Невыдуманная история Бессарабии. 1918 год.

Румыны пришли с домашней идеологической заготовкой, считая что их армия перешла Прут по зову сердца их бессарабских соплеменников, чтобы освободить их от большевиков и «чужеродных пришельцев». А тут, на тебе! «Бессарабские румыны» вместе с «пришельцами» и евреями дружно поднимаются с оружием в руках против «освободителей».

Продолжение

V. Румынская сигуранца на оккупированной территории.

(Общий обзор)

В первых числах января 1918 года четыре армейские дивизии королевской Румынии вероломно вторглись в пределы Молдавской Республики, провозгласившей 2 декабря 1917г. свою автономию в составе Российской Советской Федеративной Республики.

По мере продвижения румынских войск в глубь территории нашей страны, в их тыловых зонах без промедления создавались оккупационные органы военной администрации, префектуры полиции и центры сигуранцы. К силам правопорядка относились и группы вооружённых жандармов, которые прикреплялись к каждому населённому пункту.

После завершения военных операций по захвату территории Молдавской Республики (первая декада февраля 1918г.) весь потенциал сил и средств румынских оккупационных войск подключён к охране новых румынских порядков. Армия также была наделена правоохранительными функциями, имела свои военно-полевые суды (трибуналы), которые могли осуществлять уголовно-процессуальные действия, выносить окончательные приговоры. Как правило, военное правосудие знало одну лишь меру наказания: смертную казнь. А качество проводимых следственных мероприятий было на таком уровне, что эти суды обоснованно можно считать фарсом правосудия.

Красноречивым свидетельством тому является расстрел активистов губернского съезда крестьян, состоявшегося в Кишинёве 19-24 января 1918г. , в их числе, 5-ти депутатов Сфатул Цэрий, а также известное преступное судилище и публичная казнь румынскими карателями 17-ти совершенно невинных военнослужащих Первого молдавского полка.

Инициатором карательных операций почти всегда и повсеместно выступала печально известная сигуранца.

На оккупированной территории МДР были созданы 5 крупных зональных центров (бригад) сигуранцы и множество подцентров (оперативных точек), которые сразу окутали всю страну густой сетью платной агентуры. Через неё молдавское общество прошло тщательную фильтрацию, то есть, «очищение» от антирумынских и «чужеродных» элементов.

В числе первых оперативных подразделений румынских спецслужб в нашей республике значится Кишинёвский центр сигуранцы (Centrul de Siguranță Kișinău), созданный во второй декаде января 1918г. (между 15 и 19 января), сразу после занятия молдавской столицы XI-ой Дивизией генерала Броштяну. Из-за секретности данного подразделения, его официальное название не знали даже представители военного командования, называя его в документах почтовой переписки по- разному: «Кишинёвская бригада сигуранцы», «Внешняя служба генеральной сигуранцы», «Кишинёвская служба контрразведки» и т.д.

В тот период органы государственной безопасности Румынии входили в состав Министерства внутренних дел, в структуре которого имелось головное оперативное подразделение – Генеральное управление полиции и сигуранцы (ГУПС). Директор ГУПСа и, естественно, министр внутренних дел являлись высшими должностными лицами, которым подчинялись все территориальные органы сигуранцы и полиции страны. На местном уровне подразделения сигуранцы и префектуры полиции также находились под одной крышей и управлялись одним руководителем. Подобная организационная структура соблюдалась и на оккупированной территории. Поэтому начальник Кишинёвского центра сигуранцы Н. Дрэгуцеску, подписывая документы, обозначал обе свои должности: «Директор» (т.е. директор префектуры полиции) и «Начальник службы» (начальник службы сигуранцы).

Центры сигуранцы располагали небольшим по численности кадровым составом по сравнению с другими силовыми ведомствами. Однако они имели практически неограниченные возможности и влияние в системе силовых структур. Сигуранца могла привлечь для оперативных нужд любое количество армейских военнослужащих, полицейских и жандармов, когда этого требовала обстановка (для массовых арестов, обысков, проведения розыскных мероприятий и т.д.). Спецслужба не была ограничена и в приобретении (вербовке) оперативных источников информации (агентов), которые, в отличии от КГБ, назывались информаторами.

Кадровые секретные сотрудники имели клички (псевдонимы), как правило, определённую цифру. К примеру, агент «№383». Гражданские источники информации (информаторы), сотрудники полиции и другие лица, привлекаемые сигуранцей к сбору интересующей её оперативных данных, подписывали свои письменные донесения, используя в качестве псевдонима отдельные буквы, возможно инициалы имени, фамилии.

Автор этих строк имел редкую возможность исследовать почти весь фонд архивной документации, относящейся к деятельности Кишинёвского центра сигуранцы (КЦС) и, частично, Бендерского разведывательного центра (Centrul de Informațiuni Bender) в 1918 г. Это десятки тысяч документов: сообщения (донесения) агентов и информаторов, докладные записки и информационные справки, составляемые руководителем КЦС для вышестоящих органов сигуранцы, документы взаимной секретной переписки с Генеральным управлением и военными ведомствами, в первую очередь, с командованием XI Дивизии, с которым кишинёвская сигуранца взаимодействовала. Анализ содержания этой документации позволяет с достоверной точностью определить основные направления деятельности спецслужб Румынии на оккупированной территории.

В общих чертах они сводились к следующему:

--Выявление и нейтрализация (ликвидация) военизированных большевистских отрядов, вооруженных групп антирумынского гражданского ополчения, большевистских агитаторов, других лиц, проводящих антирумынскую деятельность, или допускающих враждебные высказывания против оккупационного режима.

--Преследование любой оппозиционной деятельности политических партий и общественных организаций, включая профсоюзных, культурных, спортивных и даже организаций «Красного креста».

--Отслеживание оперативной обстановки в крае: сбор, анализ и своевременное информирование вышестоящих органов и командования румынских войск о неблагополучных политических процессах, происходящих в республике, в первую очередь, об очагах социального возбуждения, антирумынских организованных выступлениях местного населения.

--Осуществление строжайшей цензуры над прессой, полный запрет оппозиционных печатных изданий (газет, журналов, брошюр, агитационных листовок и т.д.).

--Оперативный контроль публичных мероприятий, собраний и съездов, которые проводились только по специальному разрешению генерального комиссара Бессарабии (как правило, общереспубликанские мероприятия), или по разрешению префектуры полиции (производственные собрания и совещания на предприятиях, родительские собрания в школах и т.д.).

--Постоянный агентурный надзор за деятельностью депутатского корпуса Сфатул Цэрий, правительства и всех органов государственного управления, включая и местную публичную администрацию. Кадровая чистка указанных органов по всей вертикали власти: репрессирование «неблагонадёжных» и «злонамеренных» лиц, их замена послушными румынофильскими чиновниками, или румынами из «старого королевства» (Regatul Vechi).

--Слежка за пребывающими в крае штабных офицеров союзнической русской армии генерала Щербачева, дислоцированная в Яссах и имеющая в Бессарабии свои тыловые объекты инфраструктуры (военные госпитали, сборные пункты по вербовке новых добровольцев, учреждения почтово-телеграфной связи, совместные продовольственные склады и т.д.); воспрепятствование любой их деятельности на оккупированной территории, особенно по закупке у населения продовольствия и фуража.

--Сбор контрразведывательной информации о морально-политическом состоянии персонала румынской военной администрации и личного состава оккупационных войск (внутренняя контрразведка).

Обстановка военного времени внесла определенные коррективы в деятельность румынских спецслужб. Между Генеральным управлением полиции и сигуранцы МВД и местными территориальными центрами сигуранцы, действующими в оккупированной республике, появилось промежуточное руководящее звено в лице делегата сигуранцы при Генеральном штабе русской армии на румынском фронте. Аппарат делегата осуществлял оперативное руководство и взаимодействие центров сигуранцы с органами военной разведки и контрразведки – так называемые «Вторые бюро» , действующими при крупных военных формированиях (на уровне дивизии и выше).

Как видно из документов, к названным выше служебным обязанностям, сигуранце в этих условиях приписано сбор военной разведывательной информации по запросу военного командирования, включая и маршрутирование в этих целях своей агентуры на территорию противника (за Днестром), где обосновались военные формирования большевиков, создающие постоянную угрозу безопасности румынской армии (особенно со стороны Дубоссар, Тирасполя, Слободзей и других приднестровских населенных пунктов).

Для южного фланга румынских войск на захваченных территориях причерноморской зоны Бессарабии самую серьезную опасность представляла угроза вторжения противника со стороны Одессы, где размещался штаб сильной группировки революционной Красной Армии. Там же, по данным сигуранцы, находились около 20 тысяч румынских революционеров, эмигрировавших туда и продолжающих борьбу за свержение буржуазно-помещичьего строя в Румынии.

В начальный период, несмотря на угрозы противника, тесного сотрудничества Кишиневской сигуранцы с армейцами не получалось. Эгоцентричная и самолюбивая сигуранца, избалованная излишним вниманием со стороны политического руководства страны, никем не контролируемая, не очень-то охотно восприняла «обязаловку» работать на «военного дядю». Более того, в отношениях, между этими силовыми структурами чувствовалось определенное напряжение, вызванное духом соперничества, не поделив лавры первенства в порабощенной республике. Извечный вопрос: «Кто тут старше и важнее?» не давал покоя самолюбивым румынам с обеих сторон. К тому же наглая сигуранца демонстративно спровоцировала армейцев на скандал. По пустяковым причинам секуристы арестовали одного жандарма и, приводя его в свое логово, избили до полусмерти. Узнав об этом претор XI Дивизии, полковник Баланеску схватился за голову: где это видано, чтоб «родная» сигуранца так дико поступила по отношению к своему соплеменнику в военной униформе? Он срочно, через своего ординарца, направляет шефу сигуранцы Николае Дрэгуцеску возмутительное письмо, предупредив последнего, что этот случай тому так просто не пройдет. К письму приложил циркулярный приказ Начальника Генерального штаба румынской армии, №3250 от 17 мая 1917г., где черным по белому написано:

«1. Применение физического наказания (порка), или оскорбления жандармов любого уровня категорически запрещаются.

2. Циркулярный приказ №16502 о физическом наказании военнослужащих к жандармам не применяется…»

Пока разгневанный претор подбирал удобный момент, чтобы отомстить своим обидчикам из сигуранцы, Николае Дрэгуцеску быстро собрал на «законопослушного» военного чиновника целый воз компрометирующих материалов, в частности, обнародовал сведения о том, что полковник Баланеску, под видом военной реквизиции, украл автомобиль марки «Pullman», принадлежащий Министерству сельского хозяйства Молдавской Республики и как личную собственность продал по спекулятивной цене в Яссах. Конечно, после такого разоблачения Баланеску был вынужден попрощаться с насиженным местом.

На его должность назначен майор Боереску, военный комендант кишиневского гарнизона, с которым Дрэгуцеску поддерживал приятельские отношения.

В это же время делегат сигуранцы при русской армии Ромулус П. Войнеску направляет в адрес Дрэгуцеску грозное письмо (№7440 от 10 февраля 1918г.), в котором подробнейшим образом растолковав обязанности сигуранцы по взаимодействию с органами военной разведки и контрразведки, обязал непослушного шефа сигуранцы всю добываемую центром и оперативными пунктами информацию докладывать незамедлительно командованию войск по месту их дислокации и лишь потом направить ее в вышестоящие органы сигуранцы. Не дождавшись реакции шефа КЦС, на второй день ( 11 февраля) делегат шлёт ему второе послание, которым «ошарашил» Дрэгуцеску другой новостью: на должность Кишиневского центра сигуранцы назначен атташе делегата при 6-ом Армейском корпусе, полицай I класса Ал. Ионеску. Автор письма строго-настрого предупредил весь личный состав центра впредь беспрекословно исполнять все приказы и указания нового начальника.

Однако, вопреки всей этой возни делегата, кадровый состав Кишиневского центра сигуранцы не претерпел никаких изменений. Непотопляемый Дрэгуцеску по-прежнему продолжал подписывать все документы центра, обозначая свои должности: «Директор» и «Начальник службы», а об Ионеску нигде не было слышно ни одного упоминания. Видимо, у старого секуристского лиса «наверху» была «волосатая рука» покрепче, чем у делегата Войнеску. Та же невидимая рука, похоже, сняла «порчу» с сигуранцы. Она стала «шелковой» по отношению к своим соотечественникам в военном мундире. Впредь, все силовые звенья дружно, единой оккупантской семьей, будут вкалывать как негритянские докеры во имя главной стратегической задачи – «Unirea». Другими словами, задача превращения Молдавской Республики в румынизированную колониальную провинцию королевской Румынии.

Этой главнейшей для всех ветвей румынской военно-оккупационной администрации задачей можно и завершить наш разговор о функциональных обязанностях сигуранцы на территории Молдавской Республики в 1918 году.

***

Методы работы секретных служб Румынии, даже по тем временам, были довольно примитивными. Изо дня в день десятки секретных сотрудников (агентов) центра сигуранцы и их информаторы прочёсывали город вдоль и поперек, посещая многолюдные места, базары, чайные заведения, жилые кварталы. Выдавая себя за пробольшевистски, критически настроенных к румынам лиц, они вступали в беседы с местными жителями, заводили знакомства, вытягивая с собеседников интересующую сигуранцу информацию, узнавали установочные данные на лиц, допускающих враждебные высказывания в отношении румынских оккупантов.

Собранная информация незамедлительно докладывалась в письменном виде центру сигуранцы. На ее основе руководство центра в тот же день, обычно ночью, направляло по месту жительства подозреваемых лиц по одному офицеру полиции с группой вооруженных солдат для проведения обыска и их ареста. Арестованные лица приводились в места предварительного заключения и передавались в руки палачей сигуранцы, которые путем ужасающих пыток буквально выдавливали из своих жертв «признания» своей вины. Эти показания были достаточны для вынесения окончательного приговора, чаще всего смертной казни, которую сигуранца самостоятельно приводила в исполнение, без согласования с судебными органами.

У сигуранцы не было серьезных оперативных комбинаций, ни разработок. Дела, как правило, завершались на этапе предварительной проверки. Хотя и проверками их нельзя назвать. Секуристы не утруждали себя скрупулезным сбором с помощью агентуры доказательств, подтверждающих враждебную антирумынскую деятельность подозреваемых лиц. Последние, как уже упомянули выше, арестовывались лишь на основе непроверенной сигнальной информации. И далее, вместо судебного разбирательства, палачи сами определяли виновность своих жертв, вытягивая с них также сведения о «враждебной» деятельности других лиц. Таким образом, число арестантов на основе первичной информации с каждым днем росло в геометрической прогрессии.

Кроме того, информация текла бурным потоком и от многочисленных информаторов , приобретённых или внедрённых сигуранцей в госучреждения и общественные организации. Несмотря на приказы военно-оккупационной администрации о запрете всех общественных ассоциаций многие из них, особенно отраслевые профсоюзные объединения, на свой страх и риск, определенный период, продолжали свою деятельность и после вторжения румынских войск.

Поэтому в архивных фондах сигуранцы можно встретить массу дел оперативного наблюдения (de supraveghere) за всеми категориями и социальными группами населения и профсоюзными объединениями , что свидетельствует о тотальной слежки румынских спецслужб за многоликим молдавским обществом – от правительства и депутатского корпуса Сфатул Цэрий до Общества слепых.

Вот некоторые наименования дел из архивных фондов сигуранцы: «Дела о преследовании депутатов Сфатул Цэрий» (Ивана Криворукова, Штефана Баламез, Кристо Мисиркова, Георгия Пономарёва, Михаила Старенького и многих других), «Дело оперативного наблюдения за конгрессами и собраниями священнослужителей», «Дело оперативного наблюдения за союзом учителей «Дидактический корпус» (“Corpul didactic”)… И далее следуют десятки дел наблюдения за ассоциацией плотников, объединениями работников общепита, парикмахеров, кузнечных работников (fierarilor), за благотворительным обществом «Красного креста» и т.д. и т.п.

Повсюду, куда ни глянь, длинные вездесущие и всепроникающие фаланги секуристского спрута прощупывали обстановку в поисках врагов оккупационного режима: по коридорам власти и в храмах богослужения, в рабочих коллективах и на базарах, в жилых помещениях и среди уличных обывателей. Путём фронтального прочёсывания всего молдавского общества сигуранца стремилась очистить его от антирумынских и «чужеродных» элементов. При этом ни начальник службы, ни, тем более, рядовые сотрудники не утруждали свой интеллект. То, что в спецслужбах называют «оперативным мышлением» у них было в зачаточном состоянии.

В добывании информации работали в основном ногами, а на неблагоприятную обстановку, в смысле её «оздоровления», стремились влиять только с помощью солдатских штыков, методом страха. Никаких профилактических мероприятий—об этом термине,видимо, секуристы ещё не знали, работая по принципу: сила есть, ума не надо.

Этим можно объяснить неэффективность и плохую прицельность оперативных мероприятий, вовлечение в их проведение больших сил при нулевых результатах. А каких результатов можно было ожидать, к примеру, от присутствия офицера в полицейском мундире на родительском собрании, состоявшемся в школе им. Ремезова 11 декабря 1918г.? Просидел как пугало целый вечер и ушёл ни с чем. Какой дурак мог допустить антирумынские высказывания в его присутствие?

Подобные мероприятия-- абсолютно пустая трата времени. Николае Дрэгуцеску, совмещая должности директора префектуры полиции и начальника службы сигуранцы, не удержался от соблазна использовать подвластный ему полицейский персонал в решении специфических задач сигуранцы. Эти стражи порядка, не имея никакой подготовки для работы в конспиративных условиях, возвращались с задания, как правило, с пустыми руками…

Службе сигуранцы 30 сентября 1918г.

г.Кишинёв

Донесение

Имею честь доложить, что для выполнения Вашего задания я пошёл в Ассоциацию плотников в назначенный час, чтобы присутствовать на их собрании. Я был там в указанное время, однако предприниматель сказал мне, что в 11 часов не будет никакого собрания и что оно состоится в 3-4 часа после обеда. Я пошёл в 3 часа и тот же человек сказал мне, что собрание отменено, так как главный организатор напился и некому его провести.

При этом возвращаю выданный мне письменный мандат.

Агент И.Опряну

Так и хочется воскликнуть: «O santa simplicitas!» (О, святая наивность!)

Даже по тону разговора видно, что хитроумный предприниматель на хромой козе обошёл дубоватоголового полицейского и вполне возможно, что собрание состоялось в отсутствии румынского надзирателя.

Демонстративный надзор-- не метод спецслужб. Он только раздражал и усиливал антирумынский настрой местного населения, а толку с него-- никакого.

Вот ещё одно из множества красноречивых тому доказательств…

10/XII -918

Господину начальнику II полицейского округа

Во исполнении Вашего приказа присутствовать 9 декабря с.г. на общем собрании Центрального союза предпринимателей Бессарабии, я пошёл в городской банк, в помещении которого должно состояться указанное мероприятие. Однако прямо у входа встретили меня 2 человека, спросив что я ищу там. Я показал письменный мандат, на что они предупредили, что мне нечего искать на этом собрании, так как полиция не должна вмешиваться в подобные дела. В то же время, несколько присутствующих в зале участников поднялись со своих мест и, оповестив об этом случае председателя собрания, потребовали от него запретить присутствие полиции.

Видя их твёрдую решимость не пускать меня в зал, я ушёл оттуда и, придя в префектуру полиции, доложил об этом директору. Г-н директор приказал мне снова вернуться на место проведения собрания и если там попытаются силой воспрепятствовать мне войти в зал, принять все меры, чтобы арестовать и предать суду злоумышленников. Я вернулся туда и на этот раз зашёл свободно в зал. Никто ничего не сказал».

Далее бдительный румынский полицейский пишет в своём отчёте, что в зале присутствовало примерно 150-200 человек, председательствовал на собрании Катаржи и что выступающие часто упоминали фамилию «Маргиломан» (премьер-министр Румынии). Собрание закончилось в 12 часов ночи. Эта вся «полезная» информация, содержащаяся в отчёте работника полиции. Больше он ничего не понял из того, что говорилось на собрании, поскольку все ораторы выступали на русском языке.

Вот и весь оперативный навар от топорно проведённого оперативного мероприятия по надзору над собранием представителей очень важной социальной прослойки молдавского общества.

За исключением нескольких разведчиков, работающих под крышей журналистов по депутатскому корпусу Сфатул Цэрий, об уровне профессиональной подготовки остальных кадровых сотрудников сигуранцы, включая и начальника КЦС Н.Дрэгуцеску, даже говорить неудобно.

За полгода пребывания в своей должности названный руководитель не составил для инстанций ни одной путёвой докладной записки с оценкой наиболее характерных особенностей и тенденций развития оперативной обстановки на подконтрольной ему территории. Вся информация, добываемая сотрудниками и информаторами центра, в сыром виде, без анализа и обработки передавалась вышестоящему руководству и военному командованию.

Более трети агентурных сообщений –это информационный брак. Они не содержали ни сигналов, имеющих оперативную значимость, ни других сведений, заслуживающих внимания органов безопасности. Нередко бракованная информация пускалась по кругу её потребителей, вызывая только раздражение последних.

Так, например, Н.Дрэгуцеску отправил в адрес второго бюро XI Дивизии следующее сообщение агента «В»:

«Сегодня, посещая различные заведения вблизи базара, я увидел там много молдавских, или, возможно, русских солдат. В одном из помещений я обратил внимание на такой факт: туда зашёл румынский капитан, а присутствующие там солдаты даже не встали со своих стульев поприветствовать его… К тому же и господин капитан не обратил никакого внимания на недостойное поведение солдат по отношению к старшим по званию.

Агент В.»

Вот как отреагировал начальник Второго бюро XI Дивизии, получив эту никчёмную информацию:

N2817 от 13 февраля 1918г.

II Бюро XI Дивизии

Службе сигуранцы.

Прошу чтоб будущие информационные сообщения были более полными.

Хочу, например, узнать сразу без дополнительных запросов, кто этот капитан, его имя, имена солдат, где это произошло, дата(день), свидетели и т.д.

На основе подобной информации не могу принять никакого решения.

Очень жаль!

Начальник II Бюро (подпись)

Одним из самых серьёзных изъянов сигуранцы была идеологическая закомплексованность её работников, заряженность шовинистскими идеями и ставшей уже общенациональной наследственной хворью у румын-- ксенофобизмом.

Любая спецслужба хорошо знает хрестоматийную истину о том, что самую ценную, глубинную информацию можно получить только от агентуры, завербованной из вражеской среды. Румыны же понимали этот постулат по-своему.

Когда командующий XI Дивизией обратился к Н.Дрэгуцеску с просьбой выяснить не состоят ли на учёте в агентурной сети сигуранцы или полиции граждане Осман и Зегер, евреи по национальности, ксенофоб из сигуранцы, не скрывая свою профессиональную тупость, ответил: «В нашей службе среди информаторов нет ни одного еврея. Мы испытываем отвращение к ним, и нам противно даже вступать в разговор с евреями, которые являются очень лицемерными».

Вероломно вторгшись в пределы Молдавской Республики, зомбированные румынские вояки и сотрудники сигуранцы, представляли себе, что пришли на румынские исторические земли и что молдаване (в их понятии -- «бессарабские румыны») встретят их радушно, с хлебом-солью, как братьев по крови и освободителей. Однако, как говорит молдавская пословица, «Сокотяла де акасэ ну с-а потривит ку чя де ла тырг» (Домашние рассчеты не совпали с базарными ценами) .

Румыны пришли с домашней идеологической заготовкой, считая что их армия перешла Прут по зову сердца их бессарабских соплеменников, чтобы освободить их от большевиков и «чужеродных пришельцев». А тут, на тебе! «Бессарабские румыны» вместе с «пришельцами» и евреями дружно поднимаются с оружием в руках против «освободителей». Оказалось, что местным «румынам» даже язык «матери-родины» не нравится…

Телеграмма

№48 от 27/I -918

Службе сигуранцы Генерального штаба

Нас информируют, что в Орхейском уезде, по причине ввода румынского языка в храмы богослужения и в учебный процесс школ, начались гонения на священнослужителей и учителей, которые убегают из сёл и поселяются в местах, где имеются наши воинские части.

Начальник службы

Директор -- Н.Дрэгуцеску

Ослеплённые великорумынскими шовинистскими догмами, секуристы проявили непростительную для их профессии косность в понимании обстановки на чужой территории и,особенно, в вопросе: кто такие молдаване и чего они хотят? Работники румынских спецслужб, к их стыду, вначале и в мыслях не допускали, что молдаване могут быть другими, думать иначе чем румыны.

По этой причине сигуранца на начальном этапе допустила серьёзные просчёты в оценке оперативной обстановки в крае, в частности, в определении основного её элемента: кто является главным противником оккупационного режима, какие его силы и средства?

Во всех документах сигуранцы говорилось о зловещих силах сопротивления большевиков и евреев,когда, в действительности ,отдельные вооружённые отряды большевиков, под натиском превосходящих сил румынских дивизий,сразу покинули территорию Бессарабии и обосновались за Днестром. Даже в тех случаях, когда молдаване целыми сёлами восставали против румын, секуристы в упор не замечали их национальную принадлежность, в официальных документах называя восставших молдавских крестьян «большевиками» и «жидами».

Шли долгие месяцы оголтелой кампании гонений и террора против евреев и «чужеродных пришельцев», которых десятками тысяч военно-оккупационные власти изгоняли из страны (депортировали через Днестр), подвергали жесточайшим пыткам и физическому истреблению в казематах сигуранцы и военных трибуналах. Однако по мере «очищения» оккупированной территории от упомянутых выше противников, оперативная обстановка в республике не только не улучшалась, а наоборот, осложнялась с каждым днём. Значит, расчеты сигуранцы были ошибочны. Ясно было, что против румын действует ещё какая-то мощная сила, на которую близорукая спецслужба долгое время смотрела в упор, но не замечала.

Лишь через полгода новый руководитель Кишинёвского центра сигуранцы Драгомир, проанализировав весь массив добытой центром информации, пришёл к единственно правильному выводу о том, что главным противником румын является не только и не столько большевики и евреи, а доведённый до отчаяния весь полиэтничный народ Бессарабии. И причиной тому -- не большевистская пропаганда, как утверждалось до сих пор, а поведение румынских властей на оккупированной территории, главным образом, жесточайший грабёж бессарабского населения. Естественно, автор документа, чтоб не вызвать раздражения своих шефов, довёл до их сведения эти мысли, представив их как «тенденциозные» мнения, бытующие среди местных жителей.

Драгомиру принадлежит крылатая фраза, точно отображающая волю и настроения народных масс Бессарабии: «Большинство бессарабского населения симпатизирует большевикам и, если дать ему волю, сегодня же установит большевистский режим».

В своей докладной записке, адресованной директору Генерального управления полиции и сигуранцы МВД Румынии (№810 от19 июня 1918г.), новый начальник кишинёвской сигуранцы, в частности, писал:

«В общем-то жители городов, также как и сельское население , как видно из информации полученной из достоверных источников, не только с недоверием, но даже враждебно восприняли приход румын в Бессарабию… Относительно «объединения» они даже не обсуждают этот вопрос, считая его противоправным актом, поскольку, по их мнению, «объединение» должно было осуществиться путём плебисцита».

Случайно ли шеф сигуранцы взял в кавычки слово «объединение»?

Автор аналитического документа (первый такого рода в кишинёвском центре) правильно указал на главные причины всеобщего недовольства бессарабского населения. В первую очередь, это военные реквизиции и связанные с ними обнищание народных масс, нехватка и резкое подорожание продуктов питания, падение уровня жизни людей, а также оживление с приходом румын эксплуататорских классов, которые пытались вернуть прежние дореволюционные порядки и свои земли, розданные крестьянам.

«Такое положение вещей, ----заключает Драгомир,- не может долго продолжаться, поскольку с течением времени для его исправления потребуется принятие ещё более серьёзных мер. А это будет означать дополнительное хирургическое вмешательство, что вызовет усиление нервозности масс, губительные последствия которой не трудно предсказать».

Но от правильного понимания свежеиспечённым начальником кишинёвской сигуранцы оперативной обстановки в крае местному населению легче не стало. Запущенная румынской политической олигархией сатаническая военно-оккупационная машина продолжала по-прежнему перемалывать на свой лад судьбу молдавского народа…

Продолжение следует. Герасим Гидирим,

Полковник в отставке.

Обсудить