Язык создает и хранит народ (дополненный вариант)

Битва двух языковедов-гигантов : Тимофти и Тальявини

Язык, как и музыку, создает народ.

Трюизмы, т.IV.

Проблема румынского языка в Молдавии сугубо политическая,

а не теоретико-лингвистическая.

К.Тэнасе, 1995

Проблема румынского языка в Молдавии сугубо лицемерная.

В.Стати, 1989

«Лицемерные твари!»

«Из всех законов, принятых после 1988 г., Закон о языках (Закон О статусе государственного языка Молдавской ССР от 31.08.1989 г., который установил: «дополнить Конституцию МССР статьей 70.1: государственным языком МССР является молдавский язык»; Закон О функционировании языков на территории МССР от 1.09.1989 г., ст.1 которого установила: «В соответствии с Конституцией МССР государственным языком МССР является молдавский язык») ‒ это единственный закон с глубоким национальным значением. ‒ Утверждал с непоколебимой убежденностью К.Тэнасе. ‒ Это, может быть, единственный закон, о котором знает значительное большинство населения Молдавии» (Libertatea, 1.09.1995 г.).

Вполне естественно, потому что принятие законов о языках ‒ это проявление торжества национального освобождения. Воодушевленный всеобщим призывом: Объединяйтесь, молдаване!, молдавский народ добился осуществления своей многовековой мечты: его родная речь ‒ молдавский язык ‒ был водружен на свой законный престол, как основной признак идентичности молдавской нации.

Это был первый ‒ и последний! ‒ краткий период, когда сердца всех молдаван и подавляющего большинства молдавской интеллигенции стучали в унисон. Однако, лозунги были украдены, устремления и права молдаван с тех пор растаптываются. Одним из первых лицемерных гробокопателей «единственного закона с глубоким национальным значением» (К.Тэнасе) ‒ о наделении молдавского национального языка статусом государственного ‒ стал сам К.Тэнасе ‒ «национальная каналья», как он сам самоопределился в 1993 г.

Ведомый очередными (после коммунистов, аграриев) фронтистско-румыноунионистскими поводырями, ставший президентом, М.Снегур скоропостижно стал государственным подрывником законодательства о государственном статусе молдавского языка. Выступая перед кишинёвскими учителями (август 1994 г.), он подчеркивал: молдавский язык ‒ это выражение убеждений и воли большинства народа. Он стал государственным языком после дополнения в 1989 г. Конституции Молдавии статьей 70.1. Конституция Молдавии 1994 г. подтвердила культурно-историческую и этноязыковую реальность, освященную конституционной статьей 70.1 в 1989 г. Почему в 1989 г., ‒ возмущенно спрашивал М.Снегур, ‒ молдавский язык был решающим фактором национального единства, а ныне (1994 г.), с тупым остервенением, объявляется яблоком раздора?!

В 1995 г. М.Снегур и его новые, очередные (после коммунистов, аграриев) румыноунионистские собратья развернули постыдную шумную кампанию против молдавского языка, то есть против фундаментального идентификационного признака молдавской нации, во главе которой он воображал себя президентом.

Ныне М.Снегур, основатель знаменитой дипломатической династии (на основе принципа: «коль бабаку президент»), творец бесконечной серии ‒ похлеще Черчилля! ‒ мемуаров, строит из себя румынского гуру правящего альянса. Его лавры политического лицемера взболтнули галлюцинации другого неорумынского блудника на престоле Молдавии.

Новый трухлявый столп румынского языка

С тех пор, как люди научились читать и писать, стало все заметнее, что практика ставит на место грамматику, особенно в вопросах определения и названия национальных языков. Понятия не имея об этом факторе, о практике, как основе для подтверждения истины, юрист Тимофти, внезапно возомнивший себя языковедом, вступил в (заочную) полемику с итальянским филологом К.Тальявини. До декабря 2013 года позиции нового столпа румынского языка ‒ Тимофти, кто же еще! ‒ и известного исследователя неолатинских языков К.Тальявини, казалось, были близкими. Убедимся.

Воображая себя эрудитом ‒ полиглотом, гигантом панрумынской идеологии, Тимофти распорядился: «официальное название государственного языка следует определить сквозь призму научной истины». Потому что академии имени Дуки приснилось, что «государственный (официальный) язык Республики Молдова ‒ румынский». Эта фальшивая, тенденциозная декларация коррелирует с утверждением 1956 г. К.Тальявини: «молдавский ‒ это литературный румынский». В остальном, бредовые, этноязыковые антимолдавские декларации нового атлета румынского языка Тимофти и заключения К.Тальявини резко расходятся.

В своем докладе Una nuova lengua letteraria romanza? Il moldavo (Флоренция, 1956) К.Тальявини, опровергая свое раннее утверждение, отметил: «Литература на молдавском языке берет свое начало в XV XVI вв». То есть, молдавская письменная культура на молдавском языке! ‒ начинается с XV ‒ XVI вв., когда о так называемом «румынском» языке никто понятия не имел.

О молдавско-румынской языковой общности

«Обращаясь к практическим материалам молдавского языка (Прозэ молдовеняскэ. Антоложие, включающее произведения классических (XIX в.) и современных авторов)», К.Тальявини с видом первооткрывателя заключает: «язык идентичный». Установим, кто же, все-таки, «первооткрыватели» этой «истины», кто в действительности доказал, что только в структурно-лингвистическом аспекте языки могут быть идентичными.

В 1951 г. кишиневские и московские языковеды обосновали общероманские структурно-лингвистические характеристики молдавского языка.

В 1956 г. в Кишиневе вышел первый том академического исследования
Курс де лимбэ молдовеняскэ литерарэ контемпоранэ, содержащий и
параграф Ку привире ла унитатя лингвистикэ молдо-ромынэ (О молдавско-
румынском языковом единстве) установивший:

«Мы отмечаем молдавско-румынскую языковую идентичность. (В 1956 г.!). Это означает, что оба языка имеют общий словарный фонд, ту же грамматическую, морфологическую и синтаксическую систему, то есть склонение существительных, спряжение глаголов, образование и флексия остальных частей речи, правила их сочетания, топика ‒ все они абсолютно идентичны и ничем существенным не отличаются».

Таким образом, еще в 1951 г., окончательно в 1956 г. молдавские языковеды подтвердили давно известную реальность:

В структурно-лингвистическом аспекте молдавский язык и румынский язык идентичны.

У какого уважающего себя языковеда, у какого первокурсника-филолога, у какого умеющего читать выпускника Бельцкой Высшей Школы Скороспелой Румынизации, у какого порядочного учителя словесности могут быть замечания к этой архиизвестной реальности, к этой очевидной истине?!

Народ создает и называет свой родной язык

К сожалению, К.Тальявини не узнал о Курс де лимбэ молдовеняскэ литерарэ контемпоранэ ни в 1956 г., ни в 1977 г.. А кишиневский политико-юридический флюгер, ставший столпом румынского языка, лингвопопугаем другого «эрудита» ‒ румынского президента, до сих пор об этом не ведает. Впрочем, как и об очень многом другом...

Перечисляя некоторые общие фонетические, грамматические, лексические элементы, К.Тальявини спрашивает с удивлением: «Что же остается от этого языка? Может быть только название?» Странно это удивление. Карло Тальявини, бесспорно самый авторитетный исследователь неолатинских языков, лучше, чем кто-либо знает, что язык, как и музыку, создает народ. Что именно создатель и хранитель языка ‒ народ дает название своему родному языку, независимо от его общности ‒ в сугубо лингвистическом аспекте ‒ с другими идиомами.

В социолингвистике практика, практическая необходимость, убеждения и воля говорящих считать своим тот или иной язык имеют решающее значение. Об этих давно устоявшихся, общепринятых научных принципах везде безграмотно сующийся (в политике, юриспруденции, языкознании) Тимофти понятия не имеет. Наивысшие его достижения в этих областях ‒ это перепев идиотских решений румынских судей молдавской конституции, бездумное повторение агрессивных нелепостей такого же, как и он, безграмотного оракула из Котрочень.

В своем упомянутом докладе К.Тальявини отмечает, на основе исторических, культурно-языковых данных: «Это - название «молдавский язык» - не ново. Потому что употребление слова «молдавский» в русском языке и «молдовенеск» в румынском, в отношении разговорного и письменного языка, всегда встречалось в Бессарабии». В подтверждении он приводит различные примеры, в том числе Русско-молдавский словарь Балдеску (Одесса, 1896 г.), фронтиспис книги Baba iadului, poveste în versuri de Ioan Moţa, transpusă de pe românească în moldoveneşte de Georgy Gonţa (Chişinău, 1914).

«Имперские переписи пользовались термином молдаване для названия мажоритарного населения Бессарабии, однако этот термин, как и язык, является самоназванием населения, а не выдумкой русских». ‒ Заключал американский молдоволог Ч.Кинг в 2000 г.

Поразительно! Авторитетный итальянский лингвист К.Тальявини в 1956 г. знал, что «употребление слов «молдовенеск» и «молдавский» в отношении языка всегда встречалось в Молдавии». А кишиневский местоблюститель президентского кресла, возомнивший себя крупным знатоком вездерумынского языка, даже к 2013 г. не усвоил эти элементарные истины!

В заключении своего доклада 1956 г. К.Тальявини подчеркивает: «Молдавсий язык не является современным изобретением; молдавский язык ‒ это продолжение нити древней молдавской литературы, которая в связи с политическим отделением Бессарабии не приняла участие в процессе унификации румынского языка, завершившийся, в основном, в XIX в.».

И другие заключения К.Тальявини полностью опровергают фундаментально-безграмотные декларации Тимофти, возомнившего себя языковедом и этнологом, воинственным защитником румынской реваншистской идеологии: «румынская нация организована в 2-х румынских государствах: Румыния и Республика Молдова».

Примечательная параллель: ромь, романи (язык)//ромынь, ромынэ

Со свойственным подлинным исследователям достоинством К.Тальявини напоминает ошалелым историко-филологическим трубадурам «Великой Румынии», их невежественным румынским соратникам из Кишиневского конституционного суда и из президентских коридоров:

«Лингвистам давно известно, что один и тот же язык в разных исторических, политических и административных условиях может постепенно приобретать некоторую самостоятельность (например, фламандский в нидерландском языке)... Для этого требуется больше времени».

И в этом плане язык молдаван является убедительнейшим примером. Лимба молдовеняскэ/молдавский язык развивается с самого начала, с XV ‒ XVI вв. самостоятельно. В силу известного исторического факта, что «Молдова и Мунтения не имели генетических и исторических связей» (Ал.Филиппиде), что «Молдавия и Валахия вначале даже не соприкасаются» (Н.Йорга). Молдавский язык и валашский никогда не смешивались, до конца XIX в. Убедительное свидетельство тому ‒ богатейшая молдавская письменная культура, начинающаяся с 1407 г., в безбрежной массе которой теряются почти без следа 6 небольших, так называемых, «мунтянских хроник» с 1690 г.

История развития многовекового континуитета молдавского языка ‒ это неопровержимое доказательство тому, что становление и выживание национальных идиомов возможны только в пределах государственной организации, созданной сообществом с особым, отличным от других, этническим сознанием.

Утверждение молдавского этноса с XIII в., образование и консолидация Молдавского Государства с XIV в. создали благоприятные условия для естественного становления и распространения молдавского языка.

Отождествление государственных, этноисторических идеологем молдаван «название этноса, государствообразующей нации» с XIII в., молдовеняскэ «характерное, присущее молдаванам», с географическими терминами «доброжян», «бэнэцян», «марамурешан» и др. ‒ это вызывающее оскорбление национально-государственного достоинства молдаван, недопустимая политико-идеологическая реваншистская провокация, бесстыдное публичное проявление традиционных румынских тупостей. Любой индивид с 4-мя классами образования и в здравом уме знает, что «доброжане», «бэнэцень», «марамурешень» никогда не состовляли «нацию», никогда не образовали даже «уезда», тем более «государство»...

В плане древности и непрерывности этносов и их языков примечательна параллель ромь, романи (язык) // ромынь, ромынэ...

Лимба молдовеняскэ самостоятельно развивается 700 лет беспрерывно. Название «румынский язык» распространяется с XIX в.

«Каждая суверенная страна имеет право!..»

Новоиспеченный языковед и этнолог Тимофти с такой скоростью открыто орумынился, что, выступая в роли префекта Бессарабии, нагло нарушает право большинства населения Республики Молдова на свободное выражение и сохранение языковой самобытности и национальной идентичности.

В своем монументальном исследовании Le origini delle lengue neolatine.Bologna, 1964 (мы цитируем бухарестское издание 1977г.) К.Тальявини (Carlo Tagliavini), опираясь на общепринятое положение, что «Каждая суверенная и независимая страна имеет право выбрать в качестве национального языка тот, который считает подходящим», советовал нам: «Полагаем, что было бы очень хорошо выбрать национальным идиомом и литературным языком молдавский говор на территории Молдавской ССР». Итальянский языковед даже в 1977 г. не знал, что научные, культурные, политические круги Молдавской ССР еще в 50-е годы (XX в.) именно так поступили. После того, как подтвердили, что в структурно-лингвистическом аспекте молдавский язык и румынский язык идентичны, установили, что в основе национального языка молдаван от левобережья Прута до левобережья Днестра будут молдавские говоры центральных районов Молдавской ССР.

В современную эпоху внеязыковые ‒ исторические, социальные, культурные, административные факторы, воля говорящих и политические интересы могут официализировать новый язык, могут поднять в степень национального языка определенные сегменты соответствующего ареала. Например, власти ланда Саар (в Германии), не интересуясь мнением парижской или берлинской академий, не спрашивая берлинский бундестаг, ни даже французский или берлинский конституционный суд, возвели французский язык в ранг второго официального языка Германии (в пределах данного ланда).

Невероятнее всего то, что немцы не организовали ни одного симпозиума или съезда, ни одной конференции, ни разу не выступили ни с протестом, ни с заявлением, не приняли ни одной резолюции в защиту «корректного названия», «нучной истины»... Более того, немцы ни разу не орали: «Германия и Швейцария ‒ два германских государства!»

Образованные, воспитанные люди, подлинные демократы уважают право любого сообщества на языковое и национальное самосознание. Например,

• каталанцы не нуждаются ни в разрешении кастильянцев из Мадрида, ни в позволении мадридской академии, ни даже в решении испанского конституционного суда считать своим национальным языком каталанский;

• фламандцы не нуждаются ни в разрешении голландцев, ни в согласии парламента, ни в решении конституционного суда считать и называть свой

родной язык фламандским;

• люксембуржцы не нуждались в разрешении немцев из Берлина. Не интересовались мнением Берлинской академии или конституционного суда, когда придали статус официального языка древненемецкому диалекту, назвав этот новый государственный язык letzeburgisch. И т.д. Etc.

Абсолютно таким же образом, на основе тех же общепринятых прав и свобод молдаване не нуждались и не нуждаются в позволении каких-то басарабов/угровлахов/валахов (ныне «румынь») из Бухареста; молдаванам до лампочки вопли бухарестской академии, ее кишиневского отделения, с их нелепостями ă, â, î, < a, в связи с тем, что основатели Молдовы называли и называют свой родной язык молдовеняскэ.

Молдаванам до лампочки политико-юридические бредни румынских судей молдавской конституции, смехотворные потуги блюстителя президентского кресла в повторении угроз агрессивного и фальшивого оракула из Котрочень относительно права и воли основателей Молдовы считать себя молдаванами и называть родной язык ‒ лимба молдовеняскэ.

Ссылки «языковеда» Тимофти на какую-то мифическую «научную истину» ‒ абсолютно беспочвенны.

Какая «истина»? Какой «науки»?

Еще в 1926 г. знаменитый французский языковед Антуан Мейе установил: «определение языковой идентичности может быть только социальным». А не итогом обсуждений в академических кабинетах. «Определение характера «истинного» языка, ‒ заключал в 1949 г. известный итальянский лингвист Витторе Пизани, ‒ осуществляется на основе других принципов, которые не являются сугубо лингвистическими (научными): мотивы исторические, культурные, традиционные...».

В 2002 г. американский молдоволог Чарльз Кинг выражал свое недоумение в связи с тем, что даже в начале XXI в. румынские политики и ученые, их кишиневские эпигоны оставались непросвещенными, не усвоили даже банальности. Румынские ученые хотя бы в XXI в. могли бы усвоить, что «Давно стало трюизмами то, что разграничения/различия между языками и диалектами скорее политические, чем научные; что исторические обстоятельства и международные отношения играют важную роль в образовании этнической идентичности и что «натурального» способа, в котором эволюционирует национальная идентичность, не существует» (Charles King. Moldovans. USA, Stanford, 2000; Молдовений. Молдова, Кишинев, 2002).

«Случай Румынии (прежде всего румынских языковедов и политиков) остается самым поразительным ‒ единственным в мире! ‒ благодаря беспредельной пропаганде, связанной с латинством языка, ‒ отмечал в 1994 г. Клод Карну, ‒ как будто логическим следствием общей грамматической структуры (например, молдо-румынской ‒ В.С.) может быть сходство между народами с отдаленными, если даже не чужими, культурными, религиозными и политическими опытами». Как между молдаванами и трансалпинами/басарабами/угровлахами/валахами/мунтянами, ныне «румыны».

Сознаем, что только ссылками на знаменитостей не исчерпаются возможности аргументации. Речь, однако, о реактуализации давних истин, которыми румыны преднамеренно пренебрегают или скрывают, как кошка лапой.

Немецкий социолингвист Клаус Бохманн еще в 1997 г. умерял страсти разгоряченных певцов «румынского языка». «Научная истина», - напоминал он, - как и «правильное название» «румынского языка» сами по себе коварны (лицемерны). В КОНЦЕ КОНЦОВ, БОЛЬШИНСТВО ГОВОРЯЩИХ РЕШАЕТ КАКОЕ ПРАВИЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ ИХ ЯЗЫКА». В ходе переписи 2004 г. более 3000000 молдаван (в том числе левобережных районов Днестра и Украины) назвали свой родной язык «молдовеняскэ».

Так почему же, на каком основании, следуя какой «истине», с 1919 г., вследствие агрессивных действий румынских оккупационных властей продолжается щедро оплачиваемая румынским правительством, крикливо провоцируемая румынским президентом пустопорожняя, позорная, идиотская, преступная возня вокруг названия национального языка молдаван?!

«Молдавский самостоятельный язык»

Мировое языкознание, подавляющее число политиков (за исключением румынских, кишиневских блудников по президентским коридорам и продажных румынских судей молдавской конституции) знают, что:

«Признание независимости таких романских языков как ладинский, каталанский, сардинский (а уж тем более молдавский с 700-летним самостоятельным развитием, 700-летней разговорной и письменной историей, с 380-летней исследовательской деятельностью и лексикографией) имеет главным образом практическое значение и означает, что эти языки имеют свою индивидуальность, которая позволяет считать их «независимыми единицами» в неолатинской области».

Молдавский национальный язык наделен статусом официального языка с 1818 г. Затем в 1831 г., 1918 г., 1989 г., 1994 г.!

Опираясь на эти исторические, культурно-языковые реалии, принципиальные языковеды С.Бережан, Ал.Дырул, совместно с другими, в 1974 г. с особой твердостью заключили: «В социолингвистическом аспекте молдавский язык есть самостоятельный ‒ в смысле свободного, независимого функционирования и развития ‒ язык молдавской нации, имеющий типичную структуру любого развитого национального языка...».

В том же году известный специалист в области неолатинских языков, авторитетный испанист Г.Степанов отмечал: «По сравнению с молдавским языком, такие языки как провансальский, сардинский (ладинский, каталанский, как показал К.Тальявини), не располагают важнейшими характеристиками национального языка и поэтому не являются таковыми».

Вопреки этим очевидностям, многоликая румынская политическая лингвистика признает провансальский, каталанский, ладинский, сардинский «независимыми, самостоятельными языками». А молдавский язык с тупым упорством объявляют «фальшивым глоттонимом», придуманным «советским языкознанием»...

Постыдные времена, способствующие расцвету румынской псевдонауки...!

Практика поправляет грамматику и ее неучей

В 1964 г. К.Тальявини еще раз подчеркивал, что «различие между «языком» и «диалектом», разграничение между языками, утверждение одного диалекта в качестве официального литературного языка - это проблема практического плана, а не научного, это следствие определенных исторических и политических факторов» (Carlo Tagliavini. Originile limbilor neolatine. 1977.P.285). Печально и стыдно, что Тимофти об этом понятия не имеет. В своей дремучей безграмотности чувствует себя великим политиком, самоуверенным эрудитом.

Если ему чужды элементарные принципы социолингвистики, если он до сих пор не узнал, что определение языков это «следствие исторических, социально-культурных, политических и административных факторов», то есть результат практических действий, а не научных, сугубо языковых дискуссий, то вспомнил хотя бы молдавскую народную мудрость: Практика фрякэ грамматика. (Правда, молдаване вместо «фрякэ» употребляют другой глагол, который невозможно привести). В любом случае, своими бреднями о совершенно непонятной ему «научной истине» Тимофти был «употреблен» (фрекат) со всех сторон любвеобильной безжалостной практикой.

Дурнопахнущая политическая возня румынских судей молдавского конституционного суда, их наглое посягательство на исторические священные права молдован, смехотворное привлечение ими в качестве «аргумента» безграмотного «письменного мнения» Тимофти, возомнивший себя гегемоном нации, этнологом и языковедом, напомнило суровое, но верное заключение известного румынского публициста Иона Кристою: «Можно быть румынами, но не обязательно быть и идиотами».

Обсудить