О переписи 2014 года, или почему наше государство не должно знать этничности своего населения

Национальное бюро статистики представило на рассмотрение общественности анкеты для переписи населения и жилищ в Республике Молдова, которая пройдет в период с 1 по 14 апреля 2014 года.

Таким образом, мы уже можем увидеть и обсудить образцы анкет (которых всего четыре, разделенных по следующим категориям: жилище/дом, человек, общая площадь проживания, лица с временной пропиской), вопросы, которые они содержат, а также варианты/категории, на основании которых население и жилища будут учтены.

Подобный шаг можно только приветствовать. При прошлой переписи 2004 года, коммунистическая власть не сочла нужным проконсультироваться с народом по поводу того, что необходимо подсчитать, также как и с гражданским обществом или независимыми экспертами, которые могли бы высказаться по поводу принятой методологии.

Хотя, низкий уровень прозрачности был не единственной проблемой переписи 2004 года. Мное наблюдатели тогда писали, что некоторые полевые операторы оказывали явное давление на респондентов, заставляя их выбирать варианты «молдаванин/молдаванка» в графе «национальность» и «молдавский» - в графе «язык» вместо «румын/румынка» и «румынский». И речь шла не об отдельных случаях – количество подобных инцидентов было так велико, что Джон Келли, председатель международной группы экспертов даже поставил под сомнение корректность информации, касающейся этнической принадлежности и разговорного языка.

Политический интерес был понятен – Партия коммунистов нуждалась в «объективных» показателях этнического состава страны, а еще больше – в том, чтобы количество молдаван значительно превышало количество румын. А когда очень сильно чего-то хочешь и в твоем распоряжении все административные рычаги давления, получить при подсчете «правильный» результат очень легко!

В результате, перефразируя Клаузевица, перепись 2004 года стала не чем иным, как, продолжением политической войны иными средствами.

Гражданское и политическое общество приняли результаты переписи, хоть и в урезанном виде, и, в конце концов, каждый взял из ее результатов то, что хотел. Коммунисты и партии левого толка в основном делали ставку на значительную разницу между количеством молдаван и румын (76% против 2%). Партии правого толка, даже подвергая сомнению достоверность «подсчета» указывали на гораздо меньшее количество русских, по сравнению с переписью 1989 года (9.4% против 13%). Православная церковь (несмотря на разделение на две метрополии и наличие еще 4 – 5 религиозных групп) также использовала данные переписи, а именно – 93% православных, используя их в борьбе против других конфессий (адвентистов, баптистов, мусульман, евреев) или как риторическую палку против групп, воспринимаемых в качестве угрожающих Церкви (сексуальные меньшинства в первую очередь).

В качестве итога дискуссии о переписи 2004 года, хочу отметить, что она была лишь кривым зеркалом, которое также криво отражало или даже усиливало напряжение, мучившее молдавское общество.

Будущий опрос обещает оказаться таким же. Процедура сбора данных еще не началась, а результаты опроса уже стали полем битвы между различными партиями и политическими движениями.

Так, в серии статей, опубликованной на сайте Новая Молдова еще в марте 2012 года журналист Евгений Шоларь призывал всех молдаван, говорящих на русском языке (будь они болгары, гагаузы или представители титульной нации), называть себя РУССКИМИ для того, чтобы набрать хотя бы 30% русскоговорящего населения. Таким образом, утверждает Шоларь, Молдову можно спасти от опасности быть аннексированной Румынией.

Политик и историк из прорумынского лагеря Анатол Петренку, в свою очередь, призывал граждан страны называть себя только румынами. Для него этничность, объявленная при переписи, является свидетельством здорового патриотизма: «Настоящие, аутентичные молдаване, истинные патриоты Республики Молдова – это те молдаване, которые признают, что являются молдаванами, будучи при этом частью Румынского Народа. (…) Для нас, молдаван, очень важно преодолеть страх, вбитый бывшим тоталитарным режимом, и громко объявить (четко написать в анкете) – мы РУМЫНЫ».

Все это значит, что с самого начала стоит отказаться от любой иллюзии, что эта перепись позволит нам просто подсчитать (то есть дать количественную оценку существующим этническим категориям). Перепись (которая сама по себе является политическим актом) уже была политизирована и тот факт, что она пройдет в тот же год, что и выборы, практически наверняка свидетельствует о том, что ей не избежать участи предвыборной кампании.

Нетрудно догадаться, что самыми чувствительными темами останутся язык и этническая принадлежность. Я бы добавил религию, учитывая, что и она стала оружием в политических баталиях, а сама церковь пытается использовать число верующих в Республике Молдова в качестве аргумента для усиления своего влияния в стране. Неслучайно в Закон о свободе совести, мысли и вероисповедания № 125 от 11.05.2007 был добавлен пункт об особой важности и первостепенной роли Молдавской православной церкви в жизни, истории и культуре народа Республики Молдова. Неслучайно некоторые местные советы объявили территории своих районов зонами особой поддержки Православной церкви в Молдове.

За те десять лет, что прошли с переписи 2004 года, конфликты, порожденные вопросами этнической принадлежности и языка, остались такими же острыми и не было сделано ничего, для того, чтобы как-то их сгладить. Последнее решение Конституционного суда от 5 декабря, узаконившее синтагму «румынский язык», не принесло мира, а лишь еще больше накалило обстановку.

Позволит ли перепись 2014 года прийти к консенсусу по поводу государственной идеи Республики Молдова? Крайне сомнительно.

Где же выход? Посчитаться лучше и объективнее? Как же мы можем это сделать, если мы не можем договориться о значениях основных единиц подсчета?

Мой выход – исключить из анкеты вопросы о языке, этнической принадлежности и религии. Вообще.

Некоторые методологические соображения

Как я уже обозначил выше, основная проблема триады язык-этничность-религия заключается в том, что все ее компоненты используются в качестве политических палок или разделительных полос, и никогда – в качестве идей, создающих консенсус, идентичности и включенные сообщества. Они нас разделяют вместо того, чтобы объединять.

Кроме того, эта триада приводит и к методологическим сложностям – она позволяет лишь частично, поверхностно и неоднозначно измерять то, что, якобы, измерено объективно.

Давайте по очереди. Этническая самоидентификация измеряется вопросом №21 анкеты 2P. Респондент может назвать любую этничность/национальность, или же не называть ее вовсе. Подобный либерализм вопроса делает его бесполезным. Потому, что предполагает слишком большое количество комбинаций возможностей, которые не измерят ничего и которые можно интерпретировать как угодно. Например, допустим, что 30% граждан прислушается к призыву Шоларя и объявят себя русскими, в то время как остальные граждане не станут отвечать на этот вопрос. В результате у нас окажется 30% русских и 70% неизвестно кого. Так какой смысл в этих цифрах? Да никакой.

Более того, категория «этничность» сама по себе неоднозначна в таком нестабильном контексте, как молдавский. Возьмем для примера этническую принадлежность «молдаванин/молдаванка»: она приобрела столько значений, что некоторые из них даже противоречат друг другу – молдаванин унионист, молдаванин государственник, молдавский русский, молдавский румын. И в-третьих, в случае некоторых национальностей присутствует наложение этноса и религии – например, еврей – это и этническая принадлежность, и религиозная группа.

Религия, измеренная вопросом 25 той же анкеты, - это еще более запутанный вопрос. С одной стороны, государство позволяет гражданам, как и в случае с этнической принадлежностью, самостоятельно выбрать свою религию или не отвечать на вопрос. С другой стороны, государство предоставляет и уже готовые конструкции – православный, другая религия, атеист.

Что измеряет, методологически говоря, религиозная категория «православный»? В институциональном плане, это прихожане Митрополии Молдовы или Бессарабии, или какой-то другой организации православного культа? В плане веры и вероисповедания, это люди, которые регулярно ходят в церковь или только по праздникам, крещеные или те, кто считает себя православным, не будучи никак связан с официальной Церковью, священниками, монахами, или это те, кто называет себя православными, потому что это модно или потому, что все так говорят?

Ответ таков: категория «религия» включает все эти подкатегории, сводит вместе и рассчитывает среднее статистическое. Я лично не знаю, каково значение категории «православный», если сложить вместе и вывести среднее всех составляющих веры (участие, вера, знание догм) священнослужителя, гражданина, который ходит в церковь раз в год, или того, который был крещен и с тех пор ни разу не зашел в храм Божий.

Те результаты исследований, которые посвящены религии и вере у молдаван, никак не способствуют разрешению этой дилеммы.

Например, Европейское исследование ценностей 2008 года, занимавшееся религиозностью молдаван вне декларативного аспекта, отмечает, что только 14.4% граждан РМ ходят в церковь минимум раз в неделю, примерно столько же ходят реже раза в год или не ходят вообще (11.9%). Остальные 47.6% попадают в церковь лишь по праздникам.

Однако, походы в Церковь вовсе не означают высокий уровень религиозности. Европейское исследование ценностей также включало ряд вопросов на знание религиозных догм. Так, например, был вопрос о вере в реинкарнацию (которая не имеет отношения к православию). Парадоксально, но процент тех, кто верит в реинкарнацию самый высокий (34%) среди тех, кто посещает церковь хотя бы раз в неделю! При этом, только 18% из тех, кто ходит в церковь раз в год или еще реже, верит в перевоплощение душ.

И наконец, вопросы, касающиеся родного или разговорного языка (22 и 23) не стали исключением. Они могут, самое большее, номинально зарегистрировать варианты респондента: «молдавский», «румынский», «русский», «государственный», но не проливают свет на политическую подоплеку названия (молдавский идентичен румынскому, молдавский отличается от румынского). Интересно, что в этом вопросе государство не предоставляет гражданам возможность отказаться называть язык, на котором они говорят.

В заключение, с методологической точки зрения триада категорий язык-этничность-религия не может адекватно просчитать варианты, нюансы и многочисленные комбинации, при помощи которых молдавские граждане строят свои идентичности. Так зачем тогда она нам нужна?

Некоторые политические соображения

Если ценность переписи 2014 года для исследования идентичности в Молдове, как я показал, сомнительна, то ее политическая ценность огромна.

Призывы со ссылками на патриотизм, научную истину, традиции, опасность объединения только еще больше политизируют акт переписи, превращая его в инструмент манипуляции в предстоящих выборах и искажая результаты.

Благодаря этому перепись населения рискует превратиться в дубинку, которой мы будем бить друг друга.

Перепись не может помочь разрешить споры об идентичности, религии, «научные» битвы о названии языка.

Великая национальная перепись не даст «объективных данных и цифр» о распространении этнических идентичностей в Молдове. Также она не представляет никакой «этнической реальности как она есть». Перепись позволит лишь спроектировать на сложную реальность Молдовы презумпции/стереотипы/идеи/категории, вписанные в анкеты властями.

Сомнительный результат переписи заключается в том, что при ее помощи в общественное пространство будут вброшены случайные цифры, которые ничего не значат, и ценность которых лежит исключительно в политической плоскости.

Перепись не обладает никакими магическими силами, которые помогут нам разрешить конфликты на основе идентичности. Чтобы их решить, необходимы переговоры и решения вне переписи, в рамках сообщества посредством дискуссий, аргументов, выработанных в диалоге посредством соглашений, а не при помощи фальшивых цифр используемых для манипуляций.

Есть еще некоторые политические причины, по которым нам стоит отказаться от сбора данных об этнической принадлежности, религии и языке. Они касаются того факта, что эти идентичности никогда не бывают простыми, они иерархизированы, противоречат друг другу, расположены в воображаемых плоскостях добра и зла или патриотизма и предательства.

Переформулирую – такое государство как Республика Молдова, которое не может гарантировать свободу совести и вероисповедания, в котором одна религиозная группа пользуется всей поддержкой государства, а остальные маргинализированы, дискриминированы или запрещены, не должно знать интимные детали взаимодействия своих граждан с Божественным, Космосом, Хаосом и любыми другими формами религиозных верований.

Государство, которое не уважает этническую самоидентификацию своих граждан, которое даже устраивает ”войны” против определенных этнических групп когда ему это выгодно, не должно знать кем считают себя его граждане. Это даже опасно: искушение разделить граждан на предателей и патриотов, честных и бесчестных слишком велико, а последствия слишком печальны. Необходимо избежать ситуаций, когда некоторые политики (коммунисты, к примеру) объявляют целый этнос (молдаван, считающих себя румынами) предателями и фашистами. Также нам больше не нужны ситуации, когда другие политики (вроде Анны Гуцу или Виталии Павличенко) заявляют, что другие этносы (русскоговорящие молдаване) – это пережитки империи или пятая колонна.

В конце концов, государство, в котором нет консенсуса по поводу государственного проекта, который бы объединил всех граждан единой мечтой, не должно знать как называют его граждане язык, на котором говорят.

Вместо вывода

Не стоит интерпретировать мои рассуждения как попытку обесценить результаты переписи вообще.

Я твердо уверен, что перепись – это необходимое и полезное административное действо. Государству необходимо регулярно держать руку на пульсе общества для того, чтобы знать, в каком состоянии оно находится.

И именно потому, что состояние общества, теоретически, диктует условия для проведения переписи, я бы посоветовал включить в анкеты ряд открытых вопросов. Так, чтобы опрашиваемый мог высказать все, что у него наболело, а не только ответить на вопросы.

Сейчас анкеты напоминают список диагнозов – оператор должен проверить симптомы и определить, какие из них представлены в обществе.

Но ведь перепись – это уникальный момент раз в 10 лет, когда государство «говорит» с каждым своим гражданином в отдельности, и этот тот случай, когда стоит прислушаться. Спросить его, например, о пяти самых главных проблемах в его семье, в обществе, в стране. И, может, чего он хочет больше всего. Для себя, для семьи, для страны.

Таким образом, политики и власти всех уровней смогут получить реальную информацию о реальных проблемах и нуждах граждан, как на местном, так и на государственном уровне. Через 10 лет, во время другого опроса, мы сможем проверить, что было реализовано, где мы промахнулись, что еще нужно сделать.

Перевела на русский язык для eNews.md Вера БАЛАХНОВА

platzforma.md

Обсудить