Сталин и евреи

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/1d1.jpg

И в наши дни, через 60 лет после смерти Иосифа Сталина (1878/1879–1953), руководители современной России не готовы дать окончательную оценку ему как тирану и диктатору. А на его родине, в Грузии, в автобусах и магазинах висят портреты, постоянно открыт и действует музей Сталина в Гори, выпускаются хвалебные книги о нём…

В Москве в дни различных демонстраций представители КПРФ носят транспаранты и знамёна с его портретами; недавно его чуть было не выбрали «Именем России всех времён», да и внук его, Евгений Джугашвили, неоднократно судился с теми, кто пытался рассказать о Сталине всю правду… Только в игровых кинолентах иногда появляются правдивые истории о Сталине. Вот и в недавнем фильме «Сын отца народов» показаны истинные события предвоенных, военных и послевоенных лет, в которых участвовали дети Сталина, сам «отец народов» и его окружение. Покойный сценарист Эдуард Володарский (1941–2012), создавая сценарий о Василии Сталине, разумеется, прекрасно знал истории и факты его жизни, а также жизни его отца, матери, сестры, старшего брата. Разумеется, он как еврей знал и об отношении Сталина к евреям.

А отношения эти были весьма непростыми. В фильме показано несколько еврейских персонажей: директор школы, в которой учился Василий, − подхалим и явный сталинист; эстрадный артист, мастер психологических опытов (менталист) Вольф Мессинг; писатель, журналист, сценарист и драматург Алексей Каплер, в которого была влюблена юная дочь Сталина, Светлана Аллилуева, и который из-за этой влюблённости пострадал; знаменитый кинооператор Роман Кармен (в фильме он назван Кармановым, хотя фактически его фамилия была Корнман), вторую и самую любимую жену которого, московскую красавицу Нину Орлову, Василий однажды соблазнил (она якобы была его одноклассницей).

И среди родственников – тоже!

Противоречивость Сталина по отношению к евреям была вызвана его лютым внутренним (нутряным, животным) антисемитизмом. С евреями, видимо, ему пришлось столкнуться ещё в раннем детстве. Да и сама фамилия Джугашвили иногда трактуется в переводе с грузинского на русский язык как «еврея сын». И хотя, как правило, еврейские корни Сталина напрочь отрицаются его биографами (признаются только грузинские и осетинские корни), отмечу всё же, что его отец, Виссарион (Бесо́, 1850–1909), возможно, был крещёный еврей, потому что имел настоящую еврейскую профессию – сапожника (у этнических грузин такая профессия не «культивировалась»); мать, Екатерина (Кеке́, Като́) Геладзе (1858–1937), дочь садовника, работала подёнщицей, была по своим взглядам пуританкой и, возможно, тоже крещёной еврейкой; очень уж она хотела видеть своего единственного сына, Сосо (двое других сыновей, Михаил и Георгий, умерли в младенчестве), в рясе православного священника.

В 1906 году Сталин впервые женился − на Екатерине (Като́) Сванидзе (1885–1907), мать которой – Саппора (Сепора, Ципора) Двали (1865–1908), скорее всего, тоже происходила из евреев. Поэтому и старший сын Сталина, Яков (1907–1943), считается евреем. У первой жены Сталина был брат Александр («Алёша», 1886–1941), он был женат на оперной певице Марии Короне (1889–1942). Мария родилась в богатой еврейской семье, происходившей из Испании. Мария Анисимовна Сванидзе-Корона, как и её муж, была уничтожена Сталиным: её сначала 29 декабря 1939 года приговорили постановлением Особого совещания (ОСО) при НКВД СССР к восьми годам лишения свободы по обвинению в том, что, мол, она «скрывала антисоветскую деятельность своего мужа, вела антисоветские разговоры, осуждала карательную политику Советской власти и высказывала террористические намерения против одного из руководителей Коммунистической партии и Советского правительства». 3 марта 1942 года красавица певица была расстреляна по постановлению ОСО, затем посмертно реабилитирована. Сохранился лишь частично опубликованный дневник Марии Анисимовны, на который часто ссылаются многие исследователи жизни Сталина.

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/pictures/imagesBH570HNP.jpg Анна Аллилуева (1896–1964), родная сестра второй жены Сталина, Надежды Аллилуевой (1901–1932), работала в 1920 году в Одесской ЧК и вышла замуж за работавшего там же Станислава Реденса (1892–1940), в будущем − видного чекиста, ставшего, таким образом, свояком Сталина. Еврей Реденс был арестован и расстрелян, когда во главе НКВД встал Лаврентий Берия. Старший сын Сталина, Яков, третьим браком был женат на Юлии (Юдифи) Исааковне Мельцер (1911–1968), дочери одесского еврейского купца, для которой это был, согласно дневнику Марии Сванидзе-Короны, то ли третий, то ли четвёртый брак (до Якова Юлия Мельцер была, в частности, замужем за наркомом внутренних дел Украины Николаем Бессарабом, работавшим с Реденсом, что и позволило Юлии познакомиться с Яковом). Многие авторы, опираясь на воспоминания дочери Сталина, Светланы, отмечают, что Сталин якобы высказывал своё недовольство этим браком, усматривая слишком частую связь близких членов его семьи с евреями. Однако в воспоминаниях приёмного сына Сталина, Артёма Сергеева (1921–2008),и внучки Сталина, дочери Якова и Юлии – Галины Яковлевны Джугашвили (род. в 1938–м), утверждается что враждебности у Сталина к Юлии Мельцер (близкие называли её Ма) не было. Вот что писала Галина Яковлевна: «Она (Юлия) не сомневалась, что «Старику» (Сталину) – понравится… Ма оказалась права. Всё прошло отлично. «Старик» без конца шутил, кормил Ма с вилки и первый тост поднял в её честь. Вскоре «молодые» получили уютную двухкомнатную квартирку недалеко от Садового кольца… Когда же наметилось моё появление, переехали снова и на сей раз − уже в огромную четырёхкомнатную квартиру на улице Грановского…» (Галина Джугашвили. «Дед, отец, Ма и другие»).

* * *

После скоропостижной смерти брата второй жены Сталина, Павла Аллилуева (1894–1938), его вдова Евгения Земляницына в 1939 году вышла замуж за Николая Владимировича Молочникова (1899–1978), конструктора-металлурга и негласного сотрудника НКВД. Несмотря на свою русскую фамилию, Николай Молочников являлся евреем. Сталин был недоволен быстротой нового брака Евгении и перестал поддерживать с ней отношения, хотя раньше часто встречался с Павлом и Евгенией Аллилуевыми.

Вокруг – одни евреи?

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/pictures/o0ts0z%D0%9A%D0%90%D0%9F%D0%9B%D0%95%D0%A0.jpgКак я уже сказал выше, в 1942 году у 16-летней дочери Сталина, Светланы (1926–2011), случился роман с известным кинорежиссёром, сценаристом, актёром, в будущем – телеведущим популярной программы «Кинопанорама», лауреатом Сталинской премии 1941 года Алексеем (Лазарем) Каплером (1903–1979), который в то время был женат, имел поклонниц и любовниц. Каплера сначала предупредили, чтобы он прервал даже телефонную связь со Светланой, но, когда в газете «Правда» появился его очерк о событиях в осаждённом Сталинграде, обращённый напрямую к московской школьнице Светлане, он сразу же после возвращения в Москву по личному указанию Сталина был арестован. Этот роман еврейского писателя и дочери вождя окончился для Каплера сравнительно мягким по тому времени наказанием – пятилетней ссылкой в Воркуту по обвинению в незаконных связях с иностранцами. Сталин, узнав о романе своей дочери с человеком, который был старше её на двадцать три года (она была тогда ещё школьницей), по позднейшим воспоминаниям Светланы, впал в гнев: «Зачем тебе этот еврей? Ты посмотри на себя − кому ты нужна?! У него кругом бабы, дура! …Писатель! Не умеет толком писать по-русски! Уж не могла себе русского найти!». Светлана же и много лет спустя давала Каплеру очень лестную характеристику: «Люся был для меня тогда самым умным, добрым и прекрасным человеком. От него исходил свет и очарование знаний».

Первый муж Светланы, окончивший ту же школу, что и она, Григорий Морозов (1921–2001), также был евреем. По её воспоминаниям, Сталину не понравилось, что Григорий уклонился от фронта. Но основную проблему для Сталина представлял не он, а его отец − Иосиф Григорьевич Морозов (Иосель Гиршевич Мороз, 1888–1966). Бывший коммерсант, отсидевший при НЭПе год за взятку, отец Григория после женитьбы сына стал представляться старым большевиком, профессором и говорить, что он якобы постоянно встречается со Сталиным. Иосиф Морозов-Мороз начал общаться с Полиной Жемчужиной (женой В. М. Молотова), Розалией Землячкой, подружился с Линой Штерн, возглавлявшей в то время Институт физиологии АН СССР, которая назначила его своим заместителем. Естественно, что Сталина проинформировали о поведении его свата − и брак Светланы был расторгнут без соблюдения необходимых формальностей. Сват Сталина, Иосиф Морозов, по приговору ОСО получил 15 лет тюрьмы по обвинению в антисоветской деятельности (был выпущен в апреле 1953 года по распоряжению Берии). Однако первый муж Светланы, Григорий Морозов, не пострадал. Ему даже удалось в 1949 году окончить престижный МГИМО и поступить на работу в Министерство иностранных дел. Позже Сталин сказал Светлане: «Сионисты подбросили тебе твоего первого муженька…».

В конце 1947 года беспокойство Сталина вызвали публикации на Западе, содержавшие некоторые подробности его семейной жизни, в частности − факт самоубийства его второй жены, Надежды Аллилуевой, о котором было известно весьма узкому кругу лиц. МГБ СССР по заданию Сталина стало прослушивать квартиры и телефоны всех основных родственников Сталина, устанавливались их контакты и связи. Вскоре, в декабре 1947 года, были арестованы Евгения Аллилуева и её муж Николай Молочников, а также Анна Аллилуева. Согласно материалам следственного «дела Аллилуевых-Молочниковых», которые лишь недавно изучил известный современный историк антисемитизма Геннадий Костырченко, данные о семье Сталина шли за границу по двум каналам: через старшую дочь Евгении Аллилуевой, Киру Павловну, и поддерживавшего с ней дружеские отношения работника посольства США Зайцева, а также через друзей Молочникова − Исаака Гольдштейна и Захара Гринберга. Те дали показания, что собирали информацию о семье Сталина по заданию Соломона Михо́элса − знаменитого артиста и председателя Еврейского антифашистского комитета. По предположению Костырченко, именно доклад МГБ об этих фактах и послужил причиной распоряжения Сталина о ликвидации Михоэлса в начале 1948 года.

Ближний круг

О Сталине-антисемите существует много воспоминаний. Будущий ближайший его сподвижник Яков Свердлов, находившийся с ним в сибирской ссылке в 1913–1916 годах, уже тогда жаловался на антисемитизм Сталина, за который суд чести ссыльных вынес будущему «вождю народов» порицание. Личная неприязнь Сталина к евреям сказалась, среди прочего, в его замечании польскому генералу Владиславу Андерсу, сделанному в 1941 году («Евреи − плохие солдаты»), а также в упомянутом уже мной выше его недовольстве браком сына Якова с еврейкой и дочери Светланы − с евреем. Об антисемитизме Сталина писали разные люди: Милован Джилас в книге «Разговоры со Сталиным», Никита Хрущев в своих «Воспоминаниях» и другие близко с ним общавшиеся. В то же время (и это − загадка, парадокс!) он способствовал созданию Государства Израиль (хотя позднее высказывался много раз критически о молодом Еврейском государстве). Он неоднократно высказывался также за широкое участие евреев в органах власти, в науке и культуре. С другой стороны, именно Сталин инициировал «Дело о Промпартии», «кампанию по борьбе с космополитизмом», «Дело Еврейского антифашистского комитета», «Дело врачей», в которых большинство обвиняемых были евреями; он организовал преследование с последующим уничтожением Троцкого и троцкистов, Зиновьева, Каменева, Радека, Сосновского и других.

* * *

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/pictures/kogan.jpgБлижайшее окружение Сталина до 1923 года составляли Яков Свердлов, Емельян Ярославский (Миней Губельман), Лазарь Каганович, наполовину еврей Феликс Дзержинский. После гражданской войны Сталин взял себе в помощники Льва Мехлиса и Григория Каннера. В числе ближайших его помощников были также евреи Арон Герценберг и Илья Трайнин, а начальником личной охраны стал еврей Карл Паукер (родной брат известной румынской еврейки Анны Паукер).

Ближайшее окружение Сталина в 1930-х годах составили Генрих Ягода и Яков Агранов (Соренсон). И тогда же другие евреи были назначены на высокие посты не только в Политбюро ВКП (б), НКВД, но и в Совнаркоме. К примеру, заместителями председателя Совнаркома (им в 1930-х годах был Вячеслав Молотов) стали Роза Землячка, Лазарь Каганович, Лев Мехлис. В 1936 году целая группа евреев были наркомами: Борис Ванников (вооружения), Семён Гинзбург (строительства), Наум Анцелович (лесной промышленности), Максим Литвинов (иностранных дел), Генрих Яго́да (НКВД-ОГПУ, связи), Лазарь Каганович (путей сообщения), Аркадий Розенгольц (внешней торговли), Израиль Вейцер (внутренней торговли), Моисей Калманович (совхозов и продовольствия), Исидор Любимов (лёгкой промышленности), Григорий Каминский (здравоохранения), Захар Беленький (председатель комиссии народного контроля). К сожалению, большинство из них были репрессированы ещё до начала Второй мировой войны.

Много евреев в 1930-х годах замечено в руководстве НКВД, особенно − до прихода туда Берии в ноябре 1938 года. Почти все евреи из руководства НКВД были репрессированы, в основном при Николае Ежове, в 1937-м. В 1939-м вместо наркома иностранных дел еврея Максима Литвинова был назначен русский − Вячеслав Молотов (для него это являлось понижением в должности). Как он сообщил писателю Феликсу Чуеву, автору книги «Сто сорок бесед с Вячеславом Молотовым» (1991), Сталин ему приказал тогда: «Убери из наркомата евреев»…

Еврейские жёны

Сталин, кстати, пытался повлиять на тех своих единомышленников, у которых были еврейские жёны, предлагая разойтись с ними. Вот лишь несколько имён: жена Молотова – Полина Семёновна Жемчужина (Пэрл Семёновна Карповская), жена Ворошилова – Екатерина (Голда) Давидовна Горбман, жена Кирова – Мария Львовна Маркус, жена Куйбышева – Евгения Соломоновна Коган, жена Андреева – Дора Моисеевна Хазан... Все они, кстати, оказались вовлечёнными в «Крымское дело» 1944 года, когда планировалось создание в Крыму еврейской автономии. Расскажу кратко лишь об одной из них.

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/pictures/je.jpgПолина Жемчужина была назначена на должность наркома рыбной промышленности, которую лично для неё с 1939 года учредил Сталин; несмотря на её активность с 1942 года как члена исполкома Еврейского антифашистского комитета, в 1949 году была арестована «за связи с сионистами» (встречалась лично и коротко переговорила на идиш с Голдой Мэир в 1948 году), приговорена к пяти годам ссылки в Кустанайскую область. Всемогущий Вячеслав Михайлович (1897–1970) (Молотов и Жемчужина были женаты с 1921 года, воспитывали дочь Светлану) оказался тут бессилен. В январе 1953 года, когда началась подготовка к новому открытому процессу над Полиной Семеновной (ещё во время войны, а до этого – в 1920-х годах, возникла идея создать еврейскую республику в Крыму, но эта инициатива была отвергнута Сталиным, а позднее − поставлена в вину членам Еврейского антифашистского комитета), Полина Жемчужина была арестована в ссылке и переведена в Москву. Кстати, помимо неё, сторонницами осуществления проекта «Крымская Калифорния» были супруги высших должностных лиц СССР и США: Элеонора Рузвельт, а также супруги Ворошилова и Андреева, которые тоже подверглись допросам и унижениям. После смерти Сталина, на следующий день после его похорон,10 марта 1953 года, Жемчужина была освобождена по приказу Берии, реабилитирована, восстановлена в партии. Однако до последних дней жизни Полина Семёновна оставалась в плену своих заблуждений, в том числе – и верной сталинисткой. Её лучшая подруга Светлана Аллилуева посетила семью Молотовых в середине 1960-х годов и услышала из уст Полины Жемчужиной такие слова: «Твой отец − гений. Он уничтожил в нашей стране «пятую колонну», и, когда началась война, партия и народ были едины. Теперь больше нет революционного духа, везде − оппортунизм». Их (Жемчужиной и Молотова – Д. Х.) дочь и зять молчали, опустив глаза в тарелки. Это было другое поколение, и им было стыдно…» (Светлана Аллилуева. «Двадцать писем к другу», 1967).

* * *

В те же годы, когда Сталин приказывал уничтожить сотни тысяч евреев – представителей различных профессий, социальных слоёв и групп, − он награждал премией своего имени (1941−1954, которую после смерти тирана переименовали в Государственную, 1967−1991) десятки выдающихся советских и зарубежных евреев. Среди них – широко известные литераторы Алексей Каплер (1941), Самуил Маршак (дважды: 1949, 1951), Илья Эренбург (1948, 1951), Эммануил Казакевич (1948, 1950), кинорежиссёр Юлий Райзман (1950, 1952), оперный певец Марк Рейзен (1949, 1951), художник Борис Ефимов (1950, 1951), астроном Григорий Шайн (1950), физики Яков Зельдович (1949, 1951), Юлий Харитон (1949, 1951), Лев Ландау (1949), менее известные − металлофизик, создатель броневой стали в СССР Фёдор (Файвель) Гальперин (1943); создатель почти всех типов советских танков Жозеф Котин (1941, 1943, 1946, 1948); ведущий конструктор основных видов принятых на вооружение в армии и флоте зенитных автоматических пушек (1941, 1943, 1950) Лев Локтев; разработчик ряда видов ракетного оружия Лев Люльев (1948); руководитель бюро по созданию основных видов авиационных пушек, а затем − управляемых противотанковых и зенитных реактивных снарядов (1943, 1946), а впоследствии лауреат Государственной (1959, 1970) и Ленинской (1963) премий Александр Нудельман и сотни других. Среди лауреатов Сталинской премии «За укрепление мира между народами» – евреи Анна Зегерс (ГДР), Говард Фаст (США), Изабелла Блюм (Бельгия)…

Наши сталинисты

И в заключение – несколько абзацев из моей книги «Немезида мстит сурово, или Двести лет антисемитизма в русской литературе», где также затронута тема «Сталин и евреи»: «Евреи были среди самых ярых сталинистов – и они же одними из первых поплатились за свою лояльность тирану. Так, например, писатели-евреи быстро подхватили идею Сталина о том, что страну наводнили «враги народа» и распространили её в литературе и публицистике. С 1930 года писал свои произведения на русском языке известный польский писатель Бруно Ясе́нский (Виктор Зискинд, 1901–1938). В 1931 году была опубликована его пьеса-гротеск «Бал манекенов», в 1932–1933-м – роман «Человек меняет кожу», 1935-м – новелла «Мужество», 1936-м – новелла «Главный виновник» и повесть «Нос». Роман «Заговор равнодушных» был начат в 1936-м, но остался незаконченным из-за ареста писателя и его смерти в тюрьме. В 1956-м Ясенского реабилитировали, все его произведения – вновь издали, а роман «Человек меняет кожу» огромным тиражом вышел из печати в 1969 году. Ясенскому принадлежала ставшая крылатой фраза: «Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство». Казалось бы, этот мудрый человек прекрасно разбирался в людях и окружавшей его обстановке. Но тот же Бруно Ясенский в романе «Человек меняет кожу» и других своих произведениях внушал читателям мысль о засилье классовых врагов, агентов империалистических разведок. И большинство этих классовых врагов, агентов были евреи, сионисты. Начавшись ещё в 1930-х годах, эта тема – «врагов народа» – будет продолжена и после войны – в кампании борьбы с «безродными космополитами», в закрытом процессе над Еврейским антифашистским комитетом, но главным образом – в связи с «процессом Сланского» в Чехословакии и с появлением на политической сцене в СССР «убийц в белых халатах». Среди советских журналистов, активно сотрудничавших с режимом Сталина и его последователей, активно «проводивших в жизнь политику партии и правительства», пострадавших тоже в ту страшную эпоху, следует назвать Льва Сосновского, Григория Зиновьева, Льва Каменева, Карла Радека, Льва Троцкого, Юлия Мартова. Это люди широко известные. А ведь были менее известные журналисты и писатели, главные редакторы и заместители главных редакторов газет и журналов: Александр Чаковский, Юрий Стеклов (Нахамкис), Михаил Кольцов (Фридлянд), Ефим Зозуля, Александр Ошеро́вич, Марк Палей, Залман Плоткин, Яков Познанский, Абрам Поляк, Иосиф Пятницкий, Филипп Рабинович и десятки других.

* * *

После войны «враг народа» чётко перевоплотился в «сиониста». Сионист был представлен в послевоенной советской пропаганде не только как враг идейный, не только как враг политический, но и как «враг народа», точнее – «враг русского народа», враг вождя и враг государства. Оставался только один шаг, чтобы, отождествив сионизм с еврейством как таковым, превратить еврея во врага всего «рода человеческого». Этот шаг будет сделан советской пропагандой 20 лет спустя – в период стагнации («застоя») советской империи, в период «ресталинизации», интенсивной «нацификации» различных русско-имперских идеологий – как советских, так и антисоветских, как языческих, так и христианских…».

Борис Слуцкий о вожде

И в конце этих неполных заметок позволю себе процитировать три знаменитых стихотворения Бориса Слуцкого на тему «Сталин и евреи», написанные сразу после смерти вождя в 1953–1955 годах и остающиеся актуальными даже сегодня, спустя шестьдесят лет после их создания.

Первое из них − «Про евреев» (1953):

Евреи хлеба не сеют,

Евреи в лавках торгуют,

Евреи раньше лысеют,

Евреи больше воруют.

Евреи – люди лихие,

Они солдаты плохие:

Иван воюет в окопе,

Абрам торгует в рабкопе.

Я всё это слышал с детства,

Скоро совсем постарею,

Но всё никуда не деться

От крика: «Евреи, евреи!»

Не торговавши ни разу,

Не воровавши ни разу,

Ношу в себе, как заразу,

Проклятую эту расу.

Пуля меня миновала,

Чтоб говорили нелживо:

«Евреев не убивало!

Все воротились живы!»

Борис Слуцкий точно определил связь евреев со Сталиным в ряде других своих стихотворений, из которых я бы выделил «Хозяина» (1954):

А мой хозяин не любил меня.

Не знал меня, не слышал и не видел,

но все-таки боялся как огня

и сумрачно, угрюмо ненавидел.

Когда пред ним я голову склонял –

ему казалось, я улыбку прячу.

Когда меня он плакать заставлял –

ему казалось, я притворно плачу.

А я всю жизнь работал на него,

ложился поздно, поднимался рано,

любил его и за него был ранен.

Но мне не помогало ничего.

А я всю жизнь возил его портрет,

в землянке вешал и в палатке вешал,

смотрел, смотрел, не уставал смотреть.

И с каждым годом мне всё реже, реже

обидною казалась нелюбовь.

И ныне настроенья мне не губит

тот явный факт, что испокон веков

таких, как я, хозяева не любят.

И, наконец, стихотворение «Бог» (1955):

Мы все ходили под богом.

У бога под самым боком.

Он жил не в небесной дали,

Его иногда видали

Живого. На Мавзолее.

Он был умнее и злее

Того – иного, другого,

По имени Иегова...

Мы все ходили под богом.

У бога под самым боком.

Однажды я шел Арбатом,

Бог ехал в пяти машинах.

От страха почти горбата

В своих пальтишках мышиных

Рядом дрожала охрана.

Было поздно и рано.

Серело. Брезжило утро.

Он глянул жестоко, мудро

Своим всевидящим оком,

Всепроницающим взглядом.

Мы все ходили под богом.

С богом почти что рядом.

Лакмусовая бумажка

Вячеслав Молотов в беседах с Феликсом Чуевым утверждал (если верить Чуеву на слово!), что Сталин не был антисемитом. А вот что писал об антисемитизме Сталина прозаик и драматург Юрий Нагибин в одной из последних пронзительно честных и чистых своих книг − «Тьма в конце туннеля» (1994): «Не менее точен был и расчёт Сталина в отношении евреев. Ненависть тут ни при чём – острая приправа к блюду – он не истерик Гитлер. Но он уже понял до конца, что для его глобальных планов в отношении Европы и всего мира ему нужен только русский народ, самый большой, самый терпеливый, покорный, безответный, мягкая глина в руках Ваятеля истории. Но ничего существенного дать народу, предназначенному на беспрерывное заклание, Сталин не мог: ни земли́, ни жилища, ни еды, ни одежды, ни предметов быта, ни тем паче свободы, да и кому она нужна? Но он мог дать нечто большее, довлеющее в самой глубинной сути русского народа, такое желанное и сладостное, что с ним и водка становится крепче, и хлеб вкуснее, и душа горячее, – антисемитизм. То была воистину высокая плата за подвиг русского народа в Отечественную войну, за все неисчислимые потери, уже понесённые и предстоящие, за обречённость на дурную, нищую жизнь и новые чудовищные эксперименты. Параноиком был не Сталин, а все остальные, кто не верил в антисемитизм, доказывал теоретическую невозможность расизма в социалистической и к тому же – многонациональной стране. Сталин блистательно опроверг этих недоумков».

Описание: http://dorledor.info/sites/default/files/pictures/images_1.jpgИ ещё одну истину вывел Юрий Нагибин в своей автобиографической повести − истину, которая до сих пор всё ещё не доходит до многих «высоколобых» советологов на Западе и в Америке: «Кампания борьбы с космополитизмом была глупа по изначальной формулировке: ведь космополит, космополитизм – от века высокие слова, означающие приятие мира в целом, свободу от узких национальных амбиций; в сущности, это тот же интернационализм – основа советской идеологии, которую Сталин предал. Но при всей глупости и смехотворности кампания эта была предельно, трагически серьёзна, что тогда мало кто понял, ибо означала решительный поворот к фашизму. Отныне между идеологиями коммунизма и национал-социализма можно было поставить знак равенства. Как бы потом ни колебалась линия партии, какие бы оттепели и перестройки не тревожили стоячих вод нашего бытия, лишённого действительности, отношение к евреям – лакмусовая бумажка любой политики – не менялось, ибо неизменным оставалась основа – русский шовинизм. И никакой другой эта страна быть не может, не следует обманываться».

Автор запросто поднимался в своей повести от описания дворового антисемитизма до описания антисемитизма общественного и государственного: «В новой среде обитания, литературно-киношной, национальная тема потеряла свою жгучесть в силу решительного преобладания евреев. Любой выпад не сдержавшего сердце русачка вызывал такой мощный отпор, что несчастный готов был сделать себе обрезание, как японский самурай харакири, во искупление вины. Для национальной розни не было пищи ещё и потому, что тут всех, кого можно и нельзя, спешили зачислить в евреи. Певец советской деревни, поэт гармони Александр Жаров, горбоносый брюнет из смоленской глубинки, был объявлен тайным жидо́м; вполне возможно, что среди его предков был наполеоновский солдат: через его деревню шли французские войска на Москву, но дружба с Уткиным, Безыменским и Джеком Алтаузеном отмела все варианты происхождения, кроме наипозорнейшего».

Антисемитизм для Юрия Нагибина – категория нравственная. Ею проверялся человек «на вшивость». В 11-й главе «Тьмы…» эта тема затрагивалась бегло. «Но если читатель вдруг решит, – писал Константин Кедров, автор большой критической статьи об этой повести, – что «Тьма в конце туннеля», последняя книга Нагибина, посвящена горькой судьбе евреев, то он ошибётся. Эта книга о горькой судьбе России, давшей вовлечь себя в кровавое болото антисемитизма и поплатившейся за это зверствами сталинизма».

Это лишь некоторые отдельные эпизоды и факты большой и сложной темы, которую я условно озаглавил «Сталин и евреи».

dorledor.info

Обсудить