НЕВЫДУМАННАЯ ИСТОРИЯ БАССАРАБИИ 1918 год

Приступив к созданию 5-ой колонны, румынские спецслужбы на первых порах устремились снять интеллектуальные сливки с контингента трансильванских беженцев и дезертиров, приютившихся как на территории Румынии, так и в Бессарабии, стали вербовать агентуру из числа специалистов идеологического профиля (журналистов, учителей и т.д.), а также священнослужителей, образовав некую идеологическую надстройку будущей партизанской колонны.

(Продолжение)

VI. Пятая румынская колонна и „Unirea” (Объединение)

1. Краткий исторический экскурс.

Правящая верхушка Бухареста еще со времен рождения румынского государства вынашивала аннексионистские намерения в отношении Бессарабии – части территории (пруто-днестровское междуречье), принадлежавшей древнемолдавскому княжеству Цара Молдовей (Земля Молдавская), которая в 1812 году, задолго до появления на свет божий Румынии, была отвоевана у Османской империи и присоединена к России.

В унисон с планами своих политических хозяев, румынская разведка внимательно отслеживала обстановку в сопредельной российской губернии и своими специфическими оперативными средствами оказывала содействие в разжигании сепаратистских, а после обретения государственной независимости Молдавской Республики – унионистских настроений среди молдавской элитной интеллигенции, которую правящий класс Румынии традиционно пытался использовать в качестве троянского коня в достижении своих экспансионистских целей.

Эта подрывная деятельность со стороны Румынии и ее спецслужб заметно активизировалась после революционных волнений 1905 года и, особенно, Февральской и Октябрьской революций 1917 года, свергнувших царский режим и сколыхнувших до основания Российскую империю. Раздираемая внутренними политическими противоречиями и жесточайшей гражданской войной, огромная империя дала трещину и стала распадаться на самостоятельные национальные обломки. Одни покидали матушку Россию, другие оставались в ее объятиях, довольствуясь статусом государственной автономии.

Бушевавшая в России революционная волна захлестнула и относительно спокойную Бессарабскую губернию. Этому процессу во многом содействовал известный ленинский декрет «О праве наций на самоопределение».

На всей необъятной территории бывшей царской России наступил смутный период революционной неразберихи, анархии и хаоса. Для румынских экспансионистов пробил звездный час.

Как-раз в это время запрутские рыбаки немедля кинулись ловить в мутной водичке золотую рыбку…

Сразу после февраля 1917 года разведорганы Румынии стали перебрасывать в Бессарабию свою агентуру с целью создания здесь мощной 5-ой румынской колонны. С ее помощью бухарестская правящая верхушка намеревалась захватить молдавские земли в пруто-днестровском ареале изнутри, без вторжения румынских армейских дивизий.

Однако, на пути реализации этой задумки конкистадоры соседнего государства встретили серьёзные преграды и подводные камни. Во-первых, 5-ая колонна, как известно, должна состоять, в основном из местных граждан. А как найти в Бессарабии столько предателей? В то время моральные устои молдавского общества не были поражены бациллой духовного меркантилизма, как это происходит в наши дни. К тому же массы многонационального населения Бессарабии были насквозь пропитаны пророссийским революционным духом, который румынские олигархи не переносили даже в противогазах на расстоянии пушечного выстрела. Что бы ни говорили румынские идеологи, непереносимость между молдаванами и румынами (валахами) была взаимной и имела древние исторические корни. Молдо-валашские средневековые распри, сопровождаемые кровопролитными войнами и взаимными опустошительными грабежами, в начале ХХ столетия приобрели социально-классовый характер. В этот период поднявшиеся на революцию народные массы Бессарабии смотрели на боярскую Румынию как на оплот ненавистного эксплуататорского строя, в то время как румынская политическая элита была охвачена ужасающим страхом перед приближающимся к границам Румынии через Бессарабию пожаром русской революции.

В 1917 году сама идея создания 5-ой румынкой колонны из числа молдаван на территории Бессарабии могла восприниматься как признак сумасшествия. Произносить слова «бессарабский румын», призвать молдаван к объединению с румынами было не безопасно даже в 1918 году в присутствии в крае румынских оккупационных войск. Об этом красноречиво свидетельствует румынский офицер, писатель и политический аналитик Александру Рупа в своей документальной книге «Об одном учителе-мученике, проповеднике румынизма в Бессарабии» (A.Rupa „Un învăţător martir al Românismului basarabean”,издана в Кишиневе в 1929 году). Автор, убежденный унионист, подробно описывает эпизод как в молдавском селе Мустяца Фэлештского района, где была расквартирована его рота в начале 1918 года, учитель Профирие Фалэ был избит до полусмерти местными жителями за пропаганду унионистских идей и за призывы терпимо относиться к румынским оккупантам. Военные власти, боясь дальнейшего линчевания своего агента со стороны молдавских жителей, не рискнули даже воспользоваться услугами бессарабских больниц и отвезли искалеченного Фалэ через Прут, в один из румынских военных госпиталей уезда Ботошань.

«Здесь обстановка опасная. Этой ночью мы легли с чувством тревоги, не раздеваясь» … - жаловался в своем письме от 29.01.1918 г. начальник Бендерского разведцентра, комиссар Думитру Попеску, шефу Кишиневской сигуранцы Николае Дрэгуцеску.

Чувство страха трусливый комиссар испытывал находясь в Бендерской крепости, в расположении румынской 22-ой мотострелковой бригады, захватившей г. Бендеры в конце января 1918 года.

А что говорить о чувствах румынских учителей и священнослужителей, которых оккупационные власти бросали в открытый огонь с задачей румынизации молдавского общества?!

Телеграмма № 48 от 27/I-918

Cлужбе сигуранцы Генерального штаба

Нас информируют, что в цинуте Орхей, по причине ввода румынского языка в местные церкви и школы, начались гонения против учителей и священнослужителей, которые убегают из сёл и поселяются в местах, где имеются наши воинские части.

Начальник службы

Директор – Н.Дрэгуцеску.

Естественно, в этой обстановке румынские секуриситы и в мысли не могли допустить создание пятой колонны из местного населения.

С другой стороны, использование румынских граждан в данной операции также таило в себе не меньшую опасность.

Дело в том, что в самом разгаре аппетитов запрутских территориальных гурманов, русская армия еще продолжала воевать на румынском фронте. В грозных баталиях Первой мировой она помогла Румынии отстоять последний клочок своей земли от сокрушительных ударов армий блока Центральных государств. Без этой помощи было бы достаточно еще одного нокаутирующего удара по румынским войскам со стороны армии противника, чтобы Румыния совсем исчезла с карты Европы.

Вся «великая» Румыния тогда висела на одном волоске и уместилась на узкой полоске древней молдавской земли на правом берегу Прута. Правительственные учреждения были эвакуированы в г. Яссы, где находился штаб русских войск на румынском фронте. Идти против интересов России в этой обстановки было равносильно самоубийству.

Во избежание этой реальной угрозы румынские спецслужбы и стали кантовать безопасный вариант формирования 5-ой колонны из числа своих соплеменников из Трансильвании, которая тогда входила в состав Австро-Венгерской империи. По их расчетам, в случае звонкого провала тайной операции, Россия должна была выяснить отношения с Австро-Венгрией, с которой и так находилась в состоянии войны.

Вербовочная база для реализации этого плана в самой Бессарабии – хоть отбавляй. Можно было только представить с каким «пламенным патриотизмом» и «героизмом» солдаты румынской национальности из Трансильвании защищали свою родину Австро-Венгрию, если тысячами дезертировали с фронта, а десятками тысяч сдавались в плен русской армии. Дезертиры не могли вернуться домой, где их ждала суровая кара по законам военного времени. Поэтому они, в ожидании лучших времен, разбегались во все стороны. Значительная их часть осела в Бессарабии. По замыслу запрутских экспансионистов, в условиях, когда основная масса бессарабских мужчин мобилизована на фронт, было достаточно и пару десятков тысяч вооруженных трансильванских партизан, чтобы окончательно порвать тонкие нити, которые еще связывали тогда Бессарабию с Россией и принести на блюдечке румынской олигархии долгожданное бессарабское лакомство….

2. Онисифор Гибу и 5-ая трансильванская колонна.

Для проведения организационной работы по сколачиванию трансильванской партизанской колонны, начиная с марта 1917 года, в Бессарабию направляется ряд нелегалов и агентов влияния румынских спецслужб. Сигуранце пришлось снять часть агентурно-оперативных сил с «трансильванской линии» и перебросить их через Прут. В их числе, с разведзаданием в Кишинев откомандирован матёрый румынский агент влияния и идеологический диверсант Онисифор Гибу, трансильванец по происхождению, прославленный ныне в унионистских кругах как «великий просветитель Бессарабии».

Агент прибыл в Кишинев 12 марта 1917 года под легендой частного трансильванского беженца, преследуемого австро-венгерскими властями и ищущего для себя и своей семьи политическое убежище в Бессарабии. В действительности, он прибыл из Румынии, где проживал с 1915 года. Раньше жил и работал в Трансильвании, сначала школьным учителем в г.Сибиу, затем преподавателем Клужского университета.

До прибытия в Бессарабию агент имел уже богатый опыт идеолога и националистического деятеля. В Трансильвании был одним из организаторов и идейных вдохновителей унионистского движения местной румынской общины, которая боролась за присоединение Трансильвании к Румынии. А в самой Румынии, под крылышком сигуранцы, трансильванский беженец имел неограниченные возможности выступать в румынской периодической печати и оттачивать свое перо журналиста и видного идеолога унионизма. Этот опыт очень пригодился в Бессарабии, помог ему выгодно выделиться своим идеологическим потенциалом среди своих соратников по 5-ой колонне и практически стать их неформальным лидером.

По прибытию в Кишинев, шпион первым долгом решает проблему надежной крыши. Ею стала редакция газеты «Кувынтул Молдовенеск», издаваемой одним из видных культурных и политических деятелей Бессарабии Пан(телимон)ом Халиппой. Редакция нуждалась в опытных журналистах и О.Гибу не нужно было придумывать легенду личного знакомства с Халиппой. Как говорится, рыбак рыбака узнает издалека. Разыскав редакцию, иностранный «журналист» уверенно пошел на личный контакт с интересующим сигуранцу лицом, не нуждаясь в посредниках. Разговор между двумя «коллегами по перу» завязался без катализатора и при первой же встрече секуристский посланец ловит сразу двух зайцев: устраивается на работу в редакции, обеспечивая себя, таким образом, надежной крышей над головой и, во-вторых, получает неограниченные возможности для личного общения с видным лидером национального движения Бессарабии П.Халиппой – объектом интереса румынской разведки - и выполнения своей роли агента влияния.

Напомним, что к тому времени румынская разведка вела активную агентурную разработку наиболее авторитетных фигур политического олимпа Бессарабии. В первых рядах среди них значился П.Халиппа. На этот счет румынские спецслужбы нагрузили своего агента отдельной развернутой программой в рамках деятельности 5-ой трансильванской колонны. Эта часть работы румынского шпиона предусматривала его внедрение в близкое окружение Халиппы и, применяя все доступные методы непосредственного и косвенного влияния, добиться выгодного румынским властям идеологического воздействия, как на самого лидера, так и на руководимое им политическое движение. Деятельность трансильванского идеологического наемника в качестве агента влияния в тандеме Гибу-Халиппа и в партийном штабе Молдавской Национальной Партии – это целая эпопея. С краткой информацией по этому поводу вернемся позже….

Приступив к созданию 5-ой колонны, румынские спецслужбы на первых порах устремились снять интеллектуальные сливки с контингента трансильванских беженцев и дезертиров, приютившихся как на территории Румынии, так и в Бессарабии, стали вербовать агентуру из числа специалистов идеологического профиля (журналистов, учителей и т.д.), а также священнослужителей, образовав некую идеологическую надстройку будущей партизанской колонны. Чуть позже такую же вербовочную работу сигуранца развернет с помощью своих эмиссаров среди многочисленной массы трансильванских военнопленных, содержащихся в двух крупных лагерях на территории России (в Дарнице – под Киевом и в Сибири).

«3 апреля 1917 года Правительство России дает добро на использование 30 тысяч военнопленных румынской национальности, бывших воинов австро-венгерской армии и формирование отдельного добровольного отряда для участия в военных действиях на стороне Румынии». (См.: Istoria României în date, Bucureşti, 1972, cтр.304).

Этот результат кропотливой работы среди военнопленных дарницкого лагеря группы румынских агитаторов, подобранных сигуранцей. К 5 марта 1917 года ей удалось завершить сбор подписей добровольцев под текстом Обращения следующего содержания:

«Мы, офицеры, сержанты и солдаты румынской национальности клянемся военной честью и совестью своей, что хотим воевать на стороне румынской армии, во имя освобождения наших румынских земель из под владычества Австро-Венгрии и их присоединения к Румынии».

Румынская сигуранца не обходит вниманием названную вербовочную базу и тут же, по ее ходатайству (Онисифор Гибу в своих мемуарах присваивает себе эту инициативу – что в принципе никак не меняет положение) военный министр Румынии издает приказ, которым освободил от отправки на фронт всех учителей из числа трансильванских волонтеров. Их заберет к себе сигуранца, а что делать дальше с ними – это уже сугубо её «личные» справки. После тщательной проверки и подготовки, часть из них пошла на пополнение кадрового состава нелегалов и агентурного аппарата на трансильванской линии. Остальная масса – потайными тропами отправит в Бессарабию, где будет участвовать в развернувшемся здесь процессе национализации бессарабских школ.

Нам не удалось установить сколько «штыков» насчитывал педагогический диверсионный десант трансильванцев, брошенных на «укрепление» народного образования Бессарабии, но по признанию самого Гибу, на тот период (речь идет об 1917-18 учебном годе) на благо «пробуждения румынских национальных чувств у населения провинции между Прутом и Днестром» самоотверженно вкалывали около 600 трансильванских учителей и священнослужителей. Конечно, львиную долю – примерно 400 человек - в этом отряде составляли учителя. Однако перепроверить эти данные через другие источники нам не удалось.

Не надо иметь слишком богатое воображение, чтобы представить себе, чем занимались в Бессарабии скрупулезно подобранные сигуранцей дидактические кадры и чему они могли учить молдавских детей.

История документально запечатлела типичный образ румынского наставника учащейся молодежи Бессарабии того периода … .

26 января 1918 года

Господин директор,

Ниже подписавшийся внештатный агент руководимого Вами отряда сигуранцы уважительно обращаюсь к Вам с просьбой соизволить мне преподавать румынский язык в одном из местных (Кишиневских –прим. наше) лицеев. Мотивы, которые заставили обратиться с такой просьбой, господин Директор, это моя уверенность, что таким образом я мог бы принести больше пользы нашей службе. Через моего брата, который работает здесь преподавателем, а также пребывающих в Бессарабии трансильванцев, являющихся инициаторами национального движения (sic!-подчеркнуто нами) мне удалось проникнуть в руководящие круги Бессарабии и, чтоб я смог продержаться в этой среде, самой удобной маскировки истинной моей роли была бы названная крыша.

Я имел бы ограниченное число уроков (5-6 часов в неделю), которые никак не могли отвлечь от служебных обязанностей. Думаю, что даже во время уроков в школе, я мог принести определенную пользу службе….

С особым уважением

Сильвестру Чофлек.

(Из архивной документации Кишиневского Центра сигуранцы, 1918 год).

Упомянутый в рапорте секуриста С.Чофлека его брат является Ромулус Чофлек, установленный румынский разведчик, который в бурные революционные дни в России был командирован с разведзаданием в Петроград. С марта 1917 года мы уже встречаем его в компании О.Гибу, участвуя вместе в агентурной разработке бессарабского лидера П.Халиппы и, одновременно, как видно из приведенного выше документа «учительствовал» в одной из Кишиневских школ и также, как и его брат, стремительно «проникал в руководящие круги Бессарабии», являясь «инициатором национального движения», т.е. членом 5-ой трансильванской колонны.

На первых порах секретные службы Румынии образовали в Кишиневе идеологический штаб трансильванского подполья и, не дожидаясь обретения им пушечного мяса для кардинальных действий по решению «бессарабского вопроса», решили пустить своих идеологических бойцов в жесточайшую схватку с торжествующим на бессарабской земле молдовенизмом. Как-раз в этот период, наряду с процессом национализации народного образования, в молдавском народе отмечается оживление интереса к проблемам национальной самобытности, к своей истории, молдавским духовным традициям.

В пробуждении национального самосознания у бессарабских молдован правящие круги соседней Румынии сразу учуяли угрозу возрождения в этой русифицированной губернии молдавской нации и государственности. Национализация (молдовенизация) бессарабского общества вела именно к такому крайне опасному для румын конечному результату. Ведь отцы румынского «унитарного государства и единой мононациональной» румынской нации уже и так харкали кровью от неимоверных усилий похоронить у себя дома молдавский этнос. А тут еще под боком, на расстоянии вытянутой руки возрождается национальное государство молдаван! К разгрому на фронтах Первой мировой войны еще этого катаклизма Румынии не хватало….

До сих пор румынской политической олигархии Бессарабия каждую ночь снилась в виде жаренного зайца, возбуждающего у неё звериный аппетит и желание проглотить его не разжевывая. Хитроумные и расчетливые румынские правители полагали, что за счет бессарабской поживы Румыния могла решить продовольственную проблему для своей армии и полностью рассчитаться с долгами перед немцами по военным продовольственным контрибуциям. А ежели поднажать до упора рычаги грабительского механизма, то из Бессарабии можно было выдавить еще какие-то крохи и для голодающего гражданского населения Румынии.

И вот сейчас в пользу захвата Бессарабии появился еще один тяжелейший аргумент: угроза национальной безопасности Румынии, исходящая не только и не столько от большевизации, сколько от молдовенизации Бессарабии. Более ужасающей катастрофы для румынского правящего класса и государственной идеологии Румынии невозможно и представить себе.

Вот почему бухарестские правители, эвакуированные тогда в г. Яссы, приняли все меры, в том числе и самые грязные, чтобы задушить в зародыше возрождающуюся тогда на древней земле Цара Молдовей молдавской нации и государственности. Эту борьбу с особым остервенением румынские экспансионисты ведут и сегодня.

Герасим Гидирим

Р.S.: О шпионских приключениях О.Гибу и деятельности 5-ой трансильванской

колонны в Бессарабии – читайте в следующем разделе.

Обсудить