Почему Болотная – не Майдан?

Московские митинги оппозиции декабря 2011 – сентября 2013 отличались от киевского Майдана конца 2013, прежде всего, меньшей энергией протеста

. Русские оппозиционеры время от времени, с перерывами на зимние и летние каникулы, собирались на разрешенных, в большинстве случаев, митингах для фотосессий в героических позах. После чего разбредались по злачным местам праздновать героя. Украинский протест идет без разрешения властей под снегом и дождем в круглосуточном режиме.

Можно, конечно, объяснять разницу в поведении протестующих представителей двух, хотелось бы надеяться, братских народов слабостью режима Януковича и финансовой мощью украинской оппозиции. Каждому, кто высказывает эту рациональную точку зрения в СМИ и в социальных сетях, я бы предложил подсчитать, сколько денег надо заплатить лично ему, чтобы он проводил ночи на морозе под угрозой полицейских дубинок и уголовного преследования? Примерив ситуацию Майдана к себе, честный человек согласится, что для преодоления страха перед природной стихией и силами правопорядка одних корыстных побуждений недостаточно. Представителю общества московского потребления, реагирующему, как собака Павлова, исключительно на материальные стимулы, трудно поверить, что не только вера без дел мертва, но и дела не воплощаются в жизнь без веры. Чтобы посметь выйти на площадь, необходима, как это не пафосно звучит, вера в общее дело, подкрепленная делом собственной жертвы. Следует, к стыду нашему, признать, что в России ради общих интересов собой готовы жертвовать максимум сотни, а на Украине – минимум тысячи.

Могут возразить, что в общенациональном масштабе разница между сотнями и тысячами героев самопожертвования исчезающе мала, поскольку безжертвенное большинство всегда насчитывает более 99%. Всем, кто полагает, что в критических ситуациях исход решается всеобщим голосованием следует сравнить численность большевиков в 17-м году с количеством членов КПСС в 91-м. Еще можно вспомнить, что в начале последнего года советской власти состоялся референдум, на котором «за» союзное государство высказались более 70% участников голосования. А сколько процентов, из проголосовавших на референдуме «за» Союз выступили в конце того же года против соглашений о роспуске Союза? Советский пример – один из тысячи, на основании которых формулируется закон истории: Исход социальных конфликтов решает не вялое большинство, а решительное жертвенное меньшинство, которое наподобие магнита выстраивает общество по своим силовым линиям.

Чтобы вести за собой миллионы меньшинство должно набрать критическую массу тысяч. Видимо, так устроена оптика человеческого восприятия. Несколько сотен – это ничтожно мало. А несколько тысяч – это тьмы и тьмы.

Во что верят тьмы, готовых к самопожертвованию украинцев?

Вера их чрезвычайно примитивна. Она не имеет ничего общего с европейскими ценностями свободы и демократии. «Евроинтеграция» - это риторическое средство, указывающее ни к чему приближается, а от чего удаляется Украина. А удаляется мать городов (калька с греческого «метрополия» - столица) русских от своих повзрослевших детей-«колоний», которые привыкли обращаться с ней, как с бедной родственницей.

Украинцы оскорбляются, когда русские низводят их на субэтнический уровень «малороссов». Они верят в то, что являются самостоятельной этнической единицей. Эта вера в свое время вдохновляла петлюровцев, потом - бандеровцев, теперь – ночующих на Майдане. Религия самоопределения за счет отделения питает животную русофобию многих восставших. Можно сколько угодно убеждать в несвоевременности решения задачи XIX века в веке XXI. Но рациональные доводы здесь бессильны. Верую и жертвую – ибо абсурдно.

Можно только радоваться, что лишь малая часть мирных повстанцев Болотной была движима этническими верованиями. Русские – самый неэтничный народ в мире. Благодаря уникальной способности впитывать в себя другие культуры и пропитывать их собою русские сумели создать самую большую империю в истории человечества. При всех недостатках, империя – это шаг от звериного этнического уровня в направлении общечеловеческого. Будет обидно, если обладатели архаических взглядов сумеют повернуть русское «всемирно отзывчивое» самосознание в родоплеменную вспять. Победа племенного понимания русскости станет поражением Российской Федерации, которое приведет к нескончаемым феодальным войнам между уездами, улусами и аулами.

Отсутствие звериной этнической подоплеки в российском освободительном движении отнюдь не свидетельствует о его исторической несостоятельности. Ведь ему дважды - в 1917-м и в 1991-м – удалось сокрушить режим. Какая неэтническая вера двигала тогда русскими бунтарями?

В обоих случаях их вдохновлял социальный герценовский миф о героях-мучениках 14 декабря. На самопожертвовании декабристов во имя освобождения и просвещения русского народа воспитывалась русская интеллигенция XIX-XX в.

В советское время нам набили оскомину ленинскими «тремя поколениями». Но в последние десятилетия старого режима вера в жертвенный подвиг декабристов вдохновляла не только большевиков, а весь - от кадетов до анархистов – политический спектр левее октябристского центра.

В период позднесоветского «застоя» благородные дворяне, восставшие против Николая Палкина, представали метафорой мятежа против самодержавной советской власти. В немалой степени благодаря промоутерам подрывной декабристской темы – Галичу, Окуджаве, Эйдельману, Лебедеву, Лотману – в августе 68-го на Красную площадь посмели выйти восемь героев, а в августе 91-го к Белому дому - десятки тысяч.

Оппозиционеров Болотной часто именуют «декабристами». Тем самым им, как бы напоминают, вера в какое чудо сокрушила власть царей и генеральных секретарей. Но сравнивая с контрольным посевом Майдана, следует признать, что жертвенная вера украинских бунтарей во имя этнической нации, намного сильней, чем вера русских протестантов в благородную декабристскую жертву во имя простого народа.

Какой программный сбой воспрепятствовал тому, чтобы герценовский миф обеспечил победу очередной русской революции?

Обсудить