Володин прав: без Путина нет России.

А общественный запрос очень простой: мы хотим быть рабами. Но такими рабами, которые хоть и с голой жопой, но дерут задницу другим.

Не физического Путина, конечно, – ироничного, прагматичного, спортивного, косметологичного, -- а собирательного. В смысле не человека, а парохода, символа, скипетра.

Почему? Потому что Россия – страна азиатская. Ей Путин нужен. Тот самый, собирательный. Внутри Садового, третьего кольца, МКАДа – в ресторанах Новикова или «Палаццо Дукале», -- конечно, может возникнуть ощущение, что это не так, что мы – европейцы сверху донизу: от колумнистов «Татлер» до бессребреников «Новой газеты» или «Нового времени». Одни под этим подразумевают образ жизни, другие -- мыслей, третьи уровень культуры и ценности. Но и те, и другие, даже в пределах МКАДа в той или иной степени сталкиваются с реальной Россией. А реальная Россия конкретно, по-пацански, по-братански, хочет Путина. Силу. Власть. Когда я пишу, что Россия страна азиатская, а не европейская, отличие всего одно, но принципиальное: в России уважают закон силы, а не силу закона. А это не зависит от количества денег и изысканности манер. Российским миллиардерам тоже приходится жить по понятиям. И вот эта азиатская тяга к силе – главная движущая сила.

Думаю, Путин это понял давно. Сначала силу он демонстрировал чеченским сепаратистам, террористам, потом журналистам и вот «ператрахнув» парламент, суды и гражданские институты, теперь мы запросто бьем щелбаны этим слабакам из Евросоюза и даже быкуем на главного мирового пахана -- США.

Возможно, Путин в душе трижды демократ. И наедине с собой пересматривает выступления Собчака на Съезде народных депутатов СССР. Возможно, ему искренне не хватает в эфире Парфенова, Максимовской и Шендеровича. Но он очень четко сечет общественный запрос. А общественный запрос очень простой: мы хотим быть рабами. Но такими рабами, которые хоть и с голой жопой, но дерут задницу другим.

Этот запрос не очень-то изменился со средних веков. Народ вот, например, презирал царя-реформатора Александра Второго. Вместо благодарности – семь покушений. Да и после смерти о нем говорили не иначе как «слабак». Точно так же о последнем русском царе Николае Втором. Слабак. Петр хотя и был реформатором, но – уважали: крови пролил немало, за малейшую провинность – наказание. Респект. Уважуха.

Вообще, популярность русских лидеров, как бы они не назывались, их место в русской истории прямо пропорционально количеству пролитой ими крови. Чем больше – тем больше благодарность потомков. Ленин до сих пор в Мавзолее. Именно он, а не Сталин, самый яростный проводник революционного террора. Сталин всего лишь ученик. Хороший ученик.

С его смертью лидеры пошли один слабее другого: Маленков, Хрущев, Брежнев… Андропов попытался было хотя бы чуть закрутить гайки, так до сих пор его вспоминают добрым словом. Слабака Горбачева большинство ненавидит, Ельцина – тоже.

Разваливалась же страна при Горбачеве, а потом при Ельцине – вот. А при Путине прирастает. Тем же Крымом. Вот. Значит, нет России без Путина.

У Путина было всего два пути, чтобы попасть в историю: стать реформатором и проливать кровь или не стать консерватором и проливать кровь. Без крови, завоеваний, лишений для собственного народа занять место в истории проблематично. И это вовсе не потому, что Путин такой азиат, повторюсь. Вон же и на рояле сыграть перед нашенской и мировой элитой – будьте любезны, и на английском все сечет, и на немецком… Кто еще из наших царей был таким щеголем? Дело в общественном запросе. Народ – источник власти. Хочешь оставаться при власти – проявляй силу.

Возможно, Путину и не очень-то хотелось разгонять этих «болотников». Неужели кто-то всерьез думает, что он действительно лежал под кроватью в памперсе, когда Удальцов усадил колонну на подходах к Кремлю? Нет. Логика власти заставляет действовать жестко. Иначе не поймут. Иначе посчитают, что «Акелла устал».
А можете себе представить, скажем, Ангелу Меркель во главе такого региона, как Чечня? Что с ней будет?..
Самое забавное, это понимают и на Западе. Одно дело устраивать революции в Тунисе и Египте, другое, скажем, в Северной Корее. Да, хреновенький режим. Не демократический. Античеловеческий. Людоедский, можно сказать. Но у ребят есть ядерное оружие. И с ними ничего не могут сделать.

А в России ядерного оружия поболе, чем у корейцев. И Штаты, как никто заинтересованы в том, чтобы в Кремле была сильная власть, способная контролировать своих местных «Ынов», потому как распадется Россия, таких «Ынов» станет не один и не два. Так что, заинтересованность США в развале России – сказки для фанатов «Вестей недели».

Так что, как это ни прискорбно, Путин – даже если им будет другой человек – это Россия. А Россия – это Путин. И не знаю, сколько лет еще должно пройти, чтобы однажды сказали: Россия – это Гавел. Или хотя бы Пиночет.

Уйдет Путин через два года или двадцать - не так важно. Он-то уйдет, а народ останется.

echo.msk.ru
Обсудить