Юрий Лянкэ: Евроинтеграция - это не противопоставление взаимодействию со странами СНГ и, безусловно, в первую очередь с Россией, с Украиной, Белоруссией

Молдова в целом и Приднестровский регион в частности, на наш взгляд, являются очень хорошей площадкой для того, чтобы показать, что Запад и Восток здесь могут сотрудничать на благо, во-первых, людей, граждан, ну и на благо создания здесь зоны стабильности и процветания

Гости:

Описание: http://echo.msk.ru/att/avatar_s/element-682736-picture-000.jpgЮрий Лянкэ премьер-министр Молдовы

Ведущие:

Описание: http://echo.msk.ru/files/avatar_s/680010.jpgАлексей Венедиктов главный редактор "Эха Москвы"






А.ВЕНЕДИКТОВ: Господин премьер-министр Юрий Лянкэ, мы приехали к вам сюда с Наргиз Асадовой в преддверии встречи стран Восточного партнерства в Вильнюсе 28 ноября. И вот перед этой встречей я хотел бы задать вам вопрос: вы чувствуете в отношениях с Россией в связи с этим похолодание, потепление? Вообще сколько градусов накануне этой встречи?

Ю.ЛЯНКЭ: Во-первых, рад вас приветствовать здесь и рад возможности познакомиться лично с вами. Во-вторых, хотел подчеркнуть, вы когда спрашивали, что нам осталось примерно месяц до саммита в Вильнюсе, что до саммита в Вильнюсе я 20-го, если не ошибаюсь, ноября буду в Петербурге. И там будет встреча глав государств СНГ.

Я к чему это упоминаю? Показать еще раз, что наша евроинтеграция, все наши планы, связанные с Вильнюсом и после Вильнюса ни в коей мере не приходят в противоречие с нашим другим очень важным вектором развития – это взаимодействием со странами СНГ и, безусловно, в первую очередь с Россией, с Украиной, Белоруссией и так далее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но вы ошибаетесь, господин премьер-министр. Это вы так считаете. Но мы видим на примере с Украиной, что российское руководство считает иначе. И вы должны к 20 ноября быть к этому готовы.

Ю.ЛЯНКЭ: Вы знаете, буквально 2 или 3 недели назад я общался с Дмитрием Анатольевичем по телефону. И как и другие беседы, когда я был министром иностранных дел... Ну, я присутствовал при беседах моего предшественника, господина Филатова. Меня всегда очень поражала интеллигентность господина Медведева и тот факт, что он никогда, ни разу не ставил вопрос вот таким образом, ребром, так сказать – или туда, или с нами. Мне всегда казалось, что он находит... Он, во-первых, с пониманием относится к нашим задачам, к тому, как мы видим свои собственные национальные интересы.

Я никогда не забуду, как мы были в Огареве на пресс-конференции после встречи официальной делегации, и кто-то из корреспондентов спросил господина Медведева (он уже будучи премьер-министром), в какой мере Россия настаивает на том, чтобы Молдова присоединилась к Таможенному союзу. И он сказал, что каждая страна должна исходить из своих национальных интересов, из своего понимания, и Россия будет с уважением к этому относиться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И вы в это верите?

Ю.ЛЯНКЭ: Для меня очень важны слова и заявления первых лиц российского государства. Буквально сегодня меня спрашивали западные корреспонденты, как мы оцениваем высказывания, допустим, господина Рогозина. Вы знаете, что он часто у нас здесь бывает. С ним довольно-таки легко общаться в офисе, чуть-чуть тяжелее тогда, когда он уходит в публичную, так сказать, сферу. И некоторые его заявления не совсем вписываются в эти официальные заявления, которые делаются российскими лидерами.

Но я его, допустим, очень четко спросил на нашей встрече, его мнение, его позицию как вице-премьера – не просто как гражданина РФ, но как вице-премьера по отношению к целостности республики Молдова. И он сказал, что, безусловно, он как и РФ признает территориальную целостность, суверенитет республики Молдова.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, мы еще поговорим про это. Наргиз?

Н.АСАДОВА: Ну, судя по тому, что вы собираетесь подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом, то вы рассматриваете как национальные интересы Молдовы – это евроинтеграция. Какую реакцию со стороны Москвы вы ожидаете? Ну, подскажу конкретно: например, что касается эмбарго на поставку молдавской продукции в Россию.

Ю.ЛЯНКЭ: Давайте попытаемся чуть-чуть уяснить понятия, что значит евроинтеграция? Потому что иногда многие люди, эксперты даже используют какие-то термины, но пытаясь тем самым уйти от сути проблемы. Для нас евроинтеграция – это означает в конечном-то этапе возможность стать членами Европейского союза. И мы никогда этого не скрывали. Для нас это фундаментальная задача нашей внешней и, что очень важно, внутренней политики. И когда я говорю о внутренней политике, это означает, что мы стремимся к тому, чтобы построить такую политическую модель, такую экономическую составляющую, которая основывалась бы на тех ценностях, на тех стандартах, на тех принципах, которые существуют сегодня в странах Европейского союза и которые показали свою жизнедеятельность. Это означает жизнеспособные политические институты, которые существуют в первую очередь для граждан, а не наоборот. Это означает эффективную борьбу с коррупцией, это означает информированную юстицию и другие институты власти. Это означает в первую очередь, что мы сможем вернуть нашим гражданам доверие в это государство и в будущее этого государства.

Это было очень важно нам сказать, кстати, с первых дней, когда мы пришли к власти еще в 2009 году. И, кстати, мы об этом говорили и в Брюсселе. Но то же самое мы повторяли и в Москве. И тем самым мы пытались сделать так, чтобы мы стали понимаемыми политиками, чтобы наш курс был очень четко осознан и понят и в Брюсселе, и в Москве.

Потому что коммунисты очень часто, находясь у власти здесь в Молдове до 2009 года, использовали совершенно разную терминологию, одну в Брюсселе, другую в Москве. Я считаю, что это было совершенно неправильно и это только создавало нам проблему. Это во-первых.

В том, что касается отношения Москвы к этой задаче.

А.ВЕНЕДИКТОВ: К задаче по Восточному партнерству. Подождите, мы говорим о...

Ю.ЛЯНКЭ: Вот к этой задаче, к нашей европейской интеграции отношение Москвы. Об этом был вопрос. Я не исключаю, что, возможно, у некоторых политиков, руководителей в России есть определенное нервозное отношение к нашему стремлению приближаться к Европейскому союзу, потому что восточное партнерство – это нечто иное как только инструмент и механизм для того, чтобы мы дошли до своей конечной цели. Это непонимание, может быть, существует из-за того, что не совсем ясно, как мы туда придем, не совсем, может быть, ясно, что это будет означать даже в том же коммерческом плане, торговом плане, вот, наши обязанности, которые мы примем на себя в рамках свободной торговли с Европейским союзом, как это повлияет на наши отношения коммерческие и торговые с РФ.

Потом давайте не забудем еще одну простую элементарную вещь. Мы сегодня живем все на постсоветском пространстве. Империя рухнула 22 года назад, но, тем не менее, я уверен, что определенная ментальность, определенные повадки, определенные реакции еще живы. И поэтому иногда, наверное, к сожалению, зачастую многие политики (я сейчас не говорю только о РФ), может быть, руководствуются больше эмоциями, чем определенными рациональными аргументами и фактами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, эмоции в политике тоже важны, господин премьер-министр, и многое эмоции определяют. И в этой связи, все-таки, вопрос моей коллеги. Мы сейчас постараемся селектировать несколько тем. Мы же видим реакцию российского руководства на такое же движение Украины. Там было четко и ясно сказано «или, или». Или Таможенный союз и пространство СНГ для вас, или ваша ассоциация и мы закроем для вас наши рынки, ну, или ограничим их. Вам же такое тоже, наверное, говорили?

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, нам такого не говорили. Нам говорили о том, что, в принципе, нужно очень детально ознакомиться с положениями вот этого будущего договора о свободной торговле с Европейским союзом и посмотреть, в какой мере они противоречат нашим существующим обязательствам.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И в какой, господин премьер-министр?

Ю.ЛЯНКЭ: Вы знаете, когда мы разрабатывали и обсуждали с нашими европейскими партнерами конкретные статьи, положения этого договора о свободной торговле, мы полностью исходили из принципов Всемирной Торговой Организации. Мы исходили из понимания очень четкого того, что между нашими сегодня существующими обязательствами в рамках свободной торговли в СНГ и будущими обязательствами не существует никаких противоречий.

Вы сами понимаете, что для такой маленькой страны, какой является республика Молдова, где внутренний рынок не совсем большой, это означает, что привлекательность для иностранных инвестиций только в молдавском рынке не такая уж и большая. А вот иметь такую возможность торговать и на Восток, и на Запад в беспошлинном режиме – ну, это манна небесная.

Поэтому я уверен, что любой трезвомыслящий политик... Я почему это подчеркиваю? Потому что у нас есть оппозиция, которая, на мой взгляд, мыслит совершенно только идеологическими какими-то терминами и совершенно конъюнктурными, а не прагматическими. Поэтому совершенно очевидно, что у нас очень важно иметь вот эту свободную торговлю с Востоком, то есть с СНГ, но и очень важно сделать так, чтобы у нас появился тот же режим торговли, что позволит нам обеспечить рост нашего (НЕРАЗБОРЧИВО) туда. А это, не забудьте еще раз, господин Венедиктов, это 500 миллионов людей с очень большой покупательной способностью.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не верю, что вы такой наивный и верите, что так оно и будет. Так не бывает.

Ю.ЛЯНКЭ: Вы знаете, меня очень часто... Мне этот вопрос часто задают, как я отношусь к некоторым заявлениям в Москве. Я об этом очень чистосердечно говорю, для меня самое важное – это, во-первых, наше понимание, наше видение, наша способность наше видение воплощать в жизнь и наша возможность сплоченно эти задачи выполнять. Потому что нам самое важное – доказать, что у нас есть не только вот это понимание наших общих задач, а показать нашим гражданам, каковы преимущества от нашего видения того, как мы к этому движемся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы сейчас сказали одну очень важную вещь. Москва может иметь свои интересы, но мы ими пренебрежем ради интересов молдовского народа.

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, я этого не говорил. Я говорил, что самое главное, безусловно, для нас – интересы молдавского народа, наше понимание. Я совершенно уверен, глубоко уверен, что наши интересы не противоречат интересам граждан РФ, не противоречат интересам РФ в целом, потому что к чему, в принципе, мы стремимся? Что означает европейская интеграция? Это означает создание такой модели здесь жизни, которая будет благоприятна не только этническим молдаванам, но и этническим русским, этническим украинцам, болгарам и так дальше. Это означает и также создание зоны предсказуемости, это означает создание зоны стабильности.

Россия, ведь, много говорит о том, что мы должны построить систему безопасности от, не знаю, Северной Америки до Дальнего Востока, которая зиждилась бы на определенных принципах. Вот, Молдова, если сможет стать таким регионом, такой страной, где будет стабильность, а не нестабильность, которая, к сожалению, сегодня еще существует, вот, мы будем способствовать тому, чтобы эта архитектура, основанная на всеобщей безопасности, подвигалась дальше на Восток, на Юго-Восток и так дальше.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, господин премьер-министр, может быть, вам это обидно, но вы буквально напоминаете мне, сейчас, вернее, ваша речь напоминает мне интервью господина Саакашвили, который точно так же говорил мне в 2007 году накануне войны 2008 года. Никакой стабильности в результате движения господина Саакашвили в сторону европейской интеграции, никакой стабильности его страны, никакой безопасности его страны это движение не принесло. По разным причинам, но не принесло.

Ю.ЛЯНКЭ: Давайте чуть-чуть вспомним детали. Насколько я помню, господин Саакашвили и Грузия в целом в те годы стремилась к вступлению в НАТО.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И в Евросоюз.

Ю.ЛЯНКЭ: Евросоюз подождите. Для того, чтобы вступить в Евросоюз, нужны определенные шаги сделать. Так просто из ниоткуда сразу же в члены – ну, это совершенно большая утопия и никто в это не верит. Я уверен, что и господин Саакашвили очень четко знает, каковы эти этапы. Поэтому мы смотрим на нашу европейскую интеграцию как поэтапное движение. Это во-первых. То есть мы говорим, еще раз, не о военно-политическом блоке, мы говорим об Европейском союзе.

И да, Москва очень четко всегда заявляла, что для нее нейтральный статус республики Молдова очень важен. И мы из этого исходим.

Кстати, вот опять же, вы говорите о том, что мы будем пренебрегать интересами России. Нет, для нас очень важно, чтобы мы создали такие взаимоотношения и с РФ, и с Китаем, и с США, где мы будем учитывать и интересы этих больших стран. Но тем не менее, в первую очередь будем исходить из наших интересов и будем общаться, и убеждать в том, что не существует каких-то противоречий между нашими целеустремлениями и интересами России, США и других стран и в регионе в целом, и в Молдове в частности.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, в эфире «Эха Москвы» Юрий Лянкэ, премьер-министр Молдовы. Наргиз Асадова?

Н.АСАДОВА: Да. И тем не менее, вы говорите о том, что бы вам хотелось. Но я вернусь к своему вопросу. Москва дала явно понять, что если вы идете в сторону Евросоюза и подписываете этот договор, то вас ожидает эмбарго, в частности на молдавское вино. Скажите, для вас это существенная будет потеря, потеря московского рынка? Какова цена вопроса?

Ю.ЛЯНКЭ: Вы знаете, мы договорились с Дмитрием Анатольевичем пока что, по крайней мере, не употреблять слово «эмбарго». Я об этом ему сказал, что я надеюсь, что это чисто технические проблемы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы не участники этого разговора – мы можем употреблять слово «эмбарго».

Ю.ЛЯНКЭ: Хорошо. Не, это ваше право, безусловно. Я же, по крайней мере, еще 2-3 недели буду считать, что это проблемы, связанные с качеством молдавского вина. Вот, у вас сегодня вечером будет возможность попробовать молдавское вино, и вы увидите, господин Венедиктов, что мы сделали огромный прогресс в смысле того, что у нас сейчас по-настоящему качественные вина, которые, кстати, продаются и на итальянский рынок, и на французский рынок. Может быть, еще не в тех объемах, но экспорт туда идет.

Но никто не собирается, во-первых, терять российский рынок. Мы за российский рынок будем бороться. Во-вторых, определенные проблемы у нас, безусловно, еще есть в этом плане. В-третьих, буквально сегодня, вот, 20 минут назад мне министр сельского хозяйства позвонил из Москвы (наш министр). Он встречался с господином Онищенко. О чем он договорился с господином Медведевым? Что разве же это технические проблемы? Давайте обменяемся экспертами – пусть они посмотрят, в чем суть. Нам очень было важно понять, на что жалуются российские потребители, где мы не соблюдаем какие-то технические условия. Потому что для нас это было очень важно понять.

То, что мне сообщил по телефону наш министр, что, в принципе, у него была хорошая беседа с господином Онищенко, так что сейчас будем ждать вердикта, так сказать, решения.

Еще раз. Мы не хотим терять российский рынок. Мы сделаем все возможное, чтобы наши производители, наши вина, отличные вина доходили до российских потребителей.

А если ж говорить о доле российского рынка в экспорте российских вин, он по-прежнему еще довольно-таки значительный – примерно 28-29%. Опять же, мы исходим из понимания, что нам нужно и в дальнейшем там оставаться. Но мы учитываем, безусловно, и какие-то менее счастливые сценарии развития, что вот эта приостановка экспорта наших вин на российский рынок могла бы иметь более перманентный характер. Хотя, еще раз, я очень надеюсь, что мы сможем это предотвратить.

Кстати, было очень по-человечески обидно, что решение о приостановке экспорта молдавских вин было принято в Москве буквально на следующий день после отъезда из Кишинева Патриарха Кирилла, который говорил мне за обедом, насколько у нас вкусное молдавское вино. По-моему, это не совсем правильно поступили даже не только по отношению к нам, но даже к Его Святейшеству. Но это так, детали. Хотя, по-моему, нам важна эта деталь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Наргиз?

Н.АСАДОВА: Есть еще один вопрос – это судьба молдавских рабочих, которые приезжают работать в Россию. 190 тысяч из них нарушили визовый режим, то есть 19 тысяч человек, скорее всего, не смогут дальше работать в России. Это большая проблема для Молдовы, где вообще проблема с безработицей, поэтому вопрос: как вы будете с Россией решать эту проблему?

Ю.ЛЯНКЭ: Да, у нас, к сожалению, проблема с безработицей есть. Хотя, это довольно-таки интересная проблема, потому что буквально на днях у меня была одна большая американская корпорация, которая работает уже несколько лет у нас здесь на берегу пруда, и жаловалась, что им не хватает рабочих сил. И текучесть кадров, к сожалению, очень большая. Это правда, что, может быть, зарплаты не самые большие. Например, если в пересчете, 300 евро. Но для Молдовы, особенно для районного центра это и немалая зарплата. Так что у нас безработица, в целом, есть, но если смотреть по каким-то конкретным регионам, это не только в этом районном центре у нас есть свободная экономическая зона. Это и в Бельцах, на севере Молдовы, в Кишиневе тоже есть проблема с нахождением квалифицированных рабочих сил. Но в целом, еще раз, проблема есть. И поэтому тот факт, что у нас очень большое количество сограждан живут и работают и в РФ, и в той же Италии...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Какая статистика, господин премьер, у вас есть?

Ю.ЛЯНКЭ: Статистика – это такая, очень...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, понятно. Ну, приблизительно, оценочная статистика.

Ю.ЛЯНКЭ: Ну, если говорить о РФ, ваши данные – даже 600 тысяч.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это возможно? Они реальные?

Ю.ЛЯНКЭ: По-моему, это нереально. Большое количество наших граждан, которые работают в РФ, - это сезонные рабочие, насколько мы знаем. То есть они туда едут на стройки и так дальше, потом приезжают осенью домой и зимой находятся здесь. В том, что касается Италии, официально там находится примерно 140 тысяч молдовских граждан – это с молдавским паспортом. Довольно-таки большое количество еще тех, кто находится на нелегальной основе, и много, конечно, тех, кто там находится с румынским паспортом. То есть в целом, я думаю, что больше 200 тысяч людей. Ну, к сожалению, это многие семьи, которые там уже обосновываются, там живут. И для нас это очень большая потеря.

Если говорить о России, да, для нас это очень важный вопрос – создать максимально благоприятные условия для наших граждан. Но в первую очередь мы об этом думаем, здесь им создать, у себя дома, а не в Италии или в РФ, потому что демография – это для нас очень большой вопрос. Этот поток миграционный – это еще тоже очень серьезный вопрос, и мы работаем над его решением.

Но так как феномен сегодня существует, безусловно, очень важно договориться с нашими партнерами в Москве создать для наших сограждан максимально благоприятные условия.

Почему я говорил с господином Медведевым по этому поводу? Он упомянул, что так как в той же мере, в какой наши сограждане должны уважать правила и законодательство в Италии или в Испании, или в США, в той же мере они должны это делать в РФ и никто этого не оспаривает. Поэтому мы исходим из того, что нам нужно как можно быстрее подписать рамочный договор о миграции. И также другой договор о нелегальной миграции. И тогда я уверен, что будет намного легче подходить к этому вопросу не на основе каких-то, может быть, эмоций, не на основе какого-то пристрастного анализа, а на основе очень четкого понимания, каково законодательство и каковы двусторонние взаимоотношения, и что наш гражданин должен ожидать от своего нахождения в РФ. И, кстати, господин Венедиктов, не забудьте, пожалуйста, что в республике Молдова в Левобережье (основная часть республики Молдова) проживает 160 тысяч российских граждан. Тоже немалое количество, да? Насколько я знаю, вообще это чуть ли не второе государство после Германии, если не ошибаюсь, по количеству российских граждан. И было бы очень хорошо (и я об этом говорил господину Медведеву) посмотреть, что мы делаем в отношении тех российских граждан, и в том числе и украинских граждан, которые проживают в Приднестровском регионе.

Вот сейчас у нас очень много говорится и особенно коммунисты из этого делают большую проблему, так называемые миграционные посты по Днестру.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, я хотел вас спросить.

Ю.ЛЯНКЭ: Вот мы к этому дойдем. Но самая основная цель вот этого маленького нововведения в том, чтобы в момент... Закон уже был принят. У российских граждан, проживающих на левом берегу, больше не будет никаких проблем в момент пересечения Днестра и выезда из Кишинева, потому что на данный момент они должны были регистрироваться в органах власти, которые признаны легитимными институтами власти Молдовы. Это означало, что если они живут, допустим, в Тирасполе или в Каменке, приезжая сюда в Кишинев и пытаясь выехать через аэропорт, они нарушали наше законодательство и должны были платить штрафные санкции за это. Вот через это нововведение мы полностью отказались от этих санкций. То есть мы исходили из того, что мы должны создавать у себя максимально благоприятные условия для российских граждан, находящихся на постоянном месте жительства в республике Молдова, и, безусловно, того же мы ожидаем и от отношения российских властей к нашим гражданам.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вот смотрите. Можете ли вы мне подтвердить эти цифры, что, собственно говоря, сейчас находится в зоне общественного внимания РФ. Не могу сказать, сколько молдовских граждан легально или нелегально работает (естественно, нет такой сепарации), но есть другое. Есть переводы денег официальные. Не то, что вывезено в корзинке, в чемоданчике, да? Мы посмотрели, что в прошлом году средний чек ежемесячный, переведенный из России в Молдову, это почти 500 долларов, 487 долларов. И общая сумма перевода за 2012-й год из России в Молдову от граждан, частных лиц – это миллиард 200, если мне не изменяет память. Это, действительно, так? Это, действительно, такие цифры?

Ю.ЛЯНКЭ: Да, переводы из-за рубежа в целом очень большие. Я сейчас не помню данных по переводам только из РФ, но я не буду удивлен, если узнаю, что самые большие переводы – это из Москвы или из РФ в целом. Потому что в этом как раз отличие от тех, кто живет сейчас в Италии. К сожалению, они туда перевозят свои семьи, даже своих родителей, и переводы оттуда сюда денежных средств уменьшаются. Это также для нас проблема.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот буквально на днях в парламенте, в Государственной Думе некоторые фракции, скажем, оппозиционные, управляемо-оппозиционные говорили о том, что нужно на год заморозить переводы из России граждан в страны СНГ, потому что нужно разобраться, легальный, нелегальный, какой процент легальный, кто переводит и так далее. Если это произойдет, это, конечно, будет для вас... Миллиард – это очень много. Да для нас миллиард – это очень много. Чего мы будем говорить? Вот, вы говорили об этом с Дмитрием Анатольевичем Медведевым?

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, об этом я не говорил, но мы договорились, в принципе, встретиться во время встречи в Петербурге глав правительств СНГ, и обязательно об этом поговорим.

Но давайте подумаем о том, что тот факт, что молдовские граждане работают в России, это не только интересы наших граждан. Это и хорошо оплачиваемое рабочее место. Ну, это означает, что там есть спрос на вот таких рабочих. Это означает, что и российская экономика в той же мере, а, может быть, даже в большей мере... Ну, я сейчас не буду говорить, кому это более-менее интересно. Но это означает, что российской экономике тоже нужны эти рабочие.

И, кстати, наши рабочие, ведь, работают неплохо и довольно-таки хорошо интегрируются. Да, есть, безусловно, проблемы, и криминальные элементы. Когда мы инспектируем вот эту, к сожалению, рабочую силу, безусловно, туда едут разные вот такие элементы. Но в целом большинство, причем подавляющее большинство молдовских граждан очень быстро интегрируются, будь то в российское общество, будь то в итальянское общество. И, причем, они, насколько я знаю, соблюдают правила.

К сожалению, требования по поводу регистрации довольно-таки жесткие. Многие из них – это, наверное, в первую очередь наша вина (мы должны были, наверное, более детально их информировать, что они могут находиться на территории РФ не больше 90 дней, потом нужно приезжать)... Оставаясь там, они нарушают существующие...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы собираетесь с Медведевым говорить об увеличении этого срока?

Ю.ЛЯНКЭ: Мы об этом говорили и раньше. Я об этом говорил с Сергеем Викторовичем Лавровым, будучи министром иностранных дел. И, безусловно, нам об этом нужно говорить. И самое важное еще создать нормальное правовое поле с тем, чтобы и наши граждане в РФ, и российские граждане в Молдове чувствовали себя комфортно и имели те же права, в принципе, которые имеют и граждане страны.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Завершая эту тему и возвращаясь к вопросу Наргиз (и мы потом перейдем к следующей), все-таки, ожидаете ли вы, что в случае вашей жесткой позиции по отношению к Восточному партнерству РФ ужесточит ситуацию с молдовскими мигрантами легальными и нелегальными на территории РФ в качестве репрессалий, скажем?

Ю.ЛЯНКЭ: Я не буду заниматься сейчас различными спекуляциями на эту тему.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но вы же должны готовиться – либо так, либо так. Сценарии должны быть.

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, ну, безусловно, господин Венедиктов, мы пытаемся просчитывать разные сценарии и пытаемся к этому как-то готовиться. Но мы, все-таки, исходим из нашего понимания, что у нас в Москве партнеры, что у нас в Москве коллеги и даже друзья. И что главное – сделать так, чтобы не навредить ни двусторонним интересам, ни тому позитивному, все-таки, духу, который сегодня существует в наших взаимоотношениях.

Вы знаете, мы пришли к власти в 2009 году, и в Москве существовала большая настороженность к нашим будущим действиям, потому что коммунисты смогли нас подать в таком духе, что, вот, чуть ли не на второй день объявим о вступлении в НАТО, в Европейский союз и войну Приднестровью. Мы же попытались показать еще, что мы – предсказуемая сила, что мы отказываемся от тех шараханий, которые существовали в поведении коммунистов.

Вспомните 2001-й год, когда коммунисты пришли к власти. Чуть ли не на второй день они должны были присоединиться к России и Беларуси. Потом вот этой большой любви в 2006 году... Вы знаете, как в отношениях двух человек от любви к другому чувству не такая уж длинная дорога. Вообще коммунисты называли бывшую 14-ю армию «оккупационным войском». Потом опять пошли в другую сторону. Мы вот от этого полностью отказались. Для нас очень важна предсказуемость, еще раз. Я очень много раз настаиваю на этом слове. И если в 2009 году существовала вот эта определенная настороженность, потом, я думаю, что лед, в принципе, мы смогли его как-то поломать. И мы продвигались, может быть, не такими уж большими скачками в наших отношениях, но я думаю, что было поступательное и в правильном направлении движение.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У меня какой-то астигматизм политический с вами возник. То есть вы считаете, что тренд восходящий отношений России и Молдовы сейчас, осенью 2013 года, а я считаю, что это нисходящий. Вот, я говорю, политический астигматизм. У меня или у вас.

Ю.ЛЯНКЭ: Я считаю, что, в целом, если смотреть с 2009 года по сегодняшний день, в целом, это было позитивное движение. И я никогда не скрывал, и об этом говорил открыто и в Москве, и здесь: да, у нас проблемы еще есть.

Давайте вспомним о приднестровском конфликте. Видение, наше видение и московское видение, ну, пока что разницы в подходе есть. Давайте не забудем об энергетических проблемах. И здесь у нас также определенная разница, и из-за этого мы еще не смогли подписать новый контракт на поставку, допустим, газа.

По нахождению того, что осталось еще от 14-й армии, или по миротворческим силам в Приднестровском регионе у нас также подходы разные. Но тем не менее, тот факт, что мы общаемся, что мы общаемся и по телефону, и в живую, тот факт, что... Кстати, я как-то задумался, по-моему, в 2010 году, что в Кишинев не очень-то приезжали делегации из РФ. У меня впечатление было, что, ну, как-то забыли они о нас. Это, кстати, не очень хорошо, честно вам признаюсь.

Вот сейчас визиты стали более частыми.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Дмитрий Олегович не забывает вас Рогозин.

Ю.ЛЯНКЭ: Дмитрий Олегович, господин Карасин из МИДа, господин Лавров бывал здесь у нас. Дмитрий Анатольевич обещал, может быть, в следующем году приехать к нам с визитом. А для нас это очень важно.

Еще раз. Проблемы существуют, никто их не отрицает. Но тот факт, что нам нужно об этих проблемах говорить, тот факт, что... Я об этом говорил, кстати, и господину Рогозину, и господину Медведеву, что иногда информация, которая доносится до Москвы, до определенных высоких кабинетов, ну, чуть-чуть искажается по дороге. Хотя, дорога не такая уж длинная из Кишинева в Москву, но, наверное, есть какие-то злопыхатели, наверное, есть какие-то политические силы, которым очень интересно, чтобы информация была искажена, начиная там с положения русского языка и русских школ в Молдове, кончая нашими империалистическими устремлениями в отношении Приднестровского региона. Поэтому только общением и на самом высоком уровне, и расширением вот этих контактов и в Госдуме, и в администрации Кремля мы сможем сделать так, чтобы у нас, по крайней мере, взаимопонимание было лучше. А от этого более хорошего взаимопонимания чтобы мы двигались к решению каких-то конкретных проблем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Юрий Лянкэ, премьер-министр Молдовы. Наргиз?

Н.АСАДОВА: Правильно я понимаю, что вы полностью исключаете для себя любое сотрудничество с Таможенным союзом, участие в Таможенном союзе, который предлагает Россия? Давайте без шараханий сейчас определимся.

Ю.ЛЯНКЭ: Ну, насколько я понимаю, для того, чтобы участвовать в каком-то Таможенном союзе, нужно, во-первых, иметь общую границу. У нас пока что этой общей границы нету. Я не вижу...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Друзья-армяне.

Ю.ЛЯНКЭ: Ну, я еще не слышал о каких-то конкретных механизмах, о том, как они будут сотрудничать с Таможенным союзом. Мне это интересно узнать. Может быть, какой-то новый способ придумают. Но опять же, я уверен, что Армения исходила из своего понимания, из своих интересов. У нас свое понимание.

Еще раз. Нету общей границы, это во-первых. Но забудем даже об этом. Давайте на минуту будем исходить из того, что это возможно, по крайней мере, теоретически.

Понимаете, наше желание интегрироваться в Европейский союз, наше желание подписать Договор о свободной торговле с Европейским союзом – это не просто какие-то идеалистические помыслы и вера в какой-то более правильный общественный порядок. Нет. Мы – люди также очень прагматичные, и мы исходим из очень четкого понимания, что означает для нашей экономики, для наших экономических агентов, для наших фермеров вот это вступление в эту зону свободной торговли с Европейским союзом, которая, еще раз (я уже об этом говорил), не противоречит в первую очередь нашей торговле в рамках СНГ.

Во-вторых, это означает, что правила игры у нас здесь в Молдове будут намного более ясны, намного более понятны для уже существующих инвесторов, но и для потенциальных инвесторов, потому что в момент подписания мы принимаем на себя очень четкие правила, очень четкие и разумные, на мой взгляд, положения.

В-третьих, для того, чтобы у нас появилась эта зона, нам нужно здесь проводить какие-то реформы еще. Допустим, в области фитосанитарии, да? Вот сегодня мы не можем экспортировать на рынок Европейского союза довольно-таки конкурентоспособные товары Молдовы как, допустим, мясные изделия, как, допустим, яйца, молочные изделия и так далее, потому что, к сожалению, мы еще не соответствуем тем требованиям. А в этом, кстати, заинтересован не только сам экспорт туда, а и наши потребители, потому что когда я покупаю что-то в магазине, я хочу быть уверен, что это мне не навредит, по крайней мере, да?

Вот, в момент, когда мы подпишем... Нет, не в момент, когда мы... Для того, чтобы мы это подписали, мы сейчас эти реформы все проводим. И когда у нас появится возможность беспошлинно туда экспортировать вот эти продукты, и мы сейчас готовимся к тому, чтобы они соответствовали всем этим критериям, у нас появится очень мощный стимул для инвестиций дополнительных, допустим, в эти отрасли. А вы сами знаете, что потенциал для аграрного сектора и особенно аграрно-промышленного сектора в Молдове очень велик, и мы еще далеки от того, чтобы полностью его использовать. Нам нужны инвестиции, нам нужны инвестиции в современные технологии.

Буквально недавно был здесь очень большой крупный итальянский производитель мяса, и он был заинтересован инвестировать свои деньги, выращивать здесь мясо и потом отвозить обратно в Италию, потому что тут рабочая сила дешевая, другие условия также благоприятные. Но когда он узнал, что у нас пока что нету еще доступа на Европейский рынок, он сказал: «Вы этого добейтесь. Когда у вас всё будет готово, скажете мне, я приеду обратно». А это означает, что мы потеряли, ну, по крайней мере, 20-30 рабочих мест, мы потеряли создание дополнительного потенциала для нашего экспорта и так дальше. А мы должны жить на экспорте, мы должны производить, опять же, исходя из нашего маленького рынка, на другие рынки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть правильно я вас понимаю, чтобы эту тему уже завершить...

Ю.ЛЯНКЭ: Я только одну цифру вам скажу в заключение. Наши местные эксперты, ну и иностранные эксперты подготовили ряд анализов, которые очень четко приходят к выводу, что в момент, когда у нас будет зона свободной торговли, к нашему уже существующему экономическому росту мы сможем добавить примерно 4-5%. До сих пор у нас в принципе дела шли неплохо, за последние 4 года рост был в целом 20%. Если смотреть в оригинальном контексте, ну, это совершенно неплохо смотрится. Но для нас это очень мало – мы начинали с довольно-таки низкой отметки.

А вот в этом плане вот эта зона свободной торговли будет означать еще новый дополнительный стимул.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи опять чтобы завершить эту тему, вот, вы говорите об одних экспертах. Но мы же знаем, что эксперты – они все разные. Я читал другие справки, которые готовили в том числе и для российского руководства. Речь шла о том, что, наоборот, Молдова, входя в зону свободной торговли с Европейским союзом, по сравнению с Европейским союзом становится неконкурентоспособной, ее продукция начнет выдавливаться к нам, а мы закроем свои границы для нее, потому что, что же они будут нам выдавливать это – мы лучше будем покупать бельгийское. Вот, как вы на это смотрите?

Ю.ЛЯНКЭ: Если те эксперты, которые готовили эти доклады, по-настоящему пекутся о благосостоянии молдовского народа...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Они о российском народе пекутся.

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, ну, вы же говорили, что выводы мы получали.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Выводы о вас, а эксперты – российские.

Ю.ЛЯНКЭ: М, ясно. Нет, еще раз. Если по-серьезному, мы исходим из нашего понимания, из наших цифр, из наших стратегий, из того, что нам нужен доступ на европейский рынок, нам нужен доступ на российский рынок. Но нам сейчас очень важно работать над тем, чтобы конкурентоспособность наших товаров повышалась.

Вот, допустим, буквально несколько дней назад у нас был здесь Комиссар по сельскому хозяйству Европейского союза. И мы с ним говорили об очень прозаических вещах – как они нам могут помочь деньгами в первую очередь, потому что это очень важно, современными технологиями, чтобы наши товары, которые мы здесь у себя производим, были конкурентоспособными, чтобы мы смогли экспортировать на западный рынок и на российский рынок.

Те же российские покупатели заинтересованы в том, чтобы наши товары были намного качественнее, правда или неправда?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, мы всегда за качественный товар.

Ю.ЛЯНКЭ: Вот видите? И вина, опять же, намного качественнее сейчас, которые мы поставляем и на российский рынок.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, мы это сегодня проверим.

Ю.ЛЯНКЭ: Я вас убеждаю, что всё будет хорошо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, мы проверим. Последние 15 минут, господин премьер-министр, политические вопросы.

Ю.ЛЯНКЭ: Давайте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, несколько раз за последние 10 дней наш президент Владимир Путин, говоря об отношениях с Украиной, говорил о том, что Россия и Украина – это да, 2 разных государства, но это практически один народ. У меня к вам вопрос простой: в российском общественном сознании (и вы сейчас это подтвердили) существует мнение о том, что идет румынизация. Вы только что сказали о людях с румынским паспортом, которые едут в Италию, но это граждане Молдовы. Скажите, пожалуйста, в вашем представлении, представлении той политической силы, которую вы представляете, румыны и молдаване – это один народ? И если да, то перспективы интеграции.

Ю.ЛЯНКЭ: Вы знаете, проблема идентичности молдаван, проблема нашего языка, проблема нашей культуры в целом – кто мы такие? Об этом можно... Выйдите на улицу и будете спрашивать прохожих...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я проходил мимо вас и, вот, задаю вам вопрос.

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, я к тому, что вы услышите разные мнения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: (НЕРАЗБОРЧИВО), поэтому спрашиваю мнение премьера.

Ю.ЛЯНКЭ: Мнение премьера в том, что нам нужно исходить из определенных реалий. Я думаю, что никто не оспаривает тот факт, что мы говорим на одном и том же языке, что у нас та же культура, что у нас те же поэты. Великий Эминеску, допустим – это гений румынской литературы, молдавской в целом и поэтому никто не собирается этого разделять. И тот факт, что румынский язык сегодня является уже официальным языком Европейского союза, это только нам в помощь, потому что нам не нужно тратить миллионы евро на то, чтобы переводить существующее уже законодательство европейское на наш национальный язык. Но опять же, язык не является элементом разделения, да? Напротив, он нас должен объединять.

Кстати, румынский язык, на мой взгляд, чисто субъективно очень красивый язык. И чем больше наших сограждан этнических русских, этнических гагаузов, этнических болгар будет знать румынский язык, тем легче будет их интеграция в молдавское общество, тем более гармоничным будет наше общество. Поэтому мы попытаемся, кстати, создать условия для того, чтобы граждане, которые еще не знают румынский язык, особенно дети... Потому что самое важное – это делать в рамках образовательных программ, чтобы эта возможность у них была.

О румынизации. Мы строим...

А.ВЕНЕДИКТОВ: В кавычках. Давайте... Я в кавычках это сказал, да?

Ю.ЛЯНКЭ: В кавычках. Мы строим современное европейское государство, где самое важное для нас, чтобы было ощущение единого гражданства, понимание того, что мы все являемся гражданами одного общества. И то, что нас объединяет, намного важнее, чем то, что нас разделяет. А нас объединяет в первую очередь желание жить в нормальной стране.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы уклоняетесь, господин премьер-министр, от моего вопроса.

Ю.ЛЯНКЭ: А в чем был ваш вопрос?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А мой вопрос заключается в том, считаете ли вы это, молдовский и румынский народ одним народом? И речь идет не об интеграции в Европейский союз – я же не спросил вас об интеграции с венграми, предположим, или с поляками, или с французами, я спросил вас об интеграции с Румынией.

Ю.ЛЯНКЭ: Нет-нет, я вам сказал, что язык идентичен, культура одна и та же. По народу я вам сказал, что одна часть народа воспринимает эту проблему в одном плане, другая совершенно в другом ракурсе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И это значит? И это значит?

Ю.ЛЯНКЭ: А это значит, что нам нужно сейчас заниматься не этой проблемой, не эту задачу для себя ставить, а заниматься совершенно другими вопросами. Каждый человек, на мой взгляд, имеет право определять свое самосознание и свою идентичность, а мы только должны ему помогать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Я по-другому спрошу. Не отвечайте. Скажите мне, пожалуйста, вы приветствуете, что молдовские граждане принимают румынское гражданство, когда еще нет интеграции?

Ю.ЛЯНКЭ: Господин Венедиктов, молдавские граждане принимают румынское гражданство, болгарское гражданство. Моя мама – болгарка, у меня право принятия болгарского гражданства.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но вы же не приняли его.

Ю.ЛЯНКЭ: Я не принял, нет, потому что я лоялен этому государству, я должен на личном примере показать, что у нас есть будущее, на основе молдавских паспортов. Многие молдавские граждане получают российское гражданство, и я вам говорил о 170 тысячах людей, которые проживают в Приднестровском регионе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, это конец стране? Российские граждане, румынские граждане, болгарские граждане. А где молдовские граждане?

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, это только показывает, что мы пока что еще проходим через очень непростые времена. Получение иностранного гражданства в первую очередь связано с попыткой найти возможность, найти лучшие экономические и социальные условия, будь то в России, будь то на Западе. Когда же у нас дома будут совершенно нормальные экономические условия, когда на основе молдавского паспорта можно будет выезжать и на Восток, и на Западе без виз, я вас уверяю, что вот эта заинтересованность к другим паспортам намного или пропорционально уменьшится. Поэтому нам важно сейчас фокусировать свое внимание на том, почему мы к этому пришли. И, кстати, это коммунисты сделали, изменив законодательство, которое разрешает молдавским гражданам иметь... И я не обязательно считаю, что это самое плохое дело, которое они сделали. Они нам навредили по-другому и очень сильно. В этом плане, может быть, это не самая большая ошибка. Но это реаль. У нас разрешается вот это двойное и не только двойное гражданство. У нас некоторые мои знакомые вообще показывают по 4, по 5 паспортов. Такое впечатление, что они просто коллекционируют эти паспорта.

Опять же, нам очень важно сделать так, чтобы люди поверили, что, будучи гражданином Молдовы, ты можешь обеспечить себе нормальное будущее, себе и своим детям. Вот над этим мы будем работать. А угроз как таковых я не вижу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Юрий Лянкэ, премьер-министр Молдовы. Наргиз?

Н.АСАДОВА: Вы не боитесь потерять Приднестровье окончательно? Смотрите, Приднестровье ориентируется на Россию, Молдова сейчас идет в сторону Евросоюза.

Ю.ЛЯНКЭ: Я исхожу из того, что, к сожалению, конфликт существует уже 22 года, даже больше, чем наша независимость. Вы, ведь, хорошо помните, что этот конфликт был создан для того, чтобы мы не получили свою независимость. Ну, это уже история.

Когда я говорю об этом длинном периоде или отрезке времени, я только хочу показать, что, к сожалению, нам, во-первых, нужно набраться терпения, потому что мы исходим из очень четкого понимания того, что каким-то кавалерийским наскоком эту проблему решить нельзя. Нам нужно найти такое решение, которое сделает молдавское государство более действенным, которое сделает молдавское государство и молдавское гражданство, и молдавские паспорта намного более желаемыми для тех, кто проживает на правом или на левом берегу. Поэтому я вижу проблему сейчас и задачу нашу в таком. Две задачи основные. Первая – это общаться как можно более тесно с нашими коллегами в Тирасполе, и не только с руководителями региона, но и с простыми гражданами, показать, что для нас они – те же самые граждане, которые проживают и на правом берегу, и мы предоставляем им те же условия. Поэтому любой человек из Тирасполя или из Рыбинска в момент, когда он переезжает через Днестр и обращается в молдавские госпиталя, допустим, или в больницы, ему оказывают те же услуги, какие и молдавским гражданам.

Во-вторых, через создание этих мер доверия решать какие-то конкретные проблемы, будь то социального плана. Допустим... Я говорил господину Шевчуку, что мы получаем большую донорскую помощь из различных европейских институтов, Всемирного банка. Мы согласны обсуждать с ними, на каких условиях они могли бы получать пропорциональную часть из этих грантов и кредитов, которые мы получаем на очень хороших условиях. Но, безусловно, нам нужны какие-то гарантии о выплате (любой человек об этом будет говорить).

И в то же время главная для нас задача – сделать здесь у себя на правобережье, создать такую модель общества, которая будет привлекательна для тех, кто живет на левом берегу. 4 года назад там были плохие дороги, здесь были плохие дороги, там не уважались права человека, здесь не уважались права человека. Оттуда уезжали люди из-за этого и отсюда также уезжали люди. Вот, сегодня я уверен, что наши дороги еще плохие, но, тем не менее, если у вас будет возможность вот даже сегодня вечером, когда вы поедете, вы уже увидите совершенно другие дороги, которые год назад были в плачевном состоянии. В будущем году я надеюсь, что (и у нас все для этого данные есть, все финансовые ресурсы и потоки), чтобы Молдова стала большой стройкой на дорогах.

Там же, насколько я знаю, на Левобережье пока что этого еще не происходит. То есть люди видят разницу не только в подходе, но новые реалии. Мы сейчас очень много работаем над нашими больницами, оборудовали современной техникой и так дальше.

То есть мы хотим показать тем, кто живет в Приднестровье, что наша модель, которую мы выбрали, будет означать для простых людей только преимущества. И тогда я надеюсь, что желание к воссоединению будет совершенно более натуральное – не просто будет только движение сверху, но будет движение и снизу.

И вот к этому мы должны... Для этого должны работать, мы должны иметь терпение. У нас терпение есть, слава богу. Но, безусловно, у нас какие-то, так сказать, временные просторы тоже должны существовать. То есть мы как можно быстрее должны перейти к обсуждению так называемой третьей корзины о статусе региона в рамках Молдовы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Козак?

Ю.ЛЯНКЭ: А Козак что? Козак – это...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как что? Всё. Наше всё.

Ю.ЛЯНКЭ: Ну, это не только наше. Это в первую очередь наследие коммунистического режима.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если бы Дмитрий сейчас это слышал, сейчас бы он грохнулся...

Ю.ЛЯНКЭ: (НЕРАЗБОРЧИВО).

А.ВЕНЕДИКТОВ: А, извините.

Ю.ЛЯНКЭ: Насколько я знаю, меморандум или сама идея вот этого проекта был подсказан в первую очередь Кишинёвом. И насколько я знаю, текст, в основном, писался в Кишинёве. И насколько я понимаю, самая большая ошибка наших коммунистов была в том, что они подпитывали какие-то иллюзии в Москве, они делали какие-то обещания, которые было очень очевидно, что общество молдавское в целом не сможет на себя принять. Я об этом говорил, кстати, господину Лаврову уже в 2010 году во время моей первой поездки в Москву в рамках министра иностранных дел. Да, может быть, с нами тяжелей договориться в том плане, что мы больше будем думать, что мы больше будем считать возможные эффекты какого-то решения. Но в момент, когда мы даем свое слово, мы будем выполнять свое слово в отличие от коммунистов.

То есть самое важное, еще раз возвращаясь к тому, что мы хотим быть предсказуемыми партнерами. И я думаю, что вот за эти 4 года мы не нарушили ни одного своего обещания или договоренности, которая у нас была с руководством РФ.

А, вот, если возвратиться к нашим коммунистам и к этому их продукту, который, кстати, нам стоил очень дорого... Вследствие вот этого эмбарго, которое тогда было наложено на молдавские вина и не только на вина, потери были, ну, многомиллионные. Вот, мы это очень хорошо понимаем и в такие ошибки, вляпываться в такие истории мы не хотим.

Поэтому еще раз. Мы не создавали каких-то иллюзий, мы не пытались заручиться поддержкой Москвы даже для своих внутренних, так сказать, дебатов, а потом эти обещания выполнять.

Н.АСАДОВА: Я, все-таки, не могу понять: какое у вас ощущение по поводу Приднестровья? Это, все-таки, отрезанный уже ломоть для вас или нет, или вы видите план, как вернуть, все-таки, Приднестровье полностью в стан Молдовы?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас еще я в пандан. Я просто напомню, что существовало 2 Германии. И хотя понятно, что Западная Германия была привлекательней по жизни и дорогам, что-то Восточная Германия к ней не присоединялась до решения это политическим вопросом, да? То есть вы думаете, что экономически можно решить этот вопрос?

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, я думаю, что и экономически. Но, безусловно, нам нужно и политическое решение. Почему существует этот механизм «5+2»? Для того, чтобы тогда, когда... Чтобы мы подготовили нормальный региональный контекст, чтобы мы там, где нужно, чуть-чуть подталкивали с помощью наших партнеров и с Запада, и с Востока наших коллег в Тирасполе, потому что иногда там существует вот это нежелание смотреть на проблемы не только сегодняшние, но и на завтрашние проблемы. Для этого, в принципе, нам этот механизм нужен, чтобы наши партнеры, посредники помогли нам находить вот эти решения, компромиссные решения. Еще раз, никто не хочет давить каким-то образом регион, никто не хочет им навязывать какие-то совершенно ненужные, не знаю, решения, будь то экономических проблем, будь то политических. Мы исходим из того, что мы должны искать компромиссные, но совершенно очевидные решения.

В том, что касается Приднестровья. Я был в Тирасполе недавно, и я был на другом берегу Днестра, но у себя дома. И я вам очень чистосердечно хочу сказать, мой заместитель, вице-премьер-министр, занимающийся проблемой реинтеграции, господин Карпов, его оба родителя из левобережного села. Мой тесть, царство ему покойное, также родился в Каменке. То есть наши узы настолько тесны, что считать левобережье какой-то уже отделившейся общностью, ну, у меня этого восприятия совершенно нету. И, кстати, об этом сказал господину Шевчуку: «Господин Шевчук, для меня, вот, общаясь с вами...» И, кстати, приятный человек, разумный человек.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы его знаем.

Ю.ЛЯНКЭ: У меня вот такое впечатление, что я говорил с кем-то из Кишинева. Ну, у нас еще разные видения определенных проблем. Ну, давайте будем сидеть, думать, искать решения.

Н.АСАДОВА: Вопрос виз. Вы дважды в своей карьере политической обещали, что визовый режим с Евросоюзом для молдаван будет отменен.

Ю.ЛЯНКЭ: Будет.

Н.АСАДОВА: Когда? И что в этот раз вы готовы пообещать молдаванам, если подробнее?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, первый раз это был 2012-й год – мы эту историю помним. Ну, российским, может быть, слушателям это не интересно. Второй раз, если мне не изменяет память, вы говорили «К концу 2014 года».

Ю.ЛЯНКЭ: Я говорю о том, что... Мы все очень хорошо понимаем, как принимается решение по безвизовому режиму.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы в России это хорошо понимаем.

Ю.ЛЯНКЭ: Ну, не знаю, если можно эти параллели делать между вашими взаимоотношениями и нашими взаимоотношениями с Европейским союзом. Мы очень четко осознаем, что нужно выполнять не только технические критерии (и мы их, в принципе, выполнили). Хотя, по определенным проблемам, допустим, составная часть этого плана действий для либерализации визового режима – это борьба с коррупцией. Никто не будет сейчас громко кричать о том, что в Молдове мы эффективно смогли создать систему противодействия коррупции. Нет. Но тот факт, что мы начинаем (хотя даже по борьбе с коррупцией мы еще даже наполовину стакан не наполнили), наша воля, наше желание, помощь со стороны Европейского союза... Допустим, они нам дали грант в 60 миллионов евро только для реформирования нашей юстиции. Вот, совместно волей мы уже показываем первые маленькие ростки вот этой борьбы с коррупцией.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, эти движения туда-сюда, господин премьер-министр.

Ю.ЛЯНКЭ: Я только к тому, что технические данные мы уже выполнили. То есть всё, что записано в этом плане и с точки зрения гармонизации нашего законодательства, и с точки зрения выполнения в жизнь вот этих новых каких-то задач, мы это считаем, что выполнили. И наши европейские партнеры это констатировали. Но в момент, когда европейская комиссия об этом объявит и потом будет дело за Европейским парламентом и за 28-мью членами Европейского союза (а нам нужно консенсусное решение)... Ну, вы видите, что сейчас происходит в Европе. Отношение к каким-то миграционным проблемам очень неоднозначное.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи... Давайте я задам ксенофобский вопрос.

Ю.ЛЯНКЭ: Но тем не менее, тем не менее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да?

Ю.ЛЯНКЭ: Я считаю...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я его всё равно задам.

Ю.ЛЯНКЭ: Безусловно. Но я считаю, что возможности получения безвизового режима до конца следующего года у нас очень реальные.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Новое явление – цыганская проблема, в частности, во Франции она сейчас очень жестко... Некоторые европейские страны, включая Францию, относятся к Румынии, откуда в основном... Это затрагивает Молдову?

Ю.ЛЯНКЭ: Мы, безусловно, должны показать также, что в момент, когда мы получим безвизовой режим, этим будут пользоваться молдавские граждане не для того, чтобы потом нарушать положения этого режима. Такие проблемы у стран Западных Балкан наблюдались: после получения количество тех, кто запрашивали... Как называется? Азил.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Убежище.

Ю.ЛЯНКЭ: Убежище, да, и в Швеции, и в Германии возросло, по крайней мере, во время зимы. Потом отток происходил. И, кстати, это записано и в этом плане действий.

В Молдове проживает по разной статистике от 15 до 30-40 тысяч граждан происхождением, ну, не знаю как?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Цыгане. Ну, по-русски это говорят «цыгане». Это же не оскорбительное, да?

Ю.ЛЯНКЭ: Я считаю, что нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Этнос цыганский.

Ю.ЛЯНКЭ: Цыганский этнос, да. Вот, мы очень много работаем в том плане, чтобы как можно лучше и эффективнее интегрировать их в молдавское общество. Буквально недавно мы приняли закон о создании в тех населенных пунктах, где проживает больше цыган, мы создали такой специальный пост медиатора. Как это по-русски лучше назвать?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Медиатор. Он называется по-русски «медиатор».

Ю.ЛЯНКЭ: Это человек, у которого в первую очередь социальные компетенции. И он занимается не только социальными проблемами, но и проблемами обучения, образовательными для детей из семей. Уже в пяти таких населенных пунктах мы их создали. Их первый опыт по нашей информации – это совершенно позитивно. То есть мы будем работать над тем, чтобы мы интегрировали эту очень для нас важную этническую группу в молдавское общество, и тем самым мы доказываем еще раз нашим европейским партнерам, что какую-то дополнительную проблему мы им не создадим в момент, когда мы получим безвизовый режим.

А.ВЕНЕДИКТОВ: 2 последних вопроса, господин премьер-министр. Первый. Не знаю, любите ли вы сериал «Игра престолов» (я, во всяком случае, его люблю, там есть такая фраза: «Зима будет долгой». Это я по поводу газа. На каком этапе сейчас находятся ваши переговоры с Газпромом, и что вы ожидаете от их завершения? И перед этим (просто упустил), перед этим ответьте мне, введение возможное безвизового режима с Евросоюзом отразится на безвизовом режиме с РФ?

Ю.ЛЯНКЭ: Никоим образом. Никто от нас этого не требует. И существует уже довольно-таки много стран, которые получили безвизовый режим с Европейским союзом, и никто не настаивал на том, чтобы они ввели визовой режим с РФ. Допустим, мы подписали договор с Турцией о создании безвизового режима. И в Брюсселе никто по этому поводу нам ничего не сказал.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Теперь газ.

Ю.ЛЯНКЭ: Вот, по газу. Во-первых, республика Молдова даже если потребляет российский газ, не в таких уж больших объемах. То есть для российского экспорта газа это, может быть, не такие уж большие цифры. Но тем не менее, мы за то, что потребляем, мы платим. И, кстати, платим, господин Венедиктов, совершенно немалые деньги.

Я не знаю, знаете ли вы, сколько мы как потребители платим, но примерно где-то 540 долларов за тысячу кубических метров. Я представляю, что в России потребитель платить намного-намного меньше.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы имеете в виду сейчас рядового потребителя?

Ю.ЛЯНКЭ: Рядовой потребитель, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Физическое лицо.

Ю.ЛЯНКЭ: Платит это Молдова-газ. А Молдова-газ – это молдавское общество, где Газпрому принадлежит 50% плюс один голос. Так что я совершенно убежден в том, что это и наш интерес покупать газ, но и российский интерес этот газ продавать. И я убежден, что мы и в дальнейшем сможем и будем развивать наши отношения в этом плане. Но, безусловно, мы будем стремиться к тому, чтобы цена была намного более с нашей точки зрения покупателя, более разумной. Всегда, безусловно, тот, кто продает, хочет как можно более хорошую цену. Это во-первых.

Во-вторых, мы сейчас пытаемся сделать так, чтобы у нас появилась и альтернатива для этого. Ну, не для того, чтобы...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы обратили внимание.

Ю.ЛЯНКЭ: Да. Но мы к этому очень долго шли. И как у нас часто бывает, много об этом говорили, очень мало делали. Но, наконец-то, лед тронулся и я надеюсь, что примерно через год у нас будет уже возможность в небольших объемах, но покупать газ и на Западе. А, в принципе, я уверен, что любой человек будь в Москве или в Брюсселе, понимает, что очень хорошо, когда у тебя есть 2 продавца, и ты тогда можешь намного более эффективно говорить о цене.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это угроза?

Ю.ЛЯНКЭ: Нет, что вы! Какая угроза? А Россия не ищет разные рынки для сбыта своего газа? Не только, ведь, на европейский рынок. Она ищет возможность сбывать свой газ и в Китай, и так далее. Это совершенно естественное желание. И поэтому я очень надеюсь, что и в Москве к нашему желанию относятся совершенно нормально, совершенно по-человечески.

Еще раз, цена за газ, которую мы сегодня платим, очень большая. Безусловно, она давит на нашего потребителя, на наших экономических агентов и так дальше. Поэтому попытка разнообразить чуть-чуть поставки газа, безусловно, нормальное явление. И я уверен, что и в Москве, и в других столицах к этому подходят совершенно нормально.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Откройте государственную тайну: какой политический срок для вас заключения нового контракта по газу для зимы?

Ю.ЛЯНКЭ: Во-первых, мы очень ценим тот факт, что в Москве подошли с пониманием к тому, что у нас еще нет полного взаимопонимания. Исходя из наших обязательств в рамках Европейского энергетического сообщества (там вы знаете об этом третьем пакете), мы, к сожалению, еще не смогли договориться с РФ. Хотя, мы считаем, что гарантии того, что инвестиции, сделанные Газпромом здесь, никто не будет трогать и что они смогут и в дальнейшем работать в совершенно нормальном плане, гарантии для этого существуют, их достаточно. Но наши коллеги в Москве считают, что их пока что недостаточно.

И вот тот факт, что мы пришли к пониманию, что существующий контракт нужно продлить еще на один год, для нас это было пока положительным примером и примером того, что у нас диалог с Россией неплохой, и что взаимопонимание неплохое.

Поэтому даже если существует эта проблема и с вином, и так далее, вот здесь я могу вам показать совершенно четкий пример, что мы можем договариваться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На примере договора с Газпромом?

Ю.ЛЯНКЭ: На примере договора с Газпромом, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И последний вопрос. Наргиз? Последняя тема, вернее.

Н.АСАДОВА: Да. Очень много у нас тут пришло вопросов вам по интернету, и многие слушатели упоминают проблему российских войск на территории Молдовы – имеется в виду, конечно же, Приднестровье, на самом деле. Как вы собираетесь решать эту проблему? И какие-то подвижки есть?

Ю.ЛЯНКЭ: Насколько я помню, последние подвижки были в 2001 году, когда несколько эшелонов было вывезено. Вы знаете, я об этом и мои коллеги часто говорили с нашими коллегами в Москве. Во-первых, мы очень четко делаем разграничение между тем, что осталось от 14-й армии, и миротворческим контингентом. Потому что иногда некоторые наши недрузья считают, что мы за то, чтобы полностью отказаться от всего. Это неправда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошее слово «недрузья» в одно слово.

Ю.ЛЯНКЭ: Да, да. В одно слово, конечно. Если говорить о бывшей 14-й армии, что, в основном, там осталось? Это так называемые склады боеприпасов в Колбасное. И вот я спрашиваю своих коллег в Москве: «Кому эти боеприпасы нужны? В чем польза их нахождения здесь?» Вы, ведь, знаете, что часто в различных регионах мира вот такие склады просто взрывались. И не в силу того, что это был результат действий человеческого фактора. Нет. Просто техногенные какие-то предпосылки существуют, когда это уже очень старые боеприпасы, условия не самые лучшие. Они просто взрываются. А если такой взрыв, не дай бог, произойдет, кто от этого пострадает? В первую очередь те села, которые находятся там, и по украинской стороне, потому что очень близко к границе с Украиной.

То есть если кто-то меня сможет рационально убедить, в чем дополнительное преимущество от нахождения этих боеприпасов в Приднестровском регионе республики Молдова, ну, тогда я, по крайней мере, скажу «Ну, давайте обсудим». А так как я не вижу никакой пользы ни для того же Приднестровского региона, ни для людей там, то я считаю, что нам нужно их или вывозить отсюда, или здесь утилизировать. И тогда я уверен, что мы в следующий раз покажем, что мы работаем над созданием совершенно нового климата, нового взаимопонимания. Это в том, что касается остатков бывшей 14-й армии.

Если же говорить о миротворческом контингенте, да, наша принципиальная позиция очень четка и ясна. Мы считаем, что этот контингент пора уже трансформировать. Не отказаться от него (то есть это не означает, что мы требуем, чтобы Россия сейчас вывела своих миротворцев), нет, мы настаиваем на трансформации. Трансформация означает, что мы видим и в дальнейшем возможную роль для российских, но не солдат. Мы считаем, что пришло время вот этот миротворческий контингент с какими-то военными компонентами трансформировать в миротворческий контингент с полицейским компонентом и с цивильным компонентом. Если мы это сделаем и с участием не только РФ, но и с участием европейских, допустим, партнеров, это, во-первых, покажет, что Россия и Европа могут сотрудничать, что мы можем создавать совершенно новый порядок взаимодействия.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, я понял, что вы хотите туда военную полицию, так, грубо говоря.

Ю.ЛЯНКЭ: Военную полицию, да, потому что... Ну, во-первых, каждое ружье, которое висит на стене, стреляет. Вот у нас был не то, что инцидент, драматический случай, трагический случай, когда один миротворец выстрелил и убил молодого парня.

Потом само нахождение вот этих военных в зоне безопасности так называемой – ну, это показывает, что какой-то риск для военных действий, для какой-то ситуации существует.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, да.

Ю.ЛЯНКЭ: Мы же исходим из того, что никаких рисков для повторения трагических случаев и эпизодов 1992 года больше у нас здесь не существует. Я не знаю, если кто-то мне скажет, что какие-то для этого предпосылки есть... Но, по-моему... Я глубоко убежден, что об этом ни один рациональный человек больше не может говорить. Поэтому нам нужно создавать предпосылки, в том числе и психологического плана, показывать людям, что мы идем в правильном направлении.

И еще раз, Молдова в целом и Приднестровский регион в частности, на наш взгляд, являются очень хорошей площадкой для того, чтобы показать, что Запад и Восток здесь могут сотрудничать на благо, во-первых, людей, граждан, ну и на благо создания здесь зоны стабильности и процветания. Это не площадка для противодействия, это не площадка для конкуренции разных инвестиционных проектов. Если мы сможем этого добиться, то, опять же, в первую очередь от этого выгода будет у простых людей, будь то этнические молдаване, этнические русские и так дальше.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Премьер-министр Молдовы в эфире «Эха Москвы».

Обсудить