Национализм и национальные элиты: между Западом и Востоком

Вопреки всем ожиданиям торжествующих западных политиков и стратегов, украинские события буквально разворошили «ящик Пандоры», из которого, кроме больших геополитических и геостратегических неприятностей и сюрпризов, наружу вырвался неуправляемый джин экстремального национализма.

После торжественных обещаний не продвигаться «ни на сантиметр на Восток», западная военно-политическая машина, наконец, подобралась к самым границам России. Однако, по мере этого почти четверть векового ползучего продвижения, в мире произошли серьезные подвижки в геополитическом, геоэкономическом и геостратегическом раскладе сил. Вторгнувшись (в буквальном смысле этого слова) на Украину согласно давно накатанной схеме «оранжевого» переворота, Запад неожиданно для себя столкнулся с тем, что времена его однополярной доминации канули в лету. Неадекватные и несправедливые санкции против РФ с неизбежностью поставили вопрос о «дедоларизации» мировой экономики.

Вопреки всем ожиданиям торжествующих западных политиков и стратегов, украинские события буквально разворошили «ящик Пандоры», из которого, кроме больших геополитических и геостратегических неприятностей и сюрпризов, наружу вырвался неуправляемый джин экстремального национализма.

В символике «политкорректного» дискурса западноевропейских политиков термину «национализм», как правило, придаётся исключительно отрицательное значение. И это связано с вполне понятными причинами – сепаратистские движения в Каталонии и Стране Басков, Валонии и Сардинии, Венеции и Корсике явно идут вразрез с концепцией «единой и неделимой Европы» и подрывают сами основы давней идиллической мечты о неком однородном и единосущном социокультурном и геоэкономическом пространстве Евросоюза, этого четкого административно-бюрократического слепка СССР, развалившегося ранее под напором либерально-демократических иллюзий и возродившегося национализма.

Более того, этот негативизм связан и с тем, что ныне правые националистические движения на уровне самих государств Европы, как субъектов ЕС, получают всё большую поддержку у рядовых избирателей, недовольных экономическим, монетарным и социальным диктатом Брюсселя и требующих от своих правительств проявления большей автономии в своих внутренних и внешних делах. Недавние местные выборы во Франции ясно показали усиление правого националистического тренда в качестве движения отнюдь не местного, а общеевропейского уровня.

При всём при этом в вопросе о применении антироссийских экономических и политических санкций, мы стали свидетелями того, как реальные общие интересы национальных элит в странах ЕС вступили в конфликт с гегемонистскими интересами Вашингтона, которому, похоже, так и не удалось навести порядок в своём «еврокурятнике». А красноречивое «молчание ягнят» в ООН при голосовании резолюции по поводу событий на Украине стало явным вызовом сложившемуся миропорядку.

Ясное дело, эти события вызвали большую озабоченность у политических деятелей с берегов Потомака. Ведь это стало весьма тревожным проявлением опасных для них геополитических феноменов укрепляющегося «евронационализма» и «евросепаратизма», подрывающих изнутри саму концепцию однополярного мира. И отнюдь не случайно, что именно в этот «момент истины» председатель КНР приурочил свой визит в страны ЕС с целью налаживания прямого диалога между Китаем и Евросоюзом.

Однако это общее отрицательное отношение к феномену правого национализма со стороны западных политиков и политологов, исповедующих и продвигающих по всему миру принципы и стандарты либеральной демократии, странным образом исчезает, когда дело заходит о национализме и националистических элитах в странах, находящихся вне зоны непосредственного вассалитета и прямого управления США и ЕС.

Именно правые националистические движения получают ныне столь значительную поддержку Запада на всём постсоветском пространстве, особенно на Украине и в Молдове. Более того, как можно убедится при более глубоком анализе послевоенных геополитических процессов за всем этим «алогическим» поведением западных политтехнологов скрывается железная логика новых имперских технологий.

Метаморфозы лукавой историографии

При слове «национализм» у любого политкорректного чиновника либо общественного деятеля из стран Евросоюза на лице появляется специфическая гримаса, свидетельствующая о явном неприятии и даже досаде, вызванных этим изрядно скомпрометированным термином. Дело в том, что так называемые «крайние правые», т.е. националисты, национал-патриоты и другие им подобные вызывают большие проблемы и головную боль у еврочиновников и европарламентариев ЕС в связи с их постоянными наездами на саму идею общеевропейского единства и его либерально-демократических ценностей.

Однако, когда эти крайне правые «этнодемократы» начинают выходить из всех мыслимых рамок законности и добропорядочности в прибалтийских странах, в Молдове и на Украине, то на лицах тех же «политкорректных» чиновников и политических деятелей из ЕС невольно возникает лишь некое подобие гримасы недовольства, скорее дежурной маски, скрывающей невольную радость по поводу происходящего. Ещё бы - эти беспокойные господа исправно льют воду на мельницу «евроинтеграции» и способствуют продвижению «демократии» и «прогресса» на Восток.

И тут же им на помощь приходят услужливые теоретики от историографии со своей лукавой и сервильной «стадиальной» логикой. А «логика» эта такова: практически все государственные образования современной Западной Европы перед их вступлением в нынешний статус "гражданских наций" прошли через неизбежную стадию национализма, которая позволила им отпочковаться от материнских тел старых империй (Австро-Венгерской, Османской, Российской и др.) в качестве суверенных государств и наций. А раз так, то, мол, и нечего особенно тревожиться по поводу текущих националистических эксцессов, которые в изобилии происходят в указанных странах Восточной Европы, лежащих аккурат на «линии Хантингтона», отделяющей с покон веков «просвещённый» Запад от «варварского» Востока.

Дескать, пусть там покуражатся маненько местные этнократы и «этнодемократы»; ну, подстрелят там кой-кого из непонятливых противников истинной демократии; подзажмут там кой-какие неразумные «нацменьшинства» (особенно этих противных выходцев из «империи зла»), да и угомонятся, родимые, в лоне либеральной демократии и общегражданской нации. Мол, исторически «закономерная стадия развития», и точка. Вот оно как - не больше и не меньше. Всё теоретически обосновано и прекрасно уложено в рамки двойных стандартов.

Однако, в современных условиях массированных информационныъ воздействий и мощного финансирования националистических организаций и партий (со стороны внутреннего и зарубежного политико-олигархического истэблишмента) эта, якобы, «исторически закономерная стадия» государственного развития на Украине приобрела монструозные по содержанию и по масштабу формы. И с неизбежностью столкнулась с культурными и политическими интересами многомиллионного русскоязычного населения. А узурпировавшие в Киеве власть представители и сторонники экстремального национализма, а также их западные покровители неожиданно для себя столкнулись с неизбежной реактивной волной массового сопротивления населения Крыма и Юго-Востока страны, отважившихся на решительную борьбу за свои фундаментальные права и собственное человеческое достоинство. Как аукнется, так и откликнется.

Новые империи - новые стратегии: захват суверенитетов и насаждение новых стандартов

Ведь невдомёк было пассионарным националистическим и патриотическим толпам и напуганным обывателям в Киеве и на западе Украины, что они сказались всего лишь пешками в серьёзных геополитических шахматных партиях новых империалистических стратегий (эти образы позаимствованы у самого Збигнева Бжезинского). В каком смысле «новых»? А вот в каком: если старые империи расширяли свое могущество путем военного территориального захвата сопредельных стран и колоний, то новые имперские образования, поспособствовав развалу старых (путем поддержки в них националистических и либерально-демократических движений), пошли по пути захвата суверенитетов новообразованных государств, а также умов их жителей.

Схема, реализующая эту новую имперскую стратегию, до удивления проста и основывается она на следующей, старой как мир, социологической аксиоме: элитами движут интересы, тогда как массами - мифы и символы (типа «образов врага» либо неких утопических «царств всеобщего благоденствия»), с помощью которых элиты манипулируют этими самыми массами.

Вот эта стратегическая схема: - сначала по такому же древнему, как мир, принципу «разделяй и властвуй» (devide et impera) с помощью националистических движений разваливаются старые империи, и образуются новые государства («парад суверенитетов») со своими собственными политико-олигархическими элитами и нищающими от растаскивания старого «имперского задела» массами;

- затем эти местные политико-олигархические элиты захватывают указанные государства (феномен captured state) вместе с их оставшимся добром, нравственностью и законностью, демократией и свободами;

- затем эти нищающие государства попадают под суровый долговой диктат МВФ и других транснациональных финансовых организаций якобы для «реформирования» политической и экономической жизни в этих странах (полученные средства беспардонно расхищаются местными политико-олигархическими кланами);

- наконец всё триумфально заканчивается фактической потерей национального суверенитета, и страна «заглатывается» окончательно (путем кабальных политических соглашений, убийственных монетарных, товарных, идеологических, символических и прочих стандартов) в сферу доминации новых имперских образований (в нашем случае речь идет о США и ЕС).

Эта стратегическая схема оказалась на редкость эффективной и универсальной. Принцип расчленения многонациональных государств и захвата суверенитета новообразованных государств путем насаждения зависимых от Запада национальных элит, кабальных договоров и западных стандартов сделал процесс образования вассальных и полувассальных геополитических и геоэкономических зон влияния и управления практически необратимым. И всякое очередное политическое и социальное потрясение на постсоветском пространстве приводило к неуклонному продвижению западных банков, корпораций и НАТО на Восток.

Война символов и смыслов существования

И вся эта послевоенная неоимперская технология «вегетативного» размножения, «клонирования» и захвата взращенных суверенитетов на постсоветском пространстве сопровождалась, в отличии от колониальных территорий бывших западноевропейских империй (британской, французской, португальской и др.), некой существенной «инновацией» - блокированием всех коренных социокультурных связей, а также искоренением общей генетической (исторической) памяти наших народов.

Однако такое массированное «клонирование» духовных матриц, особенно у представителей молодого поколения, привело к неожиданному результату – к резкому усилению интереса молодёжи к своему прошлому и своему культурному наследию. Вот почему теперь у украинских националистов стало входить в моду сжигание «георгиевской ленточки» как символа духовного сопротивления наследников великой Победы.

И отнюдь не случайно в западных регионах этой страны за время «майданских» событий было уничтожено более ста исторических памятников – символов нашей общей истории и общей культуры. Ведь сокрушение символов будоражит зомбированное сознание, вызывает чувство страха и агрессии в заблудших душах – так дикари разрушают своих каменных идолов в обмен на стеклянные бусы миссионеров.

Экстремальный национализм отмечен, прежде всего, не столько своими крайне мифологизированными доктринами, сколько своей крайней чувствительностью к символике. Весь мир для носителей такой идеологии раскалывается на два типа символов – «святых» и «поганых», «наших» и «вражеских». Для этих людей, охваченных фобией иконоклазма (разрушения святынь) и манией поклонения новым идолам, весь мир превращается в сплошную фантасмагорию, размеченную символическими маркерами обожания и ненависти, обожествления и демонизации.

И этими могучими инструментами символического соблазна и символического насилия блестяще оперируют такие мастера манипуляции массовым сознанием, как госпожа Тимошенко, Тягнибок и близкие им политики правого националистического толка. Ведь для любого прожженного политикана ничто так не важно, как создание и культивация в массах демонических образов и символов политического «врага» в контрасте с собственным умилительным образом и присущей ему архангельской символикой.

И ни одна крайне правая националистическая мифология не обходится без собственного мартиролога «жертв» и «героев», этих персонифицированных символов её божественности и морального авторитета. Именно поэтому обычные боевики либо простые участники «майдана» (первые – хорошо вооруженные и мотивированные, вторые – обычные обыватели, охваченные лишь праведным гневом отчаяния и несправедливости), погибшие во время этих турбулентных событий, были немедленно причислены к «небесной сотне».

Так кровь жертв, лежащая прежде всего на совести тех, кто финансировал и обеспечивал логистику «майдана», волшебным образом испарилась в поднебесьи. И когда пришло прозрение и отрезвление суровой реальностью, этой новой вакханалией передела власти и собственности, вот тогда-то многие обыватели и стали себя спрашивать: а за что погибла эта «небесная сотня»? Но небеса молчат, потому что небесам нет дела до людской горести и безысходности, мудрости милосердия и глупости братоубийства.

В политике послевоенного раскола старых империй, построенных на принципах колониального захвата (британской, французской, португальской и др.), развала многонациональных образований, таких, как СССР и Югославия, а ныне в попытках расколоть такие многонациональные государства как Россия, Китай, Индия и др, вашингтонские геостратеги и геополитики использовали прежде всего фактор радикального национализма. Какие принципы международного права были хитроумно заложены этими деятелями в послевоенное мироустройство для активизации и реализации этого взрывоподобного фактора?

С сожалением приходится констатировать, что этой миной замедленного действия оказался принцип самоопределения наций в паре с не менее лукавым принципом территориальной целостности государств.

Вместе с еще одним блестяще артикулированным принципом всеобщих прав человека, вся эта изначально взаимопротиворечивая триада задавала и закладывала основы невиданного ранее «правового произвола» (простите за этот неизбежный оксюморон!) в международных отношениях. Если где-то по мнению вашингтонских чиновников «нарушаются права человека», либо, «нарушаются права наций на самоопределение», либо «нарушается принцип территориальной целостности», то в ход пускаются самые суровые инструменты насилия от экономического давления и информационного прессинга вплоть до военного вторжения «миротворческих сил».

Так, если надо свергнуть какой-либо неугодный «недемократический» режим, из крапленой колоды «международного права» выдёргивается королевский принцип «прав человека»; если необходимо удержать у власти какого-нибудь людоеда («сукин сын, но наш сукин сын!»), либо подавить какое-либо бунтующее национальное меньшинство – из колоды тут же извлекается туз «территориальной целостности», ну а уж если надо добится развала какого-либо многонационального государства (см. упомянутые выше Россия, Китай и Индия), то из широкого рукава шулерского «международного права» вынимается издевательский джокер «права наций на самоопределение». Характерная особенность этой шулерской игры – играть по её правилам можно только западным геостратегам.

И особо подчеркиваем, что весь вопрос заключается не столько в самой лицемерной практике международного правоприменения, а в том, что сама система послевоенного международного права была изначально сконструирована так, чтобы «банкующий» игрок по имени «Фед» (Федеральная резервная система США) мог на изначально «законных» основаниях включать в дело все доступные ему механизмы производства и захвата «новых суверенитетов», а также насаждения выгодных ему указанных ранее монетарных, товарных и идеологических стандартов. По той простой причине, что тот, у кого в руках чужие суверенитеты и свои стандарты, тот и правит миром.

Перманентная оранжевая революция: от Троцкого до Шарпа

Но у этой «гениальной» по своей простоте неоимпериалистической схемы захвата суверенитетов и насаждения своих стандартов существует еще одно сверхэффективное страховочное средство - технология перманентной «оранжевой» революции и «мирных» государственных переворотов для стран, еще не вошедших непосредственно в зону западного вассалитета либо полувассалитета. На тот случай, если местные элиты начнут вдруг сомневаться в уготованной для них геополитической и геоэкономической нише.

Весьма интересно происхождение этого «чудо-средства». Напуганные в свое время "призраком коммунизма", а особенно теорией и практикой "перманентной" революции Льва Давыдовича Троцкого (отнюдь не самого удачливого «гробовщика» мирового капитализма и колониализма), новое поколение «имперцев» быстро смекнуло, что это изрядно потрёпанное временем оружие их «классового врага» может быть весьма прилично модернизировано (вкупе с теориями и практиками «ненасильственного сопротивления» таких воистину великих борцов за свободу, как Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг и Нельсон Манделла) для обстряпывания своих геополитических и геоэкономических «делишек».

Так появилась на свет знаменитая «рецептурная» кухня всех «оранжевых», «цветных», «бархатных», «арабских» и прочих «вёсен» и «революций», это поразительное средство закабаления суверенитетов, свободы и стандартов жизнедеятельности «развивающихся» (в каком направлении?) стран и народов, сотканное непостижимым образом из теорий и практик троцкизма, гандизма и прочих социалистических и национально-освободительных движений. Достаточно сказать, что основной теоретик этой хитроумной стратегии закабаления свободы с помощью «технологий освобождения», доктор Джин Шарп, был некогда непримиримым, а ныне перешедшим на службу капитала троцкистом. Воистину, неисповедимы пути господни...

И заметим, что как только «заблудшие» (с точки зрения Запада) национальные политико-олигархические элиты пытаются освободиться от долговой кабалы и от вассальной зависимости Запада, как тут же с помощью ограбленных ими масс им же устраиваются все эти «оранжевые» революции и «мирные» государственные перевороты. Однако, для начала, к этим потерявшим правильный «демократический» курс «брыкающимся» национальным элитам в качестве предварительной меры применяются классические методы «пряника» (соблазны кредитами) либо «кнута» (угрозы визовыми рестрикциями, международными трибуналами, замораживанием личных счетов в западных банках и др). Затем следуют грозные экономические и политические санкции. Если нет, пусть пеняют на себя - тогда им уготованы все прелести «оранжевой» революции.

Молдова и Украина на линии межцивилизационного разлома

А что же народные массы в наших многострадальных странах? Как они реагируют на все эти «художества» местных и зарубежных элит? В точности согласно психологии массового человека, задавленного постоянными неудачами и стрессами: одни спасаются бегством в иные страны либо в религиозные искания; другие впадают в глубокую депрессию, отчаяние либо пускаются во все тяжкие; третьих захватывает неодолимое чувство ненависти и агрессии, и они вымещают всю свою деструктивную энергию на родных и близких, на «инородцах» и «иноверцах», на «зажравшихся» чиновниках и судьях, на «ментах» и «целителях», досадуя на «мировую закулису» либо «империю зла», на кого угодно. На кого именно?

Вот тут и вступает в силу технология перманентной «оранжевой» революции, перманентной, потому что при каждом социальном взрыве и каждом национальном потрясении в конечном итоге неизбежно теряется какая-то доля государственного суверенитета, утрачиваются какие-то остатки традиционных культурных ценностей, и насаждаются новые, разрушительные для экономики и морали страны стандарты.

Однако следует отметить, что события в Молдове и на Украине во многом также предопределены их особым местонахождением на пресловутой «линии Хантингтона». Это линия межцивилизационного «разлома» между Востоком и Западом, которая проходит от Балтийского моря до Балкан, рассекая Молдову и Украину не только территориально. Она, образно говоря, проходит также через границу, разделяющую левые и правые полушария мозгов наших граждан на «западное» и «восточное». При этом в западной культуре со времен эпохи Просвещения это культурно-цивилизационное разделение рисуется с помощью некоторой «ментальной» карты, на которой красуется «просвещённый» Запад и ютится «варварский» Восток (см. старое название этих территорий – «Тартария»).

Постоянно пытаясь заступить за эту межцивилизационную черту в духе многовековой традиции «Дранг нах Остен» («На Восток!»), Запад, естественно, опирался на продвижение своих религиозных и культурных стандартов, в противовес местной православной социокультурной традиции. Именно это и предопределило нынешние семена ментального раскола среди изначально разнородного по своему этническому составу населения Молдовы и Украины. Более того, в духе неизменного принципа «разделяй и властвуй», западные средства массовой информации постоянно поддерживают тенденцию местных этнократических и «этнодемократических» элит по переписыванию национальной истории все в том же духе извечного противопоставления «просвещённого» Запада и «варварского» Востока, нетерпимости к «иноверцам» и «инородцам», «оккупантам» и «пришлым».

Так в Молдове мы получили раскол по линии Днестра, а также возмущённую националистической и эгоистической политикой Центра Гагаузию, болгарскую общность и непокорные Бельцы. Тогда как на Украине четко, в противовес националистическому экстремизму западных областей, мы видим откалывающиеся юго-восточные регионы, а также Одессу и уже отколовшийся Крым. Националистические эксцессы с неизбежностью порождают «эффект бумеранга» на местах. Так, на самом Западе Украины возникают ощутимые напряжения в районах массового проживания венгров, румын, русинов, поляков и других национальностей.

Вместо послесловия: закон бумеранга

После развала Варшавского договора и СССР мир в одночасье из биполярного превратился в однополярный. Нарушив золотое правило гомеостаза (равновесия) с присущей ему системой сдержек и противовесов, США (а также их вассалы – ЕС и «ассоциированные» члены) с неизбежностью столкнулись с действием неотвратимого «закона бумеранга». Суть его заключается в том, что беспредел власти порождает власть беспредела, которая рано или поздно, ударит по ним самим.

Объявив «мир без границ» (т.е. мир собственного беспредела), мир «свободной циркуляции» финансовых инструментов, товаров, услуг, людей и идей, Запад стал обрушивать основы собственного благополучия. Жажда наживы взяла верх над благоразумием. Долговой финансовый кризис в первую очередь поразил бюджет США и серьёзно подорвал бюджеты ЕС. Производства и технологии стали уплывать в страны БРИКС и другие страны развивающегося мира, чей ВВП ныне достиг отметки 40% от мирового валового продукта. Ядерное оружие стало расползаться по всему свету, а уровень международного терроризма достиг угрожающих отметок. Пример массовых беспорядков, порождённых «оранжевыми» революциями, стал заразительным для самих США и стран ЕС, а «косовский прецедент» легализовал не только потерю Крыма Украиной, но и укрепил многие движения в Каталонии, Сардинии, Корсике, Венеции и других местах старушки Европы. Как говорит народная мудрость, за что боролись, на то и напоролись.

Похоже, что события на Украине поставили под большой вопрос саму систему «однополярного» мира. Согласно всем системным признакам и принципам, в мире чётко сформировались новые полюса устойчивого развития. Недавнее голосование по «крымскому вопросу» в ООН чётко обозначило этот переломный момент геополитического и, главное, геокультурного мироустройства. А вопрос о «дедоларизации» (читай – «деглобализации») существующего миропорядка из разряда политико-экономических утопий естественным и необходимым образом стал главным вопросом современности.

Обсудить