Наш человек в России

Свобода слова к нам отныне

Обращена изнанкой жуткой:

Печать была рабыней,

А стала проституткой.

На-днях в Кишинев приезжает известный московский писатель Кирилл Ковальджи- наш соотечественник, родом из бессарабского села Ташлык, что под Аккерманом (ныне г.Белгород-Днестровскийв Украине), начавший свой творческий путь в Кишиневе еще в 1955 году. Видный литератор и общественный деятель, автор множеств книг поэзии и прозы, а также переводов, в том числе из молдавских писателей, Кирилл Владимирович никогда не порывал связей с родным краем, здешними читателями и собратьями по перу. Вот и на сей раз запланировано несколько творческих встреч с читателями и мастер-класс с начинающими литераторами. В этой связи мы попросили друга московского гостя русско-молдавского писателя Бориса Мариана рассказать подробней о нем и его творчестве.

1

«Я человек простой и говорю стихами» – таков традиционный зачин моих выступлений перед читателями. Вот и сейчас, начав писать про нашего московского гостя и земляка, моего старшего товарища, в некотором смысле даже наставника Кирилла Ковальджи, я вспомнил стихи, которые посвятил ему к недавнему 80-летию:

Не ради красного словца

И не из лести

Скажу: такого молодца –

Вот слово чести –

Средь аксакалов твоих лет

И на самом Кавказе нет…

Впервые я увидел Кирилла в Кишиневе году в 1956-ом молодым успешным поэтом, автором первого стихотворного сборника, но уже наставником юных литераторов, собиравшихся на свои посиделки при тогдашней очень популярной, слегка диссидентской «Молодежке», где я проходил в ту пору журналистскую практику, будучи студентом Киевского госуниверситета. Таким же внешне и внутренне собранным, содержательным и утонченно юморным встретил меня Кирилл Ковальджи спустя несколько лет, в Москве, уже писателем союзного масштаба, рецензентом и членом приемной комиссии Литературного института имени Горького, куда я приехал поступать в 1962 году, после пятилетней отсидки в гулаговских зонах. Удивительно, что и тогда, в свои под 40, и в 50, и в 70, и в 75 и сегодня, в 83, он все тот же: аристократично-элегантный, интеллигентный до мозга костей, успешно-талантливый и, главное, общеуважаемый российский писатель. По мере «взрасления» он лишь прибавлял в общественно-литературном весе, закончив служебную карьеру директором крупного московского издательства и отдав дань русской литературе в размере 25 книг поэзии, прозы и мемуарных заметок, а также сотен произведений переведенных на русский язык молдавских, румынских, болгарских, польских, французских и иных иноязычных поэтов и прозаиков.

Так получилось, что, не будучи близким другом, а лишь моим старшим товарищем по писательскому цеху, он принял активное участие в моей литературной судьбе: во-первых, благодаря его усилиям я был принят в Литинститут, куда мне, бывшему политзэку, путь был заказан, во-вторых, он благословил своим напутным словом мой первый неподцензурный сборник стихов Тюремная тетрадь и написал великолепное предисловие к последнему – Нить моей Ариадны, в- третьих, дал мне рекомендацию в Российский союз писателей.

2.

Честно признаться, при всем моем уважении и благодарственных чувствах к Кириллу почти всю свою жизнь я числил его писателем, хотя и крепкой, но все-таки средней руки, т.е. не представлял его себе выдающимся, а сегодня считаю таковым и без иронии называю живым классиком - так же, как и Иона Друцэ, Виктора Астафьева, Евгения Евтушенко. Такой поворот в моем сознании произошел вскоре после вышеописанной встречи с Кириллом перед его юбилеем в молдавском Союзе писателей, на которой, кстати сказать, наш земляк блеснул своей образованностью, полемическим дарованием и дипломатичностью, благодаря которой сумел примирить, хотя и ненадолго, присутствовавших там национал-патриотов и русскоязычных литераторов, По окончании этой незабываемой встречи, когда все переместились в буфет, юбиляр раздал всем желающим свои книжки с автографом. Мне достались «Зерна» - сборник стихотворных афоризмов и сатиристических куплетов о нас и наших нравах («краткостиший», как метко определил сей жанр сам автор) и «Обратный счет» - книга воспоминаний, литературных зарисовок, дневниковых заметок, «размышлянсов» и т.п.

Придя домой, я в тот же вечер зачитался «краткостишиями», сопровождая многие из них восторженными восклицаниями, чем привлек внимание домашних, которые, окружив меня, долго слушали Ковальджи в моей интерпретации. Уложив 4-6 или 8 стихотворных строк весомую философскую мысль или смысл целой монографии – для этого требуются острая социальная зоркость, исключительное поэтическое мастерство, не говоря уже об опыте глубокого мышления. Вчитайтесь:

Не проза, не поэзия,

А желчь, слюна и пот…

Публичная профессия:

Писатель-патриот.

О мощи философско - политического заряда сборника и серьезности его посыла к читателям говорит, например, название одного из двенадцати разделов книжки – «У России – своя колея».

Прощай СССР, салюты, парады…

А солнцу наплевать, что этот мир исчез,

Да и Москва легко сменила транспаранты:

Вчера – КПСС, с утра – Христос воскрес!

Или вот еще не менее актуальное:

Свобода слова к нам отныне

Обращена изнанкой жуткой:

Печать была рабыней,

А стала проституткой.

На мой взгляд, подобные сатирические обобщения роднят Ковальджи с Высоцким и Губерманом, хотя сам он диссидентствующим бардом никогда не был.

Затем два дня и две ночи меня не отпускала от себя книга «Обратный отсчет». Естественно, сильнее всего в ней притягивало наиболее родное-близкое: воспоминания о бессарабском детстве и юности автора, страшные эпизоды войны и скитаний беженцев, путевые заметки из Румынии, включая рассказ о казни четы Чаушеску, да еще воспоминания о кишиневской полупровинциальной жизни 50-60-х годов, где значительное место занимает литературные зарисовки больших и малых молдавских литераторов (Ем.Букова, Андрея Лупана, Василе Василаке, Самсона Шляху, Пауля Михни, Ихила Шрайбмана и др.).

Столь же увлекательно и добротно написаны портреты многих московских писателей, артистов, художников. Восторгают и радуют своей мудрой откровенностью размышления о важнейших политических событиях в СССР и новой России. Очень интересно было, к примеру, проследить за эволюцией самосознания самого свидетеля эпохи – от совково-догматического до евро-демократического. В этой весьма поучительной книге Кирилл Владимирович проявил себя и как отличный эссеист, именно когда этот жанр, требующий особого мастерства и культуры, сильно оскудел в российской литературе.

Итак, эти две книги перевернули мое представление о Кирилле Ковальджи, подняв его в моих глазах на вершины современной русской словесности. А третья, свежеизданная и только что прочитанная– «Мозаика» (Москва,изд.Академия, 2013г.)--утвердила меня в этом. Тем более, что и она написана в том же жанре, я бы сказал, литературных жемчужин и опять-таки о великих и малых мастерах слова, о нашем писательском ремесле.

Каждый выдающийся писатель приносит в литературу свою жизнь, свою судьбу и сверх того – свою малую родину. Тем он и интересен читателю, а также историку литературы. Через свою прозу (в особенности, «Лиманские истории» и «Свеча на сквозняке») Ковальджи привнес в русскую литературу колорит нашего молдавско-бессарабского края, его красоту и боль, историю, своеобразных героев. Можем ли мы не гордиться таким писателем?..

__________________________________________________________________________________________________________________________

P.S.Для желающих пообщаться и приобрести книги К.Ковальджи сообщаем место и время запланированных творческих встреч:

30 сентября, в 13 часов, – в Славянском университете

(ул.Флорилор, 28/1);

1 октября, в 17 часов, - в Российском Центре науки и культуры

(ул.Александри,141/1);

2 октября, в 18.15 часов, – в книжном магазие «Librăria din Сentru»

(пр.Штефан чел Маре,126).

Обсудить