Советский солдат в Германии

Какими видели нас они и какими видели их мы

Советский солдат в ГерманииФоторепродукция РИА Новости

В трудные дни 1941 года, когда немецкие войска рвались к Москве и Ленинграду, солдаты и офицеры Красной Армии верили в то, что перелом в войне наступит и враг будет разбит. Три года спустя наши деды и прадеды перешли границу Германии. Что они чувствовали и о чем думали, собственноручно зафиксировано ими в письмах и воспоминаниях.

На фото - Берлин, середина мая 1945 года. Солдаты раздают кашу горожанам

ЯРОСТЬ БЛАГОРОДНАЯ

“При въезде высокий забор, на стене которого черной краской или углем крупно выведено: “Вот она, проклятая Германия”. Лозунг точно отражает охватившее всех настроение”, - констатировал один из бойцов.

Общее желание мстить за погибших родных и друзей, за разрушенные города и сожженные деревни, за муки и страдания народа было “соткано” из личных переживаний каждого солдата. В апреле 1945 года красноармеец Павел Яблочкин писал матери: “Вот уже год, как я из плена бежал. А за полгода в плену чего я не видел! Нас заставляли насильно смотреть... Стариков, пожилых стариков аккуратно друг против друга рядами в землю по пояс живыми зарывали, паклю расстилали меж ними. Облив керосином и из пламени услышав душу раздирающие вопли, проклятые, они деревянно, как идолы, все хохотали... Таких ребятишек, как Алик, из рук матерей вырывали и тут же, взявши за ноги, с размаху в колодец бросали... Напакостив, гады, они удирают. Как призраков, сейчас боятся нас. Но правда настигнет и везде их найдет. Суд им правдивый суровый народ всего мира за бездну страданий и муки после войны учинит”.

Павел Яблочкин погиб за несколько дней до Победы...

Показательны настроения женщин-военнослужащих (на 1 января 1945 года их было 70 647 офицеров, 113 990 сержантов и 276 809 солдат). “Я думала, что когда мы войдем в Германию, то у меня ни к кому пощады не будет. Сколько ненависти скопилось в груди! Почему я должна пожалеть его ребенка, если он убил моего? Почему я должна пожалеть его мать, если он мою повесил? Почему я должна не трогать его дом, если он мой сжег?.. Хотелось увидеть их жен, матерей, родивших таких сыновей. Как они будут смотреть нам в глаза?..” Такими вопросами задавалась не одна санинструктор Софья Кунцевич.

Иной вопрос неожиданно возник у старшего сержанта артиллерии Всеволода Олимпиева: “Хмурым февральским утром полк перешел границу рейха... Мы уже три года готовились мстить фашистам. Теперь возник вопрос: конкретно кому и как?”

НЕМЕЦКИЙ БЫТ ГЛАЗАМИ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ

Немецкая исследовательница Эльке Шерстяной, прочитавшая сотни солдатских писем, утверждает: “Первое, что отметили красноармейцы в Восточной Пруссии, и что произвело на них впечатление, - это дороги. Даже деревенские улицы и дороги, связывавшие маленькие населенные пункты, были в хорошем состоянии. Обращало на себя внимание и наличие канализации в сельской местности, обилие в немецких хозяйствах скота, хорошая оснащенность этих хозяйств техникой и инвентарем, наличие в них большого количества крупных и прочных хозяйственных построек”.

“В Германии мы увидели, что такое цивилизация. Даже к самому маленькому немецкому поселку вела асфальтированная дорога. Все деревья вдоль дорог были пронумерованы. Кругом чистота. Сельские сортиры были выложены кафелем. Поразили имперские дороги. На обочинах не было телеграфных или электрических столбов. Лента дороги использовалась немецкой авиацией как взлетная полоса, и мы от немецких самолетов в конце войны лиха натерпелись немало. Дома с роскошной, по нашим понятиям и представлениям, обстановкой”, - рассказывал минометчик Наум Орлов.

Его однофамилец, артиллерийский разведчик-наблюдатель Владилен Орлов запомнил обстановку крестьянского дома: “Несколько комнат, обставленных по-городскому. Аккуратные крашеные полы и белые стены. Деревянная мебель. Аккуратная кухня с чистенькой плитой, напоминающей газовую, но отапливаемая угольными брикетами и короткими, почти одинаковыми поленцами. Брикеты и поленца сложены в стенном шкафу столь же аккуратно. В других шкафах полотенца, кухонная одежда. Множество кастрюль, посуды, столовых приборов (ложки, вилки, ножи...) и прочей утвари. Никакого сравнения с бытом нашей деревни. Коптильня. Большой крытый скотный двор... Вот это живут! Опять вопросы: зачем полезли к нам, чего не хватало и когда у нас будет что-то похожее?”

Нравилось, однако, далеко не все. Шерстяной заметила: “У многих советских солдат обстановка немецкого быта вызывала отвращение. Как можно заключить из писем, для характеристики того, что они видели в домах немцев, наряду с определением “награбленное добро” часто употреблялось еще одно - “безвкусица”, “пошлость”. По мнению многих бойцов, в немецких жилищах “пахло мещанством”. Тюли, вазочки, скатерти с узорами и кружевами - все это воспринималось с презрением и брезгливостью... Вполне понятна реакция красноармейцев, когда среди рюш и ангелочков им попадалась на глаза фотография хозяина дома в военной форме. Обращали на себя внимание “порнографические” карточки. “Газеты и особенно журналы наполнены снимками голых мужчин и женщин во всевозможных позах и положениях. Это самая распространенная литература”, - писал боец 1903 года рождения, работавший до войны главным инженером”.

ДЕТИ ВРАГОВ

Отношение красноармейцев к немецким детям потрясло их матерей. Это было приятное удивление, а не шок, испытанный русскими матерями, на чьих глазах немцы калечили, насиловали и убивали их детей. Елизавета Штайм, прятавшаяся с тремя детьми в подвале, вспоминала: “Неожиданно туда зашли четыре красноармейца. Они нас не тронули, а маленькому Вернеру даже дали кусок хлеба и пачку печенья. Я не верила своим глазам”.

А вот свидетельство Владилена Орлова: “При окружении Берлина нас поразило поведение немецких детей. Они выбегали из-за придорожных деревьев или кустов к остановившимся машинам и начинали петь на русском языке (!) наши песни, “Катюшу”, другие и даже “Интернационал”... Наши солдаты бросали им с машин шоколад, консервы, а то и хлеб. Они хватали добычу и убегали обратно, скрываясь в придорожных зарослях. Безусловно, их направляли взрослые...” Взяв Берлин, советское командование взяло на себя и снабжение его населения.

Характерен рассказ участника штурма Берлина Ивана Перфильева о том, как ему и другим солдатам “пришлось в кромешной тьме, почти вплавь, вытаскивать немецких детишек, женщин, стариков из затопленного фашистами подвального помещения. Не могли мы, советские люди, смотреть на гибель детей...”

Это отношение к детям запечатлено в памятнике воину-освободителю в берлинском Трептов-парке.

МИФ О МИЛЛИОНАХ ИЗНАСИЛОВАННЫХ НЕМОК

Популярностью на Западе пользуется миф о двух миллионах немок, якобы изнасилованных красноармейцами. Эту клевету изобрели главный лжец Третьего рейха Йозеф Геббельс и английский историк Энтони Бивор. Первый, как только Красная Армия вступила в Германию, заявил: “В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет”. Второй “подсчитал”, что таких набралось два миллиона.

Следом в дело вступили “независимые” западные СМИ. В 2002 году в статье “Части Красной Армии насиловали русских женщин, которых освобождали из концлагерей” британская The Daily Telegraph сообщила: “Советские солдаты рассматривали изнасилование, нередко осуществлявшееся на глазах мужа и членов семьи женщины, как подходящий способ унижения немецкой нации, считавшей славян низшей расой, сексуальные контакты с которой не поощрялись. Российское патриархальное общество и привычка к разгульным кутежам также сыграли свою роль, но более важным было негодование при виде относительно высокого благосостояния немцев”.

“Жареную тему” сразу же подхватили сателлиты Запада. Так, киевский еженедельник “Зеркало Недели”, намекнув, что “памятник советскому солдату в Трептов-парке в Берлине - известная фигура воина с ребенком на руках - имела для немцев иное значение, нежели для советских людей”, “уточнил”: “До двух миллионов немецких женщин и девушек были изнасилованы советскими солдатами с начала боев в Восточной Пруссии до осени 1945 года, из них 500 тысяч - на территории советской зоны оккупации, то есть будущей ГДР”.

Где красноармейцы изнасиловали еще полтора миллиона немок, “Зеркало Недели” выясняет до сих пор. А британским журналистам заметим, что день освобождения узники концлагерей вспоминали как самый счастливый в их жизни. Все они, как бывший премьер-министр Франции Эдуард Эррио, помнили о том, что своим спасением обязаны советскому солдату. Большой грех на душу взяли британские журналисты, выставив освободителей насильниками. Такого в нашей истории не было. Возможно, это сюжет из английской колониальной истории. Да и концлагеря - британское изобретение времен англо-бурской войны...

Изнасилований было немного. И не только потому, что могли расстрелять. Философ и писатель Александр Зиновьев, штурмовавший Берлин на “Ил-2”, вспоминал: “Германия поразила нас обилием общедоступных женщин... В одной деревне нас распределили на ночлег по домам. Хозяин дома, старик, вышел к нам и предложил в наше распоряжение дочь и внучку. В руках у него был лист бумаги, в котором расписывались те, кто пользовался его “гостеприимством”. Немцы чувствовали себя соучастниками Гитлера и виновными в том, что немецкая армия творила в Советском Союзе. Они ожидали нечто подобное и со стороны советской армии. И готовы были услужить чем угодно, и в первую очередь - женским телом”.

Поведение немок удивило и Наума Орлова: “Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется “фрау”, лет 45-ти... Она заявляет, что является ответственной по кварталу, и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат... Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали вместе с ее готовым к обслуживанию “отрядом”. Вообще немецкая покорность нас ошеломила. Ждали от немцев партизанской войны, диверсий”.

Мифу о массовых изнасилованиях противоречит “диверсия”, отраженная в политдонесении: “Командир взвода автоматчиков дивизии старшина Шумейко... имел с местной жительницей немкой Эммой Куперт, 32 лет, половое сношение продолжительностью более суток, причем зашедшему к ней в дом с проверкой патрулю Куперт пыталась выдать старшину Шумейко, находившегося в шелковом белье под одеялом, за своего мужа, от рождения глухонемого и потому освобожденного от службы в немецкой армии. Однако старшим патруля Шумейко был опознан и доставлен в часть”.

ПОСТСКРИПТУМ

Облик советского солдата оказался не таким, как изображала нацистская пропаганда. Общее впечатление выразила берлинка Элизабет Шмеер: “Нам говорили нацисты, что если придут сюда русские, то они не будут нас “обливать розовым маслом”. Получилось совершенно иначе: побежденному народу, армия которого так много причинила несчастий России, победители дают продовольствия больше, чем нам давало прежнее правительство. Нам это трудно понять. На такой гуманизм, видимо, способны только русские”.

Центральная профсоюзная газета «Солидарность». 2013. 8 мая

Обсудить