий являлась площадью Победы – особым местом для многих тысяч наших сограждан. Молодые унионисты в полемике заявляют, что именно там их отцы «завоевали свободу и независимость». Не совсем так: эти скороспелые плоды демократии свалились сами. Осталось их лишь подобрать и бестолково распорядиться ими во имя всеобщего блага (с максимальной выгодой для себя). Однако согласен и с теми, кто предлагает цивилизованно, на основе взаимного уважения и муниципального регламента, разводить по времени и месту проведения разные мероприятия.

Просто орать своё – не конструктивно

Но подменять суть праздника Победы над нацизмом проевропейским халоймысом и доморощенным словоблудием про сталинизм и ГУЛАГ – это махинации политиканов-наперсточников. Их цель – размыть суть событий, уравняв коммунизм и фашизм. Не Колыма победила Аушвиц, как заметил кто-то в дискуссии на TV7, а объединённые силы союзников сломали хребет фашистскому монстру.

Выказать уважение ветеранам и поздравить друг друга с Победой отнюдь не означает забвения памяти жертв культа личности, сталинского террора. Но разные национал-либералы должны, наконец, понять: никто не будет им в угоду говорить только о том, о чём они любят, – о депортациях в Сибирь. Эти и другие злодеяния советской власти не могут оправдать отрицание Холокоста и геноцид при Антонеску.

Да, тем нашим согражданам, кто ментально ближе к СССР и России, неприятна даже справедливая критика советского строя (в особенности – из враждебных уст). А тяготеющим к Румынии не очень хочется слышать (от «молдовенистов» и «оккупантов») о коричневых страницах её истории. Заставить одну сторону замолчать и почтительно слушать, как на неё орут оппоненты, не получится. Не слыша друг друга, просто орать своё – не конструктивно.

Даже местные политики и обозреватели праворадикального толка в большинстве своём не поддержали оригинальную идею объявить День Победы поводом для траура и скорби. Этот праздник вполне радостно (пусть и со слезами на глазах) отмечают во многих странах Европы, включая Австрию и саму Германию, которых силы антифашистской коалиции освободили от нацизма. И государства, формально проигравшие и обиженные, понимают, что, по большому счёту, и они тоже выиграли, избавившись от коричневой чумы. Наши национал-либералы, оплакивающие результаты Второй мировой, сильно заблуждаются в отношении альтернативы. Они тешат себя беспочвенными иллюзиями. Да, качество дорог и пива было бы выше, но какой ценой? Иной исход войны стал бы Катастрофой далеко не только для евреев.

Танк и самолёт

Так называемым военно-патриотическим воспитанием в «Молодёжке» я не занимался. На этом участке сидел известный ныне в нашей общине журналист Владимир Аникин, потом – участник Великой Отечественной Яков Гуревич. (Сейчас он в Израиле, в следующем году ему стукнет уже 90.) Совместно с ДОСААФ он вёл ежемесячную страницу «Патриот». Активно сотрудничал с Республиканским штабом походов по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа. Штаб возглавлял «молдавский Маресьев» полковник Е. И. Красовский. (Ещё подростком я часто видел Евгения Ивановича через забор – его «каса пе пэмынт» с большим участком на Костюженском шоссе соседствовали с нашим жилым домом. Там уже давно поликлиника МВД.)

Вдохновлённый розыском героев Брестской крепости, который по ТВ вёл Сергей Смирнов, Е. И. Красовский организовал движение поисковиков и в Молдавии. И ему тоже стали приходить письма отовсюду, иногда адрес звучал совсем кратко: «однорукому полковнику». Яков Абрамович тепло написал и о Красовском, и о нескольких успешных поисках, которые провели красные следопыты. Так, например, появились очерки об отважной лётчице Марии Кулькиной, сбитой фашистами в небе Молдавии. А затем – и книга «Её звали Мария».

Операции «Самолёт» предшествовала операция «Танк», которую осветили (тоже сначала в «ММ», а потом – в отдельной книжке и документальном фильме «Шагнувшие в бессмертие») поэт Рудольф Ольшевский и редактор Владимир Расстригин. В 1944-м под Кошницей ночью с обрыва свалился и затонул Т-34 из 135-й танковой бригады. В нём оказались Герои Советского Союза И. Шикунов и Г. Корнеев, оба погибли. Спустя 24 года боевую машину нашли и вытащили на берег, вскоре она заняла место на Кургане Славы. По обнаруженным документам удалось восстановить многие детали и рассказать читателям об этой трагедии.

Монополизировать сенсацию было невозможно, поэтому мои коллеги по «Молодёжке» вступили в соревнование с журналистами «Советской Молдавии», а эта партийная газета была ежедневной (в отличие от комсомольской, выходившей трижды в неделю). Как-то, в разгар творческой гонки, «ММ» и «СМ» получили одновременно по пачке фото из архива. У «Молодёжки» вёрстка заканчивалась, и продолжение материала на эту тему уже стояло в номере, поэтому было ясно, что соперники вырываются вперёд.

Тут наших осенило: освободить на соседней полосе колонку и дать туда все фото – мол, вот снимки, которые мы публикуем «вне очереди»…

Авторы из «Советской…» взбеленились и спустя несколько дней напечатали ехидную реплику: «молодёжкинцы» так спешили, что одного танкиста впопыхах потеряли. Вот тут партийцы сильно облажались: об единственном члене экипажа, который сумел вынырнуть, поначалу ничего не было известно, поэтому решили навести справки и послали запросы. Прошло ещё несколько дней – и «молодёжкинцы», уже располагавшие точной информацией, рассказали и об этом «потерянном в спешке» бойце. (Значительно позже «Операция "Танк"» была оцифрована – при желании вы без труда найдёте её в Интернете.)

Почти все павшие – евреи

Ещё об одной военной трагедии вы скоро прочтёте в книжке Владимира Расстригина, который подробно вспоминает, как в начале 70-х искали следы погибшей группы советских парашютистов, заброшенных в тыл врага. «Еврейское местечко» писало об этом 8 лет назад:

«Для борьбы с оккупантами 25 сентября 1941 года советское командование выбросило парашютный десант вблизи села Драсличены. В группу входили известные деятели бессарабского революционного движения: М. Я. Скворцов (Лейбович), Я. Т. Богуславский, И. М. Моргенштерн (глава Сорокского подполья), Э. С. Гринберг (она ещё раньше за большевистскую пропаганду отсидела срок в румынской тюрьме), секретарь Слободзейского райкома комсомола Я. М. Маслов, С. П. Брухис, И. И. Гринман. Они должны были пробраться в Кишинёв и оттуда установить связь с партизанскими и подпольными организациями, действовавшими на территории края.

Им не повезло: их сразу же обнаружил карательный отряд. Подпольщикам пришлось поодиночке вступить в неравный бой. Двое были убиты, четверо застрелились последними патронами, не желая попасть в плен, троих схватили и расстреляли. Почти все павшие – евреи.

30 лет спустя на границе двух сёл, на окраине Драсличен, торжественно открыли памятник погибшим. Среди участников митинга был и пионер Михаил Б., который, проезжая мимо через 30 с лишним лет, поразился состоянию памятника и привёз туда нашего корреспондента. От примара, который поначалу не мог понять, о чём вообще идёт речь, они узнали, что «там похоронили каких-то евреев». И пока председателем колхоза был еврей (Ефим Михайлович Мановец), за монументом ухаживали, там детей в пионеры принимали. Потом председатель умер, настали смутные демократические времена. Местные жители всё, что можно было украсть и ободрать для строительно-хозяйственных нужд, оприходовали».

По следам Леонида Ильича

Помню, как на страницах «ММ» отмечалось 30-летие Великой Победы. Решили дать по полосе из каждого города-героя. Не мне выпало воспеть подвиг тех, кто «отсиживался в окопах Сталинграда», поэтому полетел на юг и подготовил две страницы – об обороне Керчи и Новороссийска. Видать, еврейское самосознание тогда ещё не пробудилось, поэтому и в голову не пришло, что, например, Герой Советского Союза Цезарь Куников, захвативший плацдарм «Малая Земля», – наш соплеменник.

На днях показали по ТВ документальный фильм об Аджимушкайских каменоломнях (это в Керчи), где тысячи жителей и попавших в окружение бойцов Красной армии пять с половиной месяцев держали оборону. Оккупанты их заблокировали, травили газами и периодически взрывали. Множество погибших, сошедших с ума, застрелившихся, убитых при попытке добежать до колодца, расстрелянных энкавэдэшниками за пораженческие настроения...

В конце этой реконструкции событий пожилой ветеран рассуждает: да, можно было выйти, сдавшихся немцы обычно не расстреливали… Может, так и надо было сделать? Но если бы мы вышли из Брестской крепости, говорит он, отступили под Москвой и Ленинградом, не стали оборонять Дом Павлова и вот эти каменоломни, то что стало бы? Хороший вопрос. Наверное, в Кишинёве, на радость либералам, там, где раньше стоял стандартный памятник Сталину, торчала бы помпезная статуя Иону Антонеску, а неподалёку, на месте Штефана, возвышался бы как минимум 50-метровый монумент Адольфу Гитлеру.

Дядя Вася

Из самого ближнего круга моих родственников на Великой Отечественной отличились дядя Вася и дядя Изя. С детства я запомнил их в военной форме. Всегда любил и уважал, часто вспоминаю с тёплым чувством.

Василий Ионович Меерович был сыном профессионального революционера, сосланного в Сибирь, в Вилюйск. Там Иона Меерович и умер от воспаления лёгких (спасал кого-то из проруби). Сын был назван Васей в честь его друга.

Как инженер-строитель был мобилизован ещё перед войной. Воевал в сапёрных войсках. В должности майора командовал отдельным саперным батальоном на правах полка. Но это не с самого начала. А до этого отступали до Сталинграда. Офицеру В. И. Мееровичу даже удалось тогда из бесформенной массы сформировать что-то регулярное. Он был на Сталинградском фронте в районе Калача, где 23 ноября 1942 года (в рамках операции «Уран») замкнулось кольцо вокруг 6-й армии вермахта. При наступлении воевал на 2-м Украинском фронте. Войну закончил в Вене. Его ещё долго не демобилизовывали.

После войны он работал главным инженером Винницкой областной проектной организации. Наша семья жила по соседству. Дядя Вася был умница и бравый красавец (на снимке он не совсем по форме – в белом кителе из трофейного материала). Однажды моего малолетнего двоюродного брата-киевлянина спросили, кого он любит больше: своего папу Изю или дядю Моню, моего отца? На этот умный вопрос Гарик ответил просто: дядю Васю.

Дядя Изя

Исаак Самойлович Бреслер в составе 5-й бригады Родимцева участвовал в боях под Киевом в 1941 году. Вышел из окружения с оружием в форме и с документами, затем в составе 13-й гвардейской дивизии Родимцева воевал под Сталинградом, освобождал Прагу. До демобилизации в 1947 году – в гарнизоне Вены. Капитан медицинской службы. Дядя Изя был женат на моей красивой тёте Жене. Невысокий, общительный, располагающий добряк.

Когда Бреслеры после войны вернулись в свою киевскую квартиру на Красноармейской, она оказалась занята офицером, который посоветовал им возвращаться в Ташкент. Дядя Изя поехал в комендатуру, которой командовал его сослуживец. Тот выделил взвод, чтобы помочь вынести и внести вещи.

Работал ветврачом Дарницкого мясокомбината, с 1961-го преподавал микробиологию в техникуме мясо-молочной промышленности.

Очень любил шахматы и мог целое воскресенье, доводя жену до бешенства, играть партию за партией. Чаще всего тайком – со своей сестрой-разрядницей... Однажды он шёл по улице с авоськой, в которой были бутылки от кефира. Его остановил подвыпивший жлоб и спросил, который час. Дядя Изя охотно ответил. Тот сказал: «Через пять минут поцелуй меня в задницу!» Если бы он ограничился только этим, то никакого продолжения, скорее всего, не последовало бы, но бугай имел неосторожность добавить: «…жидовская морда». В ту же секунду дядя Изя взмахнул своей сеткой – и грубиян рухнул с окровавленной головой. (Вы правы: евреи вообще страшные агрессоры, некоторым плюнь в морду – сразу драться лезут.) Дядя Изя моментально испарился с места события и, возможно, не сознался бы, но поражённая соседка зафиксировала…

Как-то я гостил у них в Киеве (одна большая комната). Ночью звонит телефон: «Это аптека?» Дядя Изя уточняет, где находится позвонивший, какую аптеку он ищет и что именно ему нужно, объясняет, куда надо пройти. Хотя тётя тоже была медиком, но в эту минуту она почему-то хотела убить и позвонившего, и мужа.

Главный инженер проектной организации и ветврач мясокомбината – казалось бы, хорошая престижная работа для толковых специалистов… Да, однако в советское время она считалась не столько ответственной сколько рисковой: чуть что – можно было и партбилет положить на стол, и за решётку загреметь… Но, как завершает свои программы «Следствие ведут знатоки» Леонид Каневский, «это уже совсем другая история», которая ко Дню Победы непосредственного отношения не имеет.

Обсудить