Некоторые оценки одного из величайших событий ХХ века

Если общество не реформируется «с верху», оно порождает революции «с низу». В настоящее время в развитых странах, вне зависимости от «расцветки» правителей, реформирование общества осуществляется непрерывно, устраняя всё, что мешает его развитию и, тем самым, предупреждаются революционные взрывы

Первая мировая война была в разгаре и конца ей не было видно. В начале 1917 г. внутреннее положение воюющих стран стало чрезвычайно тяжелым. Во-первых, колоссально возросли человеческие потери, многие предприятия не работали, росла безработица, по причине дефицита топлива с перебоями функционировал транспорт, чувствовалась огромная нехватка продуктов питания. Во всех странах начинается массовое антивоенное движение. Усиливается деятельность революционных политических сил, которые призывали к уничтожению существующего строя путем революции.

Особенно тяжелым было положение России. Все вышеизложенное проявлялось здесь в более глубокой форме, чем в других странах и стало катализатором начала демократической революции. Говоря о причинах революции в России русский философ Н. Бердяев писал, что «русская революция возможна была только как аграрная революция, опирающаяся прежде всего на недовольство крестьян и на старую ненависть их к дворянам – помещикам и чиновникам… Ко времени революции старый режим совершенно разложился, исчерпался и выдохся. Война докончила процесс разложения».

Революция началась в Петрограде 23 февраля (8 марта). 3 (17) марта царь Николай II отрекся от престола. Вскоре в России был установлен республиканский, демократический режим. По своему характеру это была буржуазная революция, так как в её задачи входила ликвидация пережитков феодализма, царского самодержавия, помещичьей собственности на землю и расчистка почвы для свободного развития капитализма.

В результате революции, юридически политическая власть перешла в руки буржуазного Временного правительства, органа выступавшего за продолжение войны. Но реально, по причине слабой политической организованности средних слоёв и буржуазии, оно было лишено фактической власти, находящейся в руках Петроградского Совета депутатов рабочих и солдат, большинство которого составляли представители реформистских партий меньшевиков и эсеров. В России образовалось специфическое положение, говоря словами Ленина – двоевластие, когда Временное правительство правило, но было лишено реальной власти, а Петроградский Совет имел эту власть, но не управлял. Большевики во главе с В.И. Лениным придерживались мнения, что советы могут и должны мирным путём взять власть в свои руки. Но это отвергалось эсеро-меньшевистским большинством, считавшим что если революция буржуазная, то и власть должна принадлежать буржуазии. Это и определяло причину их поддержки Временного правительства. Двоевластие длилось до 4 июля 1917 г., когда после расстрела и разгона 500 тысячной демонстрации, руководимой большевиками, установилась одна власть – Временного правительства, поддерживаемого реакционными буржуазно-помещичьими милитаристскими силами, выступавшими за подавление в крови движения народных масс и продолжение войны «до победного конца».

После Февральской революции ни один из острейших вопросов не был решен. Ситуация в стране продолжала ухудшаться. Кризис получил всеобщее распространение. В этих условиях начался стремительный рост влияния большевиков – социалистической, крайне-левой революционной партии. Они выступали за прекращение войны и разрешение в интересах крестьян аграрного вопроса, стремясь, в конечном счете, к ликвидации капитализма и построению социализма в мировом масштабе.

В сентябре 1917 г. большевики завоевали большинство в Петроградском и Московском советах, а затем и в других промышленных центрах и на фронте. Советы были классовыми органами рабочих, крестьян и солдат и большевики выдвинули лозунг «Вся власть Советам!». В августе 1917 г. большевистское руководство во главе с В. И. Лениным взяло курс на вооруженное восстание с целью реализации этой задачи. Опираясь на петроградский гарнизон, Балтийский флот и Красную гвардию, сформированную из промышленных рабочих, 7 ноября (25 октября) большевики осуществили государственный переворот, захватив власть в свои руки. Октябрьские 1917 г. события, или, выражаясь словами знаменитого американского журналиста Джона Рида, «десять дней, которые потрясли мир», положили начало коренным социально-экономическим и политическим переменам в жизни не только российского общества, но и, прямо или опосредованно, всего человечества.

Уже со дня вооружённого восстания ведутся нескончаемые споры, что же это было: заговор или народное восстание. В этом контексте, мы приведём две точки зрения. Вот что писал в этой связи видный деятель эсеровской партии Н. Д. Авксентьев: «С самого начала октября чувствовалось, что большевизм растет, что рабочие массы и солдаты все более проникаются психологией большевизма и что свободному государству и демократии грозит немалая опасность… Вся проповедь большевиков была построена на самой низкой демагогии… В этой проповеди не было ни грана ни государственности, ни социализма, ни… какой-либо творческой идеи… Советы рабочих и солдатских депутатов, бывшие в начале опорой решений здоровой социалистической и радикальной демократии, ставившие себе общенациональные задачи, …подпадали под влияние большевистской проповеди».

Интересно и мнение известного меньшевика-интернационалиста, очевидца событий Н. Суханова, расставившее некоторые акценты в ведущейся полемике: «Передовицы… были все на один лад: …обвинения большевиков в узурпаторстве и насилии, предсказания краха их авантюры, характеристика вчерашнего «выступления» как военного заговора …Непонятно! Очевидно, восстание пролетариата и гарнизона в глазах этих… людей непременно требовало активного участия и массового выступления на улицы рабочих и солдат. Но ведь им же на улицах было нечего делать. Ведь у них не было врага, который требовал бы их массового действия, их вооруженной силы, сражений, баррикад и т.д. Это – особо счастливые условия нашего октябрьского восстания, из-за которых его доселе клеймят военным заговором и чуть ли не дворцовым переворотом. Эти… люди лучше бы посмотрели и сказали: сочувствовал или не сочувствовал организаторам октябрьского восстания петербургский пролетариат? Был ли он с большевиками, или большевики действовали независимо и против его воли? Был ли он на стороне совершившегося переворота, или он был нейтрален, или был против него? Тут двух ответов не может быть. Да, большевики действовали по полномочию петербургских рабочих и солдат. И они произвели восстание, бросив в него столько (очень мало!) сил, сколько требовалось для его успешного завершения… Виноват: большевики бросили в него по халатности гораздо больше сил, чем было необходимо».

Комментарии, как говорится, излишни. И к такому мнению приходят все честные и непредвзятые исследователи Октябрьского переворота – от итальянского историка-коммуниста Дж. Боффа, центриста француза Н. Верта, до антикоммунистов англичанина Карра и американца Рабиновича. Мы даже не станем отсылать читателя за дополнительными, и очень серьёзными аргументами, содержащимися в знаменитых ленинских октябрьских 1917 года письмах в ЦК, содержащихся в 34 томе его полного собрания сочинений. Однако, как нам представляется, наиболее убедительным в этом плане будет мнение о русской революции великого российского философа Н.А. Бердяева, изгнанного в 1922 г. большевиками из России: «Нет ничего более жалкого и смешного как… миф о святости февральской революции в отличие от мерзости революции октябрьской. В действительности есть одна революция в разных её стадиях, и революция октябрьская и есть настоящая народная революция в её полном прояснении… Мне глубоко антипатична точка зрения…, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, чуть ли не кучкой преступников… Ответственны за революцию все, и более всего… реакционные силы старого режима. Я давно считал революцию в России неизбежной и справедливой…

Самый большой парадокс в судьбе России и русской революции в том, что либеральные идеи, права, как и идеи социального реформизма, оказались в России утопическими. Большевизм же оказался наименее утопическим и наиболее реалистическим, наиболее соответствующим всей ситуации, как она сложилась в России в 1917 г…»

8 ноября 1917 г. Второй Всероссийский съезд советов рабочих и солдат, на котором большинство принадлежало большевикам и их союзникам, левым эсерам, провозгласил себя верховной государственной властью в России и принял два декрета, написанных Лениным: «О мире» и «О земле». Суть первого из них состояла в предложении воюющим сторонам немедленно прекратить войну и заключить всеобщей демократический мир без аннексий и контрибуций. Он провозглашал право всех угнетенных народов на самоопределение. Второй декрет провозглашал конфискацию помещичьих земель, их национализацию и передачу в пользование крестьянам. В России был установлен новый режим правления – Советская власть – власть трудящихся, в которой эксплуататорские классы были лишены прав. С началом аграрных преобразований на сторону новой власти постепенно переходит и крестьянство.

Второй съезд советов создал правительство – Совет Народных Комиссаров (СНК) во главе с В. И. Лениным и Л. Д. Троцким. Вскоре большевики победили и в Москве, а до марта 1918 г. практически во всей России. Ленин назвал этот процесс «триумфальным шествием Советской власти», триумфальным т.к. ему никто не сопротивлялся. В стране была установлена диктатура пролетариата, что на деле было выражено в форме диктатуры коммунистической партии. Она имела классовый характер, будучи направлена против буржуазии, помещиков, всех тех, кто поддерживал старый порядок или выступал против советского режима.

Правительство Ленина предложило всем воюющим сторонам заключить всеобщий мир, без аннексий и контрибуций, но получило фактический отказ от стран Антанты и тогда начало сепаратные переговоры с Германией. Они завершились подписанием 3 марта 1918 Брестского мира. Пользуясь военной слабостью Советской России – старая армия разложилась, а другая новая была пока лишь в стадии формирования – Германия навязала ей исключительно тяжелые и унизительные условия. Около 1000000 км2 были фактически оторваны от России и она была обязана платить огромную контрибуцию. Но мир позволил большевикам сохранить и укрепить Советскую власть. В ноябре 1918 г. он был денонсирован советской стороной, как архинесправедливый и грабительский.

После прихода к власти, большевики установили так называемый рабочий контроль над производством и распределением, но, встретив сопротивление со стороны старых хозяев средств производства, осуществили “кавалерийскую атаку” против буржуазии, т.е. национализировали фабрики, заводы, транспорт, банки и установили государственную монополию на внешнюю торговлю. С целью управления государственным сектором экономики был учрежден Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). На селе новая власть осуществляет аграрную реформу – конфискованную у помещиков землю и инвентарь раздают крестьянам.

В политической жизни страны вскоре устанавливается диктатура одной партии. Начало этому было положено после разгона большевиками 6 января 1918 г. Учредительного Собрания, созванного днем ранее. Оно было распущено, так как де факто высказалось против предложенных ленинским правительством мер, что и решило его судьбу. В этом контексте следует отметить, что в тех конкретных условиях ни одна государственная власть не смогла бы удержаться в России, вне зависимости от того каким образом она была установлена, без разрешения двух кардинальных задач вставших перед страной: вывод её из войны и раздел земли крестьянам. Это можно сформулировать и иначе: только осуществив эти меры, могла удержаться любая власть. В тех конкретных условиях только большевики оказались сторонниками данной программы и единственной силой, способной ее осуществить. И именно потому, что в конечном итоге не нашлось других сил, которые объединились бы с большевиками для ее реализации, была установлена диктатура одной партии, а остальные были сметены самой жизнью. Это была одна из основных причин, что на долгие годы государственная власть в России была монополизирована коммунистами. С другой стороны, сама природа большевистской партии, как, выражаясь словами И. Сталина, “ордена меченосцев”, затрудняла возможность сотрудничества с ней других сил. Распустив Учредительное Собрание, коммунисты опирались на Советы, в которых имели большинство.

В исторической науке существуют различные точки зрения на октябрьские 1917 г. события – являлись ли они заговором, узурпацией власти узким кругом революционеров-фанатиков или это стало началом Великой революции, включившей в свой водоворот десятки миллионов людей во всём мире. Тот факт, что вооруженное восстание готовилось тайно и направлялось узкой группой лиц, что в нём не приняли участие широкие народные массы, а лишь относительно ограниченное количество большевизированных бойцов (около 40 тыс.), привёл, как мы уже отмечали выше, некоторых историков к выводу, что это был заговор и захват власти меньшинством. Противники данной точки зрения утверждают, что организаторы восстания и не могли действовать иначе, как только тайно, в ином случае Временное правительство было бы предупреждено о предстоящих событиях и тогда случилось бы большое кровопролитие. В день вооружённого восстания большевики вывели на улицы лишь свои лучшие в военном отношении силы и наиболее преданные революции. Это был разумный ход, предотвративший сутолоку, неразбериху и хаос. Как отмечал уже известный нам Суханов, и этого оказалось намного больше, чем требовалось в тех условиях: ведь серьёзного сопротивления восстанию просто никто не мог оказать.

Другим моментом, вызывающим дискуссии является вопрос о роли большевистского руководства во главе с В.И. Ульяновым-Лениным в организации и осуществлении октябрьских событий. Некоторые исследователи, в первую очередь сторонники старой советской школы, считают, что революция была неизбежна и произошла бы в любом случае. Другие придерживаются мнения, что без Ленина (или без Ленина и Троцкого) революционные события не имели бы место. Но вне зависимости от вышеизложенных точек зрения, не вызывает сомнений тот факт, что при отсутствии обеих лидеров – и Ленина, и Троцкого – события не имели бы той степени организованности и протекали бы по другому сценарию. Ленин достиг своей цели потому, утверждал Бердяев, что «он соединял в себе две традиции – традицию русской революционной интеллигенции в её наиболее максималистских течениях и традицию русской исторической власти в её наиболее деспотических проявлениях… Соединив в себе две традиции, которые находились в XIX в. в смертельной вражде и борьбе, Ленин мог начертить план организации коммунистического государства и осуществить его». Это, естественно, мнение Бердяева, однако оно содержит значительную долю истины, особенно в первой своей части. Что касается второй традиции, то, как нам видится, «заслуга» её продолжения принадлежит в несравненно в большей степени И.В.Сталину и сохрани Ленин свою активность ещё несколько лет – социализм и таким образом и ход мировой истории были бы другими.

Что касается развития октябрьских событий, советская историография отрицала возможность любой другой альтернативы. Это, естественно, не научный подход и он был, фактически, навязан Сталиным. В действительности альтернативы были. Первая, наименее вероятная, это победа белой контрреволюции (например, корниловского мятежа в августе 1917 г.) и восстановление монархического строя. Другая – установление либерального режима, намерение, которое могло осуществиться: в случае физической ликвидации большевистских лидеров (Ленина и Троцкого – как того хотело правительство Керенского), или если эсеро-меньшевистские руководители пришли бы к компромиссу с Лениным и др. Абсолютно очевидно, что если меньшевики и эсеры приняли бы идею немедленного прекращения войны и безусловного раздела земли между крестьянами, они не были бы сметены революционной волной и большевики не сумели бы (да и не пытались бы) устранить их с политической арены.

Следует отметить, что в момент захвата власти большинство населения реально не поддерживало коммунистов, как утверждалось в бывшем СССР. Но за ними шла бóльшая часть активного населения России – рабочие промышленных центров страны, моряки Балтфлота, солдаты Петроградского гарнизона и самые активные элементы солдатской массы на фронте. Первоначально большинство населения было нейтральным, оставалось пассивным и не поддерживало ни большевиков, ни их противников, а русская контрреволюция была деморализована, разобщена и не обладала серьёзными военными силами. Эта ситуация продлилась несколько месяцев, что дало возможность коммунистам легко установить контроль над огромной страной.

События в России 1917-1920 годов оцениваются историками по-разному: некоторые считают Октябрьскую революцию отклонением от естественного развития общества, другие, приветствуя её, видят в её идеалах будущее человечества – общество справедливости, свободы и процветания. То, что произошло после революции, в годы сталинской диктатуры, они считают отрицанием Октября, его дискредитацией. Мы уверены, истинные идеалы Октября – высочайший уровень жизни для всех, свобода и справедливость – ещё ждут своего воплощения.

Другим спорным вопросом является роль насилия в революции. Те, кто не поддерживают большевистскую революцию, отрицают и необходимость насилия, считая его не только аморальным, но и вредным, видя в нём только инструмент уничтожения и подавления людей. Их оппоненты считают, что революционное насилие, материализованное, в первую очередь, в красном терроре, было развязано из-за сопротивления свергнутых классов, поддержанных иностранными интервентами и было лишь удесятеренным ответом на белый террор. Данная точка зрения подтверждается многочисленными фактами и доказательствами.

Следует отметить и те мнения, которые существуют в историографии по вопросу о роли революции и эволюции в развитии человеческого общества и о взаимосвязи этих явлений. В последние десятилетия возросло число историков и политологов, придерживающихся мнения, что революции являются отклонением от естественного хода развития общества. Оценивая их как общественные катаклизмы, всегда приводящие к огромным человеческим жертвам и разрушению традиционных ценностей, они делают вывод, что революции не только не способствуют прогрессу общества, а наоборот, тормозят его. Апологеты данного мнения считают лишь эволюцию нормой общественного развития, которое должно проистекать постепенно, без толчков и социальных взрывов. В свою очередь, левые экстремисты видят единственный источник развития общества и единственное средство разрешения его противоречий в революции. Именно из этого питаются и идеи «экспорта революции» и голого «революционного насилия», всегда чуждые Марксу, Энгельсу и их продолжателю Ленину. Третья точка зрения не отрицает ни одной из двух форм общественного развития. Более того, считает их реально объективными, взаимодополняемыми сторонами единого процесса – всемирной истории. Отношение между ними отражает в обществе закон перехода качественных изменений в количественные, способ разрешения противоречий неизменно присущих любому общественному организму. Верно и то, что эти противоречия могут быть разрешены и посредством реформ, без социальных революций. Но, если общество не реформируется «с верху», оно порождает революции «с низу». В настоящее время в развитых странах, вне зависимости от «расцветки» правителей, реформирование общества осуществляется непрерывно, устраняя всё, что мешает его развитию и, тем самым, предупреждаются революционные взрывы.

Обсудить