Ион Стурза: «Национальные интересы Молдовы никогда не должны быть предметом торга»

Очередным гостем Международного пресс-клуба «Социальный резонанс» (Республика Молдова, Кишинев) 23 мая 2014 года стал экс-премьер-министр, бизнесмен Ион Стурза (Ion Sturza), который уже длительное время, практически с момента отставки с поста главы Кабинета министров РМ, не участвует непосредственно в молдавской политической жизни, предпочитая оставаться за её кулисами, но периодически, в особо критические моменты, напоминает о себе, давая собственную оценку происходящим событиям или рекомендации власти и оппозиции

Об Ионе Стурза также известно, что он потомок древнего боярского рода, давшего Молдове нескольких господарей, числится пятым в списке ведущих молдавских бизнесменов, Ему принадлежат, согласно публикации в газете «Adevărul», два десятка компаний в различных странах. По официальным данным, его имущество оценивается в 100 миллионов евро, а неофициально, если верить различным экспертам, его состояние составляет свыше 800 миллионов евро (по данным газеты «Romania libera»).

Родился Ион Стурза, 4-ый премьер-министр Республики Молдова, 9 мая 1960 года в селе Пыржолтень Каларашского района Молдавской ССР. Закончил Экономический факультет Государственного Университета Молдовы. Занимал различные должности в области экономических и культурных отношений. В 1983—1985 г.г. служил в Советской Армии в качестве старшего инструктора политотдела. После увольнения в запас работал референтом в Ассоциации дружбы с иностранными государствами (1985—1987).

После ухода 1-го февраля 1999 года в отставку премьер-министра Иона Чубука, 19 февраля 1999 года, Ион Струза, на тот момент работавший вице-премьер-министром и министром экономики, указом Президента РМ Петру Лучинского был назначен на должность премьер-министра. Исполнял обязанности премьер-министра Республики Молдова до 1-го декабря 1999 года, после чего ушёл в сферу бизнеса. Возглавляемый им Кабинет министров эксперты оценивают как самый реформаторский и прогрессивный за всю недолгую историю независимой Молдовы. Ион Стурза женат, имеет двоих детей.

Считается, что своё состояние Ион Стурза сумел приобрести благодаря солидным связям в молдавской политической среде и в других постсоветских и постсоциалистических странах, в том числе с румынским нефтяным магнатом Дину Патричиу в холдинге «Rompetrol», в котором занимал пост заместителя председателя. В 2002 году Ион Стурза стал руководителем молдавского филиала «Rompetrol», а в 2006 году был назначен в Административный совет группы «Rompetrol». В качестве заместителя председателя он был посредником в сделке, в результате которой казахская группа «KazMunaiGaz», пользующаяся поддержкой Москвы, взяла контроль над «Rompetrol». В 2009 году Ион Стурза ушел из руководства «Rompetrol» вместе с учредителем группы и его другом Дину Патричиу.

Несколько лет тому назад Ион Стурза намеревался купить ряд компаний в Республике Молдова, Румынии и других странах бывшего советского пространства, инвестировав, таким образом, 30 миллионов евро. По информации издания «Журнал дня», под началом Иона Стурзы первые шаги в политике делал государственный министр, директор Департамента приватизации Влад Филат.

Эксперты считают, что Правительство Влада Филата стало во много слепком с Правительства Иона Стурзы, правящий парламентский «Альянс за евроинтеграцию» (АЕИ) - обновлённой копией тогдашнего «Альянса за демократию и реформы» (АДР), а потому Ион Стурза может со знанием дела, очень профессионально и ответственно анализировать работу нынешней молдавской коалиционной власти и давать ей заслуживающие внимание оценки. По этой причине Ион Стурза, с одной стороны, приветствуя формирование Альянса, с другой стороны, постоянно его критикует за покровительство олигархам, плохую работу правоохранительных органов, неясные политические позиции.

По мнению политического аналитика Игоря Боцана, не исключено, что именно Ион Стурза является скрытым «вдохновителем» Либерально-реформаторской партии (ЛРП) Иона Хадыркэ, причём, не только в идеологическом плане, но и в финансовом. Однако Игорь Боцан считает пока преждевременным приход Иона Стурзы в ЛРП с целью возглавить это формирование, так как «все в Молдове ещё хорошо помнят, как правил господин Ион Стурза. Он провел очень болезненные реформы. Это было настоящей шоковой терапией, после которой Молдова возродилась как государство, как экономика, несмотря на все существующие проблемы. Наверное, Ион Стурза думает, что в памяти людей еще сохранилось то негативное отношение к шоковой терапии».

В то же время председатель партии «Демократическое действие», депутат Михай Годя считает, что экс-премьер Ион Стурза должен быть вовлечен в политическую жизнь РМ. По его словам, «Ион Стурза — тот человек, который сделает много хорошего, если будет заниматься политической деятельностью в Республике Молдова. Это человек, в котором нуждается молдавская политика в настоящий момент».

Позиция Иона Стурзы, по мнению многих экспертов, это не только его личная позиция, так как за ним стоят определённые политические и бизнес-структуры Румынии, в первую очередь, группа румынского олигарха Дину Патричиу, находящего в жёсткой оппозиции к румынскому президенту Траяну Бэсеску.

Открывая заседание Международного клуба журналистов «Социальный резонанс», его основатель и бессменный модератор Артур Ефремов сказал, что для того, чтобы его гостем стал Ион Стурза, ему пришлось долго и упорно его уговаривать, поскольку этот человек, в силу своей врождённой скромности и нелюбви к самопиару, не любит публичность. Тем более приятным сюрпризом стало его нынешнее согласие встретиться и побеседовать с представителями молдавской общественности, изложить перед ней ей своё собственное видение всего того, что происходит сегодня в Молдове и вокруг неё, а также ответить на любые вопросы собравшихся.

Призвав членов и гостей Клуба в полной мере воспользоваться этой уникальной возможностью, модератор встречи Артур Ефремов задал Иону Стурзе три своих традиционных вопроса.

Артур Ефремов: «Как Вы лично оцениваете уход ближайщего соратника лидера Партии коммунистов Владимира Воронина – Марка Ткачука из Парламента? Что или кто за этим, по Вашему мнению, стоит?»

Ион Стурза: «Должен вас разочаровать... Я не поддерживаю ни одну из версий этого события, которые сейчас выдвигаются. Просто конь устал на переправе. Искать в этом какой-то глубокий смысл, драматизм, я думаю, пока преждевременно. Хотя, конечно, всё сделано по законам жанра – в пятницу, перед выходными...Сам этот факт, конечно, стал информационным поводом номер один и поэтому затемняет в какой-то степени моё сегодняшнее выступление перед вами. Обычно, после любого моего выступления, потом ещё целую неделю говорят и обсуждают и то, что я сказал, и то, чего я вообще не говорил. Зная немного Марка Ткачука, я полагаю, что в данном случае имел место какой-то эмоциональный всплеск с его стороны. Не исключено, что вскоре, даже начиная с понедельника, он начнёт выстраивать какую-то свою собственную историю. Он большой мастер в таких делах...

Я не могу сказать о себе, что не люблю Партию коммунистов. Моё мнение состоит в том, что в Молдове может быть любая партия, в том числе и партия левого толка. В нашей стране ещё большинство населения не воспринимает новые правила европейской жизни и придерживается консервативных взглядов, постоянно оборачивается назад, в советское прошлое, поэтому существование таких партий, как политической ниши для людей с такими взглядами и настроениями, вполне оправданно.

Что касается самого Марка Ткачука, то у него и у меня совершенно различные мировоззрения. Мы находимся на диаметрально противопожных идеологических позициях. Но я признаю его, как настоящего политического профессионала. Для него действительно важна идеология. Это факт. Я уважаю убежденность этого человека. Мне хотелось бы, чтобы и у наших других политиков – центристов, правых, также был такой профессиональный подход, чтобы их политика опиралась на какую-то идеологию.

Я тоже пытался сегодня через свои собственным источники узнать побольше о том, что стоит за решением Марка Ткачука, но узнал только о том, что для всех это стало большой неожиданностью и все пока пребывают в недоумении, не имея представления о том, что всё это значит. Я уверен, что мы ещё многое увидим от Марка Ткачука в общественной жизни Молдовы...Но я лично не вижу за этим ни «руки Москвы», ни «заговора олигархов» и тому подобной конспирологии...»

Артур Ефремов: «Давйте поговорим об ещё одной интересной истории, которая попахивает конспирологией...Давайте расставим в ней все точки над «i». Скажите, каковы Ваши истинные взаимоотношения с Либерал-реформаторской партией»?

Ион Стурза: «Понятно, раньше меня спрашивали, каковы мои творческие планы, а сейчас всё время интересуются, что меня связывает с либерами-реформаторами... Так вот, что касается моих связей с любыми политическими партиями в Молдове, то я хочу уверить вас в том, что равноудален от всех молдавских партий, в том числе от Либерал-реформаторской партии. То, что я участвовал в съезде этой партии, не означает ровным счётом ничего. Просто я использовал своё присутствие там как возможность высказать свою точку зрения по некоторым проблемам нашей страны.

Поэтому всем, кто задаёт мне такие вопросы, я отвечаю несколько провокационно: «А вы читали моёё выступление на съезде либералов-реформаторов?». И выясняется, что выступление моё практически никто не читал. Просто все заметили сам факт моего присутствия на съезде у либералов-реформаторов и то, что я там выступал.

Я равноудален от всех молдавских политических партий потому, что для того, чтобы сохранить доверием общества к тому, что я говорю, я не должен быть политически ангажированным. Кроме того, я просто не считаю для себя возможным участвовать в каких-либо политических проектах в качестве их руководителя. Я убежден, что могу быть полезен своей страны и несколько иначе, в других формах своей деятельности, оставаясь нормальным, рядовым членом гражданского общества. Вот поэтому мои отношения с политическими партиями, в том числе с либералами-реформаторами, даю именно такой ответ...»

Артур Ефремов: «Хорошо. Тогда третий вопрос. Давайте поговорим о недалеком будущем. У очень многих моих коллег складывается ощущение, что Молдова находится в ситуации некоей предопределенности, безысходности, так как после каждых парламентских выборов расклад политических сил практически не меняется... Вот и сейчас прогнозируется, что после ноябрьских выборов в Парламенте будут всё те же партии – ПКРМ, ЛДПМ, ДПМ, возможно – либералы, возможно – ПСРМ Игоря Додона. Неясна судьба партии либералов-реформаторов. И под большим вопросом эпатажный проект партии Ренато Усатого.

Какой прогноз в этом плане сделаете Вы лично? В новом Парламенте изменится только количество мандатов у той или иной из тех партий, который представлены в нём сегодня, или же вообще изменится его состав? Ждут ли нас всех некие потрясения после этих выборов»?

Ион Стурза: «Знаете, ещё год тому назад можно было построить какой-то более или менее реалистичный прогноз. Сегодня же ситуация в нашем регионе и в нашей стране меняется с такой динамикой, что сегодня вряд ли кто-то из серьёзных политиков или экспертов станет делать прогноз не то что дальнего, а даже самого ближайшего будущего.

Я ожидаю, что в самое ближайшее время, с нарастанием, в Молдове будут происходить различные процессы, которые будут менять динамику событий, соотношение сил. Поэтому я не стал бы делать сейчас какие-либо прогнозы. Вот даже сегодня мы столкнулись с неожиданным сюрпризом, связанным с не до конца понятным пока событием – выходом или невыходом из ПКРМ Марка Ткачука. Дальше по нарастающей будут происходить очень серьёзные вещи. Поэтому сегодня говорить о том, что будет осенью, я бы лично не стал.

Сегодня выборы официально уже вроде бы намечены на 30 ноября этого года, но динамика событий такова, что всё то, что актуально сейчас, уже завтра может оказаться не актуальным, может измениться и расстановка сил.

Не надо забывать и о том, что кроме событий на Украине, где ещё далеко до полной стабилизации обстановки, предстоят выборы президента в Румынии, результаты которых будут иметь очень серьёзное влияние на внутриполитические процессы в Молдове. Неясно также, как будет складываться ситуация в самой Европе после выборов в Европарламент. Уже есть первые сюрпризы. Один из них состоит в том, что ультраправые в Голландии взяли только четвертое место и не оправдали связанные с ними прогнозы.

Есть ещё один феномен, о котором все мне говорят, что есть, дескать, примерно от 30% до 40% людей в Молдове, которые ещё не определились со своим выбором, они могут пойти или в одну, или в другую сторону, а потому какое-нибудь новое политическое движение может их кооптировать и при их поддержке получить большинство в Парламенте.

Я сам, честно говоря, не верю, что у нас в Молдове избирательный процесс пройдёт именно так, как он сейчас официально намечен, то есть на 30 ноября. Возможны сюрпризы, причём даже по дате этих выборов».

Поблагодарив Иона Стурзу за ответы на свои три вопроса, модератор встречи Артур Ефремов отметил, что гость нынешнего заседания Клуба журнаалистов относится к той плеяде «самим сделавших себя» людей, которые, уходя с высокой государственной должности, не уходят при этом из активной общественной жизни, постоянно создают информационные поводы о себе, и потому не забываются своими согражданами. После этого он предоставил Иону Стурзе возможность вкратце рассказать членам Клуба о себе, в том числе о том, чем он занимался все годы после своего ухода с поста главы Кабинета министров, чем он занимается в настоящее время и каковы его планы на будущее.

Ион Стурза: «Во-первых, хочу вас всех поприветствовать. Многих из присутствующих здесь журналистов я хорошо помню по прежним временам. Но вижу здесь и много новых лиц. Искренне рад новым друзьям. Должен сказать, что я внимательно слежу за тем, что, как и о ком вы пишете. Иногда это меня не удовлетворяет. Но, тем не менее, должен признать, что большинство из вас следуют традициям той старой, доброй советской журналистики, когда во главу угла ставилась объективность, способность понять и правильно оценить и осветить другие мнения.

Моя политическая карьера – это всего лишь случай в моей жизни. Я не являюсь профессиональным политиком. Я не был политиком до того, как был назначен премьер-министром. Я сразу же после того, как ушел с этого поста, перестал заниматься политикой. Это были всего какие-то два - два с половиной года моей жизни, которые я отдал своей стране. Сегодня я вижу, что было большой ошибкой, что я опредпочитал тогда быть больше технократом, а не политиком. Со временем, когда ко мне пришла мудрость, а она приходит только с возрастом, я пришёл к выводу, что управлять страной – это не то, что управлять компанией, потому что есть много функций у государства, которые нельзя измерить только экономикой. Поэтому премьер-министр должен быть политиком.

Я тогда оставил политическую работу своим коллегам по партии, по Альянсу, а сам занимался так называемыми реформами. Некоторыми из них я сегодня горжусь, о других я сегодня сожалею. Тем не менее, я ушел со своей высокой должности без особого сожаления, когда стало ясно, что народ нас не любит и не хочет. Ушёл и вернулся в бизнес. Это был 2001 год. Пришлось всё начинать сначала.

Фактически, с нулевой отметки, вместе со своими коллегами, мы подняли большой бизнес. Конечно, мы воспользовались теми большими возможностями, которые возникли вследствие происходящих в наших странах экономических изменений. Это позволило создать нам одну из самых крупных в Юго-Восточном регионе компаний – «Ромпетрол», многопрофильный концерн с представительствами в 13 странах, с оборотом к тому моменту, когда я из него уходил, свыше 12 миллиардов долларов.

Без лишней скромности могу сказать, что и я приложил свою руку к этому успеху как менеджер и один из авторов этого проекта. Ту компанию нам удалось за 3 секунды до закрытия рынка продать казахам. Почему за 3 секунды? Потому, что в пятницу в августе 2007 года мы завершили эту очень сложную, могоступенчатую сделку, а уже в понедельник все банки-спонсоры этой сделки начали искать способы выхода из неё, потому что стало понятно, что надвигается девятый вал кризиса. Это была первая неделя августа 2007 года. Нам просто повезло.

Мы продали компанию, а потом два года, согласно решению акционеров, я руководил этой компанией в переходный период. Согласно статистике, 70% таких сделок заканчиваются большими скандалами. Поэтому, осознавая эту ситуацию, я остался заложником, переводя в переходные 2 года всю работу компании с западного на восточный лад. Слава Богу, что всё это прошло без скандалов и проблем и наступил момент, когда я оставил ключи от своего кабинета, вышел на улицу и начал новую жизнь.

Потом снова были пустой кабинет, стол, стул, и вот уже четыре с половиной года у меня новый этап в моей деловой карьере. Я занимаюсь серийными инвестициями в различные проекты через образованный мною фонд. Основным акционером этого фонда, должен признаться, являюсь я сам. Мы инвестируем в разные отрасли, разные направления, но, тем не менее, в нашей инвестиционной политике существует определённая логика. Сидя в начале этого пути в своём пустом кабинете, я взял лист бумаги и написал на нём, чем бы я хотел заниматься, где могут быть мои интересы, и выбрал несколько направлений, в которые мы сегодня инвестируем.

Это, конечно, и классические отрасли – энергетика, добыча полезных ископаемых и другие. В том числе добыча драгоценных металлов. Но это не должно создавать иллюзию, что мы получаем от этого какую-то бешеную прибыль. Это очень капиталоемкий бизнес, там большой оборот, но навар мал.

Второе направление – всё связанное с потреблением. У нас есть производство труб, различных потребительских товаров, есть сельское хозяйство. В основном, мы занимаемся финансовыми вложениями, а также занимаемся иновациями, новой экономикой, вкладывая средства в развитие информационных технологий и связи. Мы занимаемся развитием технологической инфраструктуры через технопарк, который создаём и который уже сегодня стал своего рода феноменом для экономики Румынии. Вот это та бизнес среда, в которой я сегодня кручусь. В основном, это классическая экономика, но с большой долей новой иновационной экономики.

Как признание того, что у нас есть определенные успехи в этой деятельности, можно назвать поступающие ко мне приглашения для участия в различных престижных бизнес форумах за рубежом, а также мои встречи с рядом ведущих мировых финансистов. Около 20 проектов, причём не только в Румынии, но и в Молдове, и в других странах есть у нас. Есть и целый ряд моих общественных проектов. Я остаюсь членом совета директоров целого ряда компаний, фондов, в том числе общественныхх фондов, например, Общественного комитета по внешней политике. Много времени отнимают мои публичные лекции, в том числе перед студентами, мои встречи с общественностью.

Вот такую полноценую жизнь мужчины за пятьдесят я сегодня веду. Вот, в общих чертах, что я могу вам рассказать о том, чем сейчас занимаюсь. Как видите, занимаюсь я всем, кроме политики. В общем-то, не так много, чем я на самом деле занимаюсь, как это кажется некоторым со стороны».

Интересной и насыщенной оказалась вторая часть встречи молдавских журналистов – членов Пресс-клуба «Социальный резонанс» с Ионом Стурзой, когда гостю клуба пришлось отвечать на далеко не простые вопросы его хозяев.

Отвечая на вопрос о том, почему член Либерал-реформаторской партии Анна Гуцу уверенно заявляет о том, что Ион Стурза дал своё согласие возглавить эту партию и это вскоре обязательно случится, Ион Стурза сказал: «Политики, а Анна Гуцу является политиком, всегда стараются создавать информационные поводы. Вот и всё, что касается заявлений госпожи Гуцу. Остальное я уже вам сказал ранее».

На вопрос о том, почему бизнесмены во всём мире стремятся участвовать в политике, в то время как сам он утверждает, что старается в неё не втягиваться, Ион Стурзу ответил в том духе, что искренне верит в то, что бизнес и политику не следует совмещать, потому что тогда, когда совмещают бизнес с политикой, возникает олигархия, которая работает против интересов общества. Как правило, сказал Ион Стурза, это заканчивается печально и для бизнеса, и для политики. Поэтому надо выбирать: или ты занимаешься бизнесом и не лезешь в политику, или ты занимешься политикой и на участвуешь в бизнесе.

«То, что некоторые люди трансформируют свою политическую деятельность в бизнес, это факт, - сказал Ион Стурза. – Помню, пару лет тому назад на конференции одного известного топ-менеджера из Украины спросили, куда лучше инвестировать – в машиностроение, торговлю, энергетику, и он ответил, что лучше всего инвестировать в политику.

Это наша беда, что в политику у нас в стране идут бизнесмены. Хотя некоторых из них я бы даже не стал называть бизнесменами, вкладывая в это слово тот смысл, который принято вкладывать в него во всём цивилизованном мире. Эти люди активно занимаются политикой, но не смогли избежать соблазна совместить свои приватные бизнес интересы с интересами политики.

Безусловно, у бизнеса во всём мире имеется желание воздействовать, влиять на политику в своих интересах в том плане, чтобы политика учитывала интересы бизнес сообщества. Есть классические формы лоббизма. Не чужды эти интересы и молдавскому бизнесу. Сегодня утром я встречался с членами Американо-молдавской торговой палаты. И я их упрекнул, почему они не выступают, как в других странах, в защиту своих интересов, почему не слышен их голос, почему их не видно!? И они честно мне признались, что их так пресуют, что они предпочитают молчать, не высовываться, решать свои проблемы в индивидуальном порядке».

Когда Иона Стурзу спросили, как следует понимать тот факт, что он, долгое время предпочитавший молчать, сегодня стал активно комментировать, давая интервью различным СМИ, происходящие в Молдове события, он сказал: «Я не политический коментатор. Мои высказывания следует воспринимать просто как мнение неравнодушного к своей стране человека. Я действительно неравнодушен к Молдове и поэтому некоторые вещи, которые здесь происходят, когда я их вижу, все эти процессы, то пытаюсь как-то на них влиять.

По той простой причине, что практически все те люди, которые сегодня находятся во власти, являются моими воспитанниками, вместе с которыми я работал более десятка лет тому назад. Тогда мы вместе представляли будущее Молдовы совершенно иначе. Мы видели другую модель строительства Молдовы.

Поэтому все мои выступления и комментарии являются выражением моей собственной гражданской позиции, а не попыткой создать какую-то платформу для вхождения в политику. Неверно считать, что я только сейчас прервал молчание. Я никогда не молчал. Я всегда говорил, что думаю. Просто сейчас вдруг стало модно меня слушать. Конечно, бизнес, деньги любят тишину, поэтому я особо не стремился быть у всех на виду в Молдове, потому что здесь вокруг моего имени всегда было много шума. В других странах это не так...

В настоящее время в моих взглядах произошла определённая эволюция, в том числе относительно Евросоююза, Международного валютного фонд, других вещей. Мир меняется, и мы тоже должны меняться. Но у многих молдавских политиков во власти и в оппозиции такой эволюции пока ещё не произошло. Я их в этом не упрекаю, не навязываю им свою идеологию, но просто по-дружески советую изменить свою идеологию, свою тактику, которые не сооветствуют требованиям момента».

Давая ответ на вопрос о том, что надо сделать для того, чтобы молдавские юноши и девушки, получившие образование на Западе и решившие там остаться на постоянное жительство, вернулись обратно в Молдову, Ион Стурза сказал, что, к сожалению, «молодое поколение молдавского народа не так сильно привязано к Родине, как люди старшего возраста, но не стоит упрекать людей, если уехали из Молдовы в поисках лучшей доли за рубежом, на Западе или на Востоке, так как сделали они это не по своей доброй воле, а в силу объективных причин, не имея возможности реализовать себя дома. Я тоже в своё время уехал из Молдовы не потому, что так сильно хотел. Если бы не было на меня слишком жесткого давления со стороны Воронина, ставшего Президентом Молдовы в 2001 году, то я тоже предпочёл бы остаться в Молдове и продолжать здесь работать, а не начинать новую жизнь с чистого листа за рубежом, причём в чуждой для меня среде».

«Вы не думайте, что если мы с румынами говорим на одном языке, - сказал Ион Стурза, то это всё равно, что быть у себя дома, в Молдове. На самом деле, это совершенно другая, чужая нам страна. Мои дети хотят вернуться в Молдову. Они любят Молдову. Это их родина, здесь у них друзья и родственники. Но пока Молдова не та страна, где, как в странах Европы, в центре внимания находится человек, где соблюдают его права, где его уважают, где его социально оберегают, порой даже излишне.

Чем отличается ненавистный многим сегодня Евросоюз от Молдовы? Тем, что в глазах наших людей, которые туда стремятся, это место, где есть материальный достаток и есть безопасность. Можно, конечно, спорить, в какой мере это соответствует сегодня истине, но люди выбирают качество жизни. Это самый сильный аргумент сегодня для людей. Для того, чтобы люди начали возвращаться в Молдову, мы должны сделать здесь качество жизни, по крайней мере, не хуже, чем там, где они сегодня остаются. Большинство людей равнодушны к политике. Им всё равно, кто у власти – левые, правые, верхние, нижние. Для них важно, чтобы они могли за свой труд получать деньги, достаточные для достойного уровня жизни их самих и их семей».

Коснувшись вопроса о том, что что происходит сегодня на Украине, Ион Стурза напомнил, что на днях дал интервью западным журналистам, в котором попытался объяснить свою собственную позицию по этой сложной проблеме, сказав: «На самом деле, там не стоял вопрос о том, куда идти – на Восток или на Запад, в Евросоюз или в Таможенный Союз. Там просто власти людей «достали» - коррупцией, пренебержительным отношением. И люди вышли на улицу с требованием, чтобы власти начали их уважать. Когда я спрашивал простых украинцев, почему они в мороз, под снегом стояли на «майдане», они мне отвечали: «Достали!» Вот и молдавские власти тоже не должны «доставать» граждан, должны прилагать все силы к тому, чтобы создать им нормальные условия жизни. Тогда люди не станут уезжать из страны. Тогда люди захотят вернуться домой с чужбины».

Комментируя заявление премьер-министра Юрия Лянкэ, сделанное им в прошлом году, о том, что он (Ион Стурза) якобы дал согласие возглавить Экономический совет при главе Правительства Молдовы, а также слухи о том, что он консультирует сегодня Кабинет министров, Ион Стурза сказал: «Я в Молдове ни с кем не конкурирую ни в бизнесе, ни в политике. У меня нет конкурентов здесь. Я также не олигарх, потому что все мои выступления в Молдове не являются антагонистичными по отношению к общественным интересам. Я не лоббирую здесь свои личные бизнес интересы. Олигархия, напротив, это лоббирование своих бизнес интересов в ущерб интересов страны и народа. В начале двухтысячных годов я считал, что этот феномен – олигархия – минует Молдову. Тогда политики не подчиняли себя интересам бизнеса.

Но вот так, к сожалению, получилось, что достаточно сильный в политическом плане режим власти Воронина за восемь лет постепенно трансформировался в олигархическую систему, а новая коалиционная власть либералов и демократов с большим удовольствием переняла эту систему и довела её до самых извращенных форм. Это основная проблема молдавского общества сегодня.

Но то, чем занимаются молдавские олигархи сегодня, я не могу назвать бизнесом. Это не бизнес. У них нет заводов и фабрик, на которых трудятся тысячи людей. Они не платят зарплаты и налоги. Они просто, образно говоря, поставили шлагбаум на перекрестке и собирают дань с проезжающих. У нас в Молдове истинных бизнесменов очень мало.

Да, действительно, господин Лянкэ после встречи со мной в прошлом году заявил, что я возглавлю Совет при премьер-министре. Это было неосторожное высказывание с его стороны, хотя мы и договорились об этом. Я тогда сказал ему, что искренне готов ему помочь, не затеняя его при этом как политическую личность, как премьер-министра. Помочь ему в плане экономической экспертизы, то есть в тех вопросах, в которых у него нет опыта.

Но всё это так ничем на практике и не закончилось. Я не член Экономического совета. Я вообще не знаю, работает ли тот Экономический совет, который был создан по кальке, разработанной ещё господином Филатом. Который должен был стать надправительственным органом. Как команда министров, бизнесменов, экспертов...

Я думаю, что нам не надо создавать какие-то сложные конструкции, которые будут давать указания премьеру и министрам. Этот совет должен быть компактным, небольшим по составу, но сильным своим экспертным потенциалом. Я предложил господину Лянкэ тогда пригласить в этот совет несколько ведущих экспертов с мировым именем из-за рубежа. Я лично знаю многих людей в этой среде, искренне желающих помочь Молдове. В их среде есть люди и с молдавскими корнями, которые считают своим долгом помочь нашей маленькой стране. Вот таких людей я хотел привлечь в этот совет. Но эти мои идеи не прижились в нашей нынешней политической атмосфере...

Периодически я общаюсь с ведущими политиками во власти из правящей коалиции. С политическими лидерами. Прямо или косвенно. Мне вот недавно передали, что любое моё высказывание они сегодня вычитывают с карандашом в руке, чтобы определить, что я сказал и что или кто за этим стоит. Могу вас заверить, что последняя моя попытка влиять на процессы в Молдове была в августе 2013 года, когда я встречался со всеми руководителями страны и политическими лидерами, высказав им свои опасения относительно некоторых их шагов.Я им высказал тогда своё мнение относительно того, что следует и чего не следует делать. Не знаю, в силу каких именно обстоятельств, но ничего из моих рекомендаций не было услышано и принято к сведению.

Я им тогда сказал, что их главная задача – выиграть выборы, не допустить возврата к власти коммунистов. Это моё понимание ситуации. Для этого, сказал я им, надо принимать нестандартные решения.

Во-вторых, я рекомендовал им опасаться ловушек, которые им расставляют внутри страны и извне. Речь шла об Аэропорте и Банка де Экономие. В августе прошлого года. Я им сказал, что эти проекты их дискредетируют и обернутся убытками. Я их просил прекратить все разговоры о большой, массовой приватизации в электоральный год, так как они не смогут обеспечить прозрачность этого процесса приватизации.

Я их предупреждал, что, в противном случае, они войдут в череду бесконечных скандалов, связанных с процессами приватизации, которые сильно и больно ударят по их электоральному рейтингу. Просил их я также прекратить все разговоры об оптимизации, закрытии школ, больниц. Во-первых, это неправильно по отношению к людям. Во-вторых, это неправильно с точки зрения электоральных процессов.

Социологические исследования показывают, что у молдавского лектората тема «европейской интеграции» сегодня непопулярна. Я им сказал, пусть продолжают заниматься этой темой и дальше, но не провозглашают её сегодня своим приоритетом, так как людям сейчас нужно совсем другое.

Выпячивание на первый план темы «евроинтеграции», говорил я им, компрометирует власть, правящую коалицию, снижает её электоральный рейтинг, а это накануне выборов очень опасно. Дайте людям облегчение в социальной сфере, реально решите их спрамые острые облемы, говорил я нашим политикам во власти, и они это оценят. Перестаньте ездить в Брюссель, говорил я им, лучше езжайте по районам и селам страны, общайтесь с людьми на местах. И тогда у вас будет шанс – не гарантия, но серьёзный шанс! – выиграть выборы.

Может быть, сегодня это уже неактуально, так как тогда просто никто не мог предвидеть нынешнего кризиса на Украине, который круто поменял абсолютно всё вокруг. Но это те важные моменты, на которые в августе прошлого года я обратил внимание наших политиков во власти. К сожалению, ни один из моих советов не был услышан...»

Артур Ефремов: «Я слышал две версии того, почему господин Стурза на стал главой Экономического совета при премьер-министре Лянкэ. Во-первых, этому помешал сам Влад Филат. Во-вторых, вмешался другой влиятельный человек, который не хочет особо себя афишировать. Это господин Анатол Стати».

Ион Стурза: «Ну, нет! Не Стати. У Стати своих проблем хватает. Он слишком серьёзный, основательный человек, а потому не станет этим заниматься. Такими делами. Интригами, быть или не быть Стурзе председателем Экономического совета.

Конечно, господин Филат этого не желал. Я его понимаю. Он не желал не конкретно Иона Стурзу, а не желал другую структуру Экономического совета. У него был свой план на этот счёт. Своя структура. Это вообще-то не он придумал. Экономический совет существует с начала девяностых годов.

Первое, чем они там, в Правительстве, занялись, так это добычей грантов под будущий Экономический совет. И они действительно их получили. Солидные гранты. На сотни тысяч долларов должны были получить от Мирового банка. Я им говорил, давайте займёмся составом совета, а они мне – чего там, надо сначала создать аппарат совета. Я им говорю, зачем он нам сдался, этот самый «аппарат»? Что он будет делать? Мне нужен компактный совет, работоспособный, оперативно реагирующий на текущую ситуацию...»

Коснувшись тех оценок, которые даются в Молдове общественным мнением периоду его деятельности на посту премьер-министра, Ион Стурза отметил: «Я сам удивляюсь тому, что об этом говорят справа, что это было самое реформаторское, самое передовое правительство, и тому, что об этом говорят слева, о том, что это правительство платило зарплату галошами...

И те правы, и эти тоже правы... Жаль только, что никто не спрашивает меня самого, что тогда было. Честно хочу сказать, что многие наши действия в то время совершались под давлением страха перед теми обстоятельствами, в которых мы тогда находились.

Придя в Правительство, мы оценили масштабы кризиса, в котором тогда находилась Молдова. Всё было тогда проблемой. Всё было предельно развалено. Энергетика, финансы, сельское хозяйство, социальная сфера...Мы самонадеянно написали тогда свою антикризисную программу. Но пока мы её писали, пришёл настоящий кризис – российский дефолт августа 1998 года. Тогда полностью перестала поступать в Молдову валюта. В начале сентября в банковской сфере крутилось лишь несколько миллионов леев, которые обеспечивали всю нашу ликвидность. Увидев километровые очереди в Москве в банки, люди в Молдове тоже ринулись забирать свои деньги из банков.

Высшее руководство Молдовы оказалось в полной прострации. Руководство Нацбанка исчезло вообще. И тогда я сел вместе с Анатолом Арапу и господином Урсу из Нацбанка и совместно мы написали антикризисную программу. В обстановке секретности.

Первое, что мы сделали, это стабилизировали финансовую систему. Мы перестали платить зарплаты, пенсии, и все деньги, которые поступали, направляли в банковскую систему через выкуп наших ГКО, так как в Молдове была такая же финансовая пирамида, как и в России. 600 миллионов было этих ГКО, за счет которых финансировали дефицит бюджета. Не собирали налоги, а брали всё у банков. Мы сохранили банковскую ликвидность.

Во-вторых, мы каждый день посылали курьеров с мешками во Франкфурт за валютой для обменных касс. Стоило опустеть нашим валютным кассам на один день, и мы бы просто умерли.

В-третьих, я послал куда подальше всех наших западных советников – консультантов, которые нам говорили, чтобы мы не тратили валютные резервы на поддержку курса. Делали расчёты и у них выходило, что если мы отпустим лей, то он девальвируется в 48 раз. На это пойти мы не могли, так как это было бы полной катастрофой. Потом нам уже стало легче, когда появились валютные доходы в бюджет.

Вы возродили бюджет, так как до этого по части и расходов, и доходов в стране была полная анарххия. Вот отсюда и пресловутые галоши, которые людям выдавали вместо денег. Мы отменили зачеты, после чего бюджет начал пополняться реальными деньгами. Мы начали распределять расходы, исходя из доходов. Это были наши тактические шаги.

В стратегическом плане мы провели программу «Пэмынт». Она сегодня подвергается самой жестокой критике. Но какое наследство было у нас тогда от предшественников? К нашему приходу в Молдове было приватизировано только 10% земли, а всё остальное было разграблено и растащено. У нас не было иного выхода, как в течение 6 месяцев приватизировать всю землю в Молдове. Сегодня, благодаря нашим усилиям, Молдова имеет Земельный кадастр. Швейцарцы по нашему заказу создали электронную карту всей Молдовы, по всем земельным угодиям. После того, как мы стабилизировали ситуацию, появились возможности для экономического роста.

Конечно, нами были допущены по неопытности и многочисленные ошибки. Я субъективен, возможно, в оценке того периода времени, но всё же хочу сказать, что считаю многие вещи, которые мы тогда делали, оказали положительное воздействие на дальнешее развитие страны. Время это показало.

Когда через месяц после нашего ухода в Молдове начали вовремя платить пенсии и зарплаты, понятное дело, это стало возможным лишь потому, что мы сделали свою тяжёлую и неблагодарную работу. Это не было чудом. Это не было следствием того, что Дмитрий Брагиш оказался каким-то экстра-управленцем».

Ион Стурза поставил под сомнение утверждения о том, что от Евросоюза в Молдову приходит очень много денег, но они неправильно используются, а потому от них нет заметных позитивных эффектов, сказав: «Ну, во-первых, не так уж много этих денег приходит. Все эти донорские конференции заканчиваются, как правило, большими банкетами и обещаниями. Презентация проекта «Восточное партнерство» закончилась грандиозным банкетом, на котором Молдове обещали много миллиардов финансовой помощи. А в действительно поступило намного меньше средств. К тому же, во всех этих проектах много хитростей, позволяющих уводить деньги мимо кассы той страны, которой они обещаны. Например, «техническая помощь», «консультанты» и т.п.

Реальные деньги в Молдову могут поступить только тогда, когда интеграция с ЕС станет более тесной, когда Молдова получит статус кандидата или станет членом ЕС. Например, программа ЕС соседней Румынии на 4 года по сельскому хозяйству составляет 9 миллиардов евро. Это даже для Румынии очень большие деньги.

А то, что сегодня ЕС обещает Молдове, так это просто пустые декларации. Не ищите там реальных денег. Помню, как господин Филат говорил: «Даже не знаю, что мне делать с этими двумя миллиардами..». Теми, которые обещал ЕС. Я ему сказал, сначала надо получить эти миллиарды, а потом уже думать, куда и как их потратить.

Мы не должны строить иллюзии относительно степени щедрости любых спонсоров. Не только из Евросоюза, но прежде всего Евросоюза. Я очень жёстко критикую позицию членов Комитета по внешней политике. Во что превратилось «Восточное партнерство»?

Оно было задумано как пакт стабильности и безопасности, как некий пояс безопасности и стабильности между Европой и Россией в обмен на деньги – реально всем странам - его участникам были обещаны большие деньги на развитие экономики, решение социальных проблем – но постепенно было сведено к философии «ассоциированного членства», которое означает «безопасность и стабильность без денег». Потому что в мире кризис. Потому что кто-то не хочет тратить деньги. Потому что кто-то додумался заменить пакет реальной финансовой помощи на иллюзии евроинтеграции. А для этого заставить участников «Восточного партнерства» провести у себя достаточно болезненные в социальном плане реформы, не оказывая им финансовой помощи. К чему это приводит, мы видим сегодня на примере Украины.

Я им сказал, представителям Запада, что если они действителоно хотят беззопасности и стабильности, то должны платить деньги. Другого варианта нет. Это мой главный упрек относительно так называемого «ассоциированного членства». Мы должны понимать, что оно сегодня больше не является «предбанником Евросоюза». Это звучит красиво, но на самом деле – пустышка. Должны быть конкретные пакеты солидной финансовой помощи, чтобы люди почувствовали реальные изменения к лучшему. Слава Богу, что кризис на Украине отрезвил многих в Молдове, где люди начали понимать, что и к чему с этой «евроинтеграцией». Я вижу процесс евроинтеграции совершенно иначе»

На вопрос о том, кем он считает тем молдавских политиков, деятелей культуры и науки, журналистов, которые призывают к ликвидации молдавской государственности, Ион Стурза дал такой ответ: «Я лично против ликвидации молдавской государственности. Я пытаюсь объяснить своим западным и восточным коллегам наши молдавские реалии. В нашей стране 80, а то и все 90 процентов населения за сохранение суверенного и независимого Молдавского государства. С этим должны считаться и молдавские, и румынские политики.

Но в Румынии 90 процентов населения – это унионисты. И они стали унионистами не сегодня, не вчера, а 200 лет тому назад, и остаются таковым и по сей день. Сегодня напрасный труд, пытаться убедить в Румынии как простого человека, обывателя, так и представителя интеллигенции или политика в том, что идея объединения Румынии и Молдовы нереальна, что это неправильный проект. Наживешь себе смертельного врага.

Поэтому не надо нам сегодня пытаться переубедить румын. Нам надо в Молдове осуществлять проекты, направленные на укрепление её государственности.

Плохо, что те люди во власти в Молдове, которые ещё несколько лет тому назад пришли во власть с голым задом, сегодня, будучи во власти, изображают из себя арабских шейхов.

Плохо, что некоторые люди во власти торгуют национальными интересами. В этом, а не в румынском унионизме, кроется самая большя опасность для молдавской государственности. У национальной элиты должен быть особый круг вопросов, которые не ставятся ни при каких обстоятельствах под сомнение, которые никогда не становятся предметом торга – это национальные интересы».

Обсудить