Общемолдавский проект: почему нет альтернативы евразийскому вектору

В конференц-зале информационно-аналитической сети порталов Молдовы и Украины прошёл круглый стол на тему «Молдова на стыке геополитических интересов». Впервые за долгое время возобновилась практика встречи видных историков, политологов, экономистов, журналистов за общим столом для обсуждения самых злободневных тем политической ситуации современной Молдовы.

Для дискуссии была выбрана наиболее актуальная тема политической повестки дня в Молдове. Все политические события в течение последних 20 лет подтверждают актуальность тезиса американского политолога Самуэля Хантингтона о разделе мира между различными цивилизациями, каждая из которых обладает собственным взглядом на мир и собственной системой ценностей. По границам этих цивилизаций возникают очаги конфликтов, свидетелями чему мы явились 20 лет назад в Приднестровье, а сегодня созерцаем на Украине.

Одна из таких границ проходит через всю Восточную Европу с севера на юг, от Баренцева до Адриатического моря. Это граница между западной и славяно-православной цивилизациями. К последней Хантингтон в своей знаменитой книге «Столкновение цивилизаций» отнёс Молдову и даже значительную часть территории Румынии (исключая Трансильванию), в то время как Западная Украина, по его мнению, относится к западному миру. За время выхода книги в 1994 году многое изменилось. Граница геополитического разлома сдвинулась сильно на восток, что показали и «оранжевая революция» на Украине, и события 7 апреля в Молдове, и нынешние украинские события.

На территории Молдавии первый геополитический разлом произошёл в конце 80-х – начале 90-х годов. Приднестровский конфликт было бы неверно именовать этническим конфликтом – на территории обоих берегов Днестра живут представители одних и тех же народов. Это был, в первую очередь, геополитический конфликт вследствие разного видения векторов развития Тирасполем и Кишинёвом (вернее, политической элиты, пришедшей к власти в Молдавии на фоне националистических настроений наиболее активной части населения).

История наглядно свидетельствует: оба берега Днестра были едины исключительно в рамках одного большого евразийского пространства – сначала 105 лет в составе Российской Империи, а затем 40 лет в составе Советского Союза (совместная евроинтеграция Бессарабии и Транснистрии в 1941 – 1944 гг. не в счёт). И всякий раз, когда правый берег Днестра по каким-то причинам устремляется на Запад, Днестр становится политической границей.

Дело в том, что Приднестровье является органической частью большого пространства под названием Новороссия, которая в советских учебниках по истории политкорректно именовалась «Северным Причерноморьем». Эта территория, простирающаяся от Дона до Днестра и Дуная, некогда была частью «Великой степи» или «Дикого поля», затем на непродолжительное время вошла в Золотую Орду и стала местом кочевий её реликтов. ВXVIIIвеке, в результате двух русско-турецких войн, эта причерноморская территория, вплоть до Днестра, была присоединена к России и стала интенсивно заселяться. Все города современного юго-востока Украины – Одесса, Екатеринослав (ныне Днепропетровск), Николаев, Херсон, Александровск (ныне Запорожье) – были основаны именно в концеXVIIIвека, благодаря интенсивной деятельности выдающегося российского государственного деятеля, светлейшего князя Григория Потёмкина-Таврического, которого многие знают только по «потёмкинским деревням» и носившему его имя революционному крейсеру. В те же годы на левом берегу Днестра был основан Тирасполь.

Более того – к Новороссии нередко причисляли и Бессарабию. По меньшей мере, в Новороссию органично вписывается южная часть Бессарабии – исторический Буджак, бывшая территория кочевий ногайцев, который стал интенсивно заселяться болгарскими и немецкими переселенцами после присоединения к России в 1812 году. В Приднестровье и Буджаке, ныне разделённом между Молдовой и Украиной, живёт смешанное, в подавляющем большинстве православное население, которое во все времена искало защиты у России – сначала от мусульман, затем от румын, а теперь, в Одессе и других городах юго-востока Украины, от необандеровских молодчиков.

Приднестровская государственность, гагаузский референдум и нынешнее сопротивление необандеровщине на юго-востоке Украины – суть различные проявления одного и того же феномена: категорической неприемлемости национализма в любой форме и стремления населения разных уголков Новороссии к единству с Россией. Некогда, в 1940 году, несколько частей этого большого пространства оказались в составе новосозданной Молдавской ССР. За прошедшие 20 лет отрыва от России жители этих земель не утратили своего стремления к единству с «большой Родиной».

Именно поэтому я позволю себе не согласиться с уважаемым Сергеем Назарией, утверждающим, что «молдавская политика должна быть многовекторной, или, по крайней мере, двухвекторной». По крайней мере две из частей «большой Молдавии» уже чётко и однозначно определились со своим геополитическим вектором. И в Приднестровье в 2006 году, и в Гагаузии в 2014 году, более 97% населения проголосовали за единство с Россией.

Хотелось бы оспорить ещё один тезис, неоднократно поднимавшийся в рамках круглого стола – о том, что Молдове не хватает «молдавского вектора». Молдавский проект существует – и реализуется, как ни странно, в Тирасполе и Комрате. Приднестровье – единственное место в мире, где молдавский язык на основе традиционной кириллицы признаётся в качестве самобытного языка. Приднестровский и Комратский университеты – единственные высшие учебные заведения в мире, где сохранились и успешно продолжают действовать кафедры молдавского языка и литературы. Нравится это кому-то или нет, но именно сегодня, когда руководство Молдовы целенаправленно вытравливает последние остатки молдавского национального самосознания, именно Приднестровье и Гагаузия остаются последними форпостами молдовенизма. И сохранить молдавскую самобытность как культурно-историческое явление возможно только в рамках евразийского проекта.

У Молдовы есть только два пути в отношении этих двух осколков исторической Новороссии. Первый (чего хотелось бы многим представителям правящей элиты) – отказаться от них, отбросить как ненужный балласт на пути к «светлому европейскому будущему» (какое оно «светлое», мы можем созерцать на улицах Киева и других украинских городов). Смириться с тем, что сёла Гырбовец на востоке и Чукур-Минжир на юге отныне навеки станут пограничными точкой в цивилизационном смысле.

Второй путь – это согласиться с инициативой Гагаузии объединиться вокруг реализации общего цивилизационного проекта, и предложить участвовать в этом проекте Приднестровью. И этот общемолдавский проект может быть только евразийским. Сомнительно, что нынешний политический класс Молдовы с радостью примет гагаузскую инициативу. И далеко не факт, что Тирасполь, помня и о прошлом вероломстве кишинёвских партнёров, и о пролитой недавно крови, вновь с лёгкостью поверит в искренность намерений молдавских сторонников евразийского выбора. Но иного пути для восстановления единого цивилизационного пространства Молдавии не существует.

Владимир Букарский

Обсудить