Приднестровье: Нафталиновые пережитки советского режима

Обвинительная риторика центральных властей в фашизме, несанкционированное военное присутствие, попытки тормозить европейский курс – все эти приемы российских сил, воплощение которых мы можем наблюдать в сегодняшней Украине, более двадцати лет похожим образом внедрялись и в Молдове с помощью рычага под названием «ПМР».

В ограниченный прокат выходит документальный фильм «ПМР» – редкая на украинских широких экранах картина на политическую тему. Фильм эстонских режиссеров Меэлиса Муху и Кристины Норманн - полевое исследование о республике Приднестровье, показанное сквозь призму президентских выборов - заставляет примерить их опыт на себя и задаться вопросом: будет ли такой фильм когда-нибудь снят о ДНР или ЛНР?

В беспокойную бытность Донецкой и Луганской “народных республик” в Украине неприятный разговор о подпольных республиках кажется как никогда актуальным. Выходящий на экраны кинотеатров эстонский документальный фильм «ПМР» показывает жизнь в Приднестровской Молдавской Республике – непризнанной соседке Украины.

Режиссер “ПМР” Меэлис Муху попал в Приднестровье случайно - в 2011 году, после презентации в Кишиневе своего предыдущего фильма «Алеша». Его заинтересовала судьба этого гордого изолированного государства, так внешне напоминающего собой Советский Союз. Он решил сделать фильм “ПМР” и пригласил в соавторы художницу Кристину Норманн, работающую с темой коллективной памяти.

Само Приднестровье в тот момент как раз готовилось к президентским выборам. У бессменного президента республики Игоря Смирнова впервые за 20 лет правления появились серьезные политические оппоненты. Избирательна гонка в фильме стала лейтмотивом для фильма.

Первое, что бросается в глаза в картинах из жизни Приднестровья – избыток полузабытых советских политических ритуалов. В ПМР до сих пор функционируют пионеры, которые во время государственных церемоний могут остановить президента и прочесть ему халтурные стихи от имени «приднестровской юности». Сам Игорь Смирнов, подобно советским вождям, принимает военные парады и расхаживает по городу по коридорам, специально выстроенным из колонн школьников.

Политический образ Смирнова – “человек из народа”. На улицах Тирасполя правитель может - якобы случайно - выслушать жалобы обеспокоенных приднестровцев, или же пуститься в пляс на городской свадьбе. В своих речах в фильме Смирнов - носитель бинарной картины мира с хорошей Россией-защитницей и плохой Америкой, разбомбившей когда-то Югославию. Ничего странного в этом нет: по приведенным в фильме данным, Россия оплачивает из своих счетов дефицит бюджета ПМР, составляющий 75%.

Руководители ПМР отмечают 65-ю годовщину окончания Великой Отечественной войны и 20-ю годовщину республики.

Руководители ПМР отмечают 65-ю годовщину окончания Великой Отечественной войны и 20-ю годовщину республики.

Все годы своего президентства Смирнов считался другом Москвы, но как раз перед этими выборами Кремль сделал ставку и на других кандидатов.

Конкурент Смирнова на выборах – кандидат от движения «Прорыв», историк Дмитрий Соин выглядит в фильме собирательным образом оппозиционера. Он критикует власть по поводу и без, использует в своей политической символике образ Че Гевары, утверждая, что будь коменданте жив, то “в 92-м году воевал бы на стороне Приднестровья”.

На карикатурном съезде своей политической силы Соин выступает под музыку Вагнера. Говорит о создании Приднестровского гражданского этноса и превращении страны в житницу России. После его спича на сцене танцуют танец живота.

В нескольких сценах режиссеры показывают и победителя президентской гонки - Евгения Шевчука. Как и в случае Смирнова и Соина, его выступление перед избирателями так же совмещает в себе избитые лозунги и эстрадные номера.

Избирательные ходы Смирнова, Соина и Шевчука показывают историческую драму ПМР, застрявшей между гротескными советскими ценностями и желанием выхода из политической изоляции.

Хотя Меэлис Муху и Кристина Норманн и заявляют, что хотели показать Приднестровье не как «черную дыру Европы», а как страну живых людей со своим мнением, им все же не удалось избавиться от пафоса первооткрывателей и презумпции загадочности перед последним (на тот момент) непризнанным государством в центре Европы. Досадная наивность президентской гонки, отсутствие внятной политической культуры в ПМР режиссерами фильма показаны как некая «изюминка».

В отличие от эстонских режиссеров, для украинского зрителя нафталиновые пережитки советского режима не перешли в разряд ностальгического или загадочного, поскольку все еще являются частью реальности. Обвинительная риторика центральных властей в фашизме, несанкционированное военное присутствие, попытки тормозить европейский курс – все эти приемы российских сил, воплощение которых мы можем наблюдать в сегодняшней Украине, более двадцати лет похожим образом внедрялись и в Молдове с помощью рычага под названием «ПМР». Тот же Смирнов в фильме в знакомой нам манере открыто называет политику Кишинева национал-фашистской. Неудивительно, что куда больший интерес у украинского зрителя вызовет не экскурсия в ожившую модель Советского союза, а неумышленная ассоциация ПМР с «народными республиками» Донбасса и их вероятным будущим.

Александр Телюк

Журналист

lb.ua

Обсудить

Другие материалы рубрики