Что празднуют 9 Мая адепты «Русского мира»?

И праздник ли это вообще?

Сначала небольшая историческая справка.

Вторая Мировая война традиционно исчисляется с 1 сентября 1939 года – даты начала вторжения Вермахта в Польшу.  Традиционно, потому что тут есть место для споров. Можно Например, считать и с 1 октября 1938 года – с начала захвата Германией Судетской области, населенной на 90% немцами (после окончания войны все немцы были оттуда выселены, и дальнейшие споры о том, чьи Судеты как-то сами собой прекратились). Можно даже с 11 марта 1938 года – с аншлюса Австрии. Но настоящей войны ни там, ни там не было. Было то, что сейчас называют «гибридной войной». А с 1 сентября 1939, с выстрела броненосца «Шлезвиг-Гольштейн» началась  уже полномасштабная и несомненная война.

Окончанием Второй Мировой войны считается 2 сентября 1945 года: дата капитуляции Японии.

Кроме того, вся Европа празднует также окончание Второй Мировой войны в Европе. По факту, широкомасштабные боевые действия в ходе Второй Мировой войны на европейском театре окончились в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 года, уничтожением де-факто берлинского гарнизона. «Капитуляция» Берлина была более чем условна, гарнизон в абсолютном большинстве своём дрался до конца, до смерти, не желая сдаваться в плен большевикам, на что у немцев, к слову, были все основания.  Ещё некоторое время потребовалось на переговоры с немецким командованием и документальное оформление капитуляции Германии, которая и была подписана в ночь с 8 на 9 мая. Когда именно, 8 или 9, тут можно поспорить, поскольку существует разница в часовых поясах.  Но Европа празднует эту дату 8 мая.  Отдельные бои, продолжавшиеся ещё около двух недель, были связаны, в основном, с желанием окруженных немецких и союзных Германии частей прорваться на Запад, и сдаться американцам или британцам. Это давало большие шансы остаться в живых, чем сдача в советский плен.

На чьей стороне СССР вступил во Вторую Мировую войну

Роль СССР во Второй Мировой войне была, как это сейчас говорят, «неоднозначной». Можно даже сказать, что она была до неприличия двойственной. 17 сентября 1939 года СССР поддержал германскую агрессию против Польши, вторгшись в неё с востока. По мнению большинства военных историков, а, точнее, всех сколь-нибудь серьезных военных  историков, за исключением российских, если бы не удар со стороны СССР, у поляков были все шансы отбить немецкий блицкриг и перейти к позиционной войне, заняв оборону. К моменту начала советского вторжения немцы явно находились на пределе сил. Кроме того,  за Польшу вступились Франция и Великобритания, которые 3 сентября  объявили войну Германии.

Превосходство союзников над Германией на тот момент было подавляющим. Основные силы были заняты в Польше - и уже через неделю боёв стали постепенно выдыхаться, поскольку поляки сопротивлялись всерьез. В это время на западе ста французским и английским дивизиям противостояли только 23 немецких. Превосходство в технике у англо-французской группировки было и вовсе подавляющим. Однако приказа о наступлении не последовало.

А не последовало его по той причине, что ещё 24 августа секретарь германского посольства в Москве Ганс фон Херварт передал американскому дипломату Чарльзу Болену и его французским коллегам текст секретных протоколов «Пакта Молотова-Риббентропа», подписанных 23-го: о сферах интересов Германии и СССР. В том числе и о совместном разделе Польши, после её совместного разгрома. Госсекретарь США КорделлХалл довел их содержание до англичан. Союзники знали, что Польша обречена.

В свою очередь, Сталин уже на этом этапе нарушил соглашения с Гитлером, не выступив против Польши одновременно. Причин было две. Во-первых, и это главное, Сталин рассчитывал, что приказ о наступлении будет отдан. Германия в этом случае оказывалась разгромленной, союзники – втянуты в истощающую войну как минимум на 2, а то и на три года, и по итогам её ослаблены (всё-таки вермахт, кригсмарине  и особенно люфтваффе были к тому времени крепким орешком, даже с учетом численного перевеса союзников), а СССР доставалась вся Польша. Гитлер прекрасно просчитал игру Сталина и сделал свои выводы о перспективах союза с СССР. 

А, во-вторых, если уж не получилось во-первых, он рассчитывал на переброску максимального количества польских резервов на Западный фронт, что облегчало задачу Красной армии. Эта часть плана Сталину вполне удалась.

Не то чтобы Сталин особо жалел своих солдат – «многонациональный советский народ» всегда был для него не более чем расходным материалом. Но Сталин боялся скандального провала, особенно заметного на фоне четких действий вермахта. У него были большие сомнения относительно реальной боеспособности Красной армии. Забегая немного вперед, замечу, что все его опасения впоследствии подтвердились полностью – и даже превзошли его самые пессимистические ожидания.

После разгрома Польши настал черед мелких государств.  В 1939-40 годах всё теми же «гибридными» методами была оккупирована и аннексирована Прибалтика. СССР также поучаствовал в разделе Румынии, оторвав от неё Бессарабию и Северную Буковину (спор о том, было это «аннексией» или «освобождением», оставим в стороне). Впрочем, Румынию тогда рвали все, кому не лень: при поддержке Германии и Италии Венгрия лишила её Северной Трансильвании, а Болгария – Добруджи.

Наконец, 30 ноября 1939 года СССР вторгся в Финляндию, начав, к слову, с бомбежек жилых кварталов Хельсинки.  Здесь Сталину в первый – но не в последний раз пришлось убедиться в том, что отчеты о боеспособности Красной армии – сплошь враньё и приписки. Отчаянно сопротивлявшиеся финны потеряли 11% территории, но избежали аннексии. Уровень потерь 1:10 впечатлил даже советских генералов,  которым плевать было на солдат, а трофейная советская бронетехника досталась финнам в таком количестве, что позволила снять с повестки дня вопрос о закупках танков, оснастив ими армию на вполне приемлемом уровне количественном уровне.

Гитлер, впрочем, тоже не терял времени.  С февраля по июнь 1940 германская армия осуществила захват Норвегии (попутно прихватив Данию), в мае-июне, обеспечив себе на сей раз перевес в силах, хотя и минимальный, захватил Нидерланды, Бельгию и Францию – дальнейшие подробности уведут нас от темы статьи, достаточно сказать, что к лету 1941 Европа была поделена между двумя союзниками: Германией и СССР, осуществившими её оккупацию по единому, согласованному плану.  Двумя. Не тремя. Приобретения Италии были минимальны –у неё был иной вектор интересов.

Эти подробности очень не любят официальные российские историки – и очень не любили историки советские.  Первую треть периода Второй Мировой войны СССР был союзником Германии. Более того, перерастание германско-польской войны 1939 года в Мировую войну стало возможным именно по причине советско-германского союза.  При этом, всё говорит о том, что Сталин шёл на это сознательно, рассчитывая использовать Германию как таран для ослабления Великобритании и Франции, которые в 1939-40 году и рассматривались им как противник №1. О том, что это было так, а не иначе свидетельствуют, в частности, техзадания на проектирование новой техники, прежде всего самолетов и кораблей. Как известно, любая техника создается под конкретные задачи, так вот советские разработки носили ярко выраженный антибританский и антифранцузский характер, ориентируясь на ТТХ именно британской и французской техники и на достижение британских и французских баз.

Всё перечисленное и вынудило советских историков изобрести «Великую Отечественную войну», дистанцировав её, насколько это было возможно, от Второй Мировой.

Да, и ещё одна деталь. Разумеется, и СССР, и Германия наводили свои порядки на оккупированных территориях, подавляя недовольство и проводя репрессии. Однако масштаб советских репрессий «первой волны» превосходил масштаб аналогичных германских репрессий  в десятки раз.Это касается всех видов репрессий: арестованных, высланных и расстрелянных жителей оккупированных территорий.Хорошей иллюстрацией ситуации в зонах советской и немецкой оккупации служит, к примеру, тот факт, что если первоначально поляки рассматривали советскую оккупацию как «меньшее зло» по сравнению с германской, то уже через два месяца всё изменилось. Началось бегство из советской зоны оккупации в германскую. По сравнению с репрессиями НКВД риск при переходе границы и последующие проблемы с немецкими властями выглядели в глазах сотен поляков предпочтительнее.

И даже в дальнейшем, когда сталкиваясь с партизанским движением, немцы были вынуждены отвечать, масштабы их ответа никогда не доходили до уровня репрессий НКВД.

Нападение Германии на СССР: как это было

Не будем сейчас рассматривать теорию Суворова-Резуна о том, что Гитлер нанес СССР превентивный удар, опередив на несколько недель удар Сталина. Хотя это предположение и подтверждается множеством фактов, будем исходить только из известного: 22 июня бывшие союзники стали врагами.

Приэто, на момент нападения Германии, численность советских войск в западных округах  примерно равнялась численности немецкой восточной группировки. По числу танков и самолетов СССР превосходил Германию - в разы. Не стану утомлять вас конкретными цифрами – они легко находятся гуглем.

Это преимущество было  потеряно в течение первых 3-4 месяцев войны. Была уничтожена вся кадровая армия и весь довоенный задел техники. Соотношение потерь  на первом этапе войны составило 15-20:1 в пользу немцев (в течение всей войны 7-10:1).  Массовый характер носила и сдача в плен. При этом,СССР не присоединился до войны к международным конвенциям об обращении с военнопленными. Неоднократные  предложения, сделанные Германией  через нейтральные страны уже в ходе войны: о заключении двусторонних соглашений о содержании пленных – немецких и советских, были проигнорированы Москвой.

Причина была в банальной экономии. Соглашения предполагали перечисление денег на содержание своих пленных и отказ от использования пленных противника на различных работах. Именно в таких условиях находились военнопленные Великобритании (и позднее США) в немецком плену и немецкие военнопленные в плену у союзников. А на советских пленных  сэкономили – в результате из 5,5 млн. сдавшихся в плен выжило примерно 2,5 млн. В СССР вернулось 1,8 млн. (и до конца жизни жили как граждане  второго сорта, с неисправимым клеймом в биографии). У тех, кто попал в зону оккупации был выбор: спрогнозировав свою судьбу в СССР, они могли попробовать остаться на Западе. Многим это удалось.

Вопрекивсё той же советской пропаганде абсолютное большинство потерь гражданского населения на оккупированных территориях было вызвано не репрессиями немецких оккупационных властей, а банальным голодом. Пик потерь пришелся на первую зиму, 1941-42 годов. В значительной степени это было вызвано тем, что Красная армия при отступлении старалась уничтожить все запасы продовольствия и разрушить всё, что возможно. Судьба мирного населения остающегося на оккупированных территориях советские власти не интересовала. Именно немецкие (и союзные немцам) оккупационные власти в итоге вынуждены были брать на себя заботу о местном населении и организовывать его снабжение, особенно в городах, которые, в отличие от сельского населения не могли пропитаться «с земли». В большинстве случаев, новым властям удавалось справляться с этой задачей: после зимы 1941-42 годов  массовых смертей от голода на оккупированных территориях уже не было. В ряде случаев уровень жизни населения в оккупации был заметно выше, чем при Советах – самым известным, но не единственным  примером  такого рода стала Одесса.  Но первая военная зима действительно была страшной.

В целом, обстановка на оккупированных территориях была разной. Тем не менее, даже в самых тяжелых страшных ситуациях бедствия населения на оккупированных территориях не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось «в худшем случае» по другую линию фронта: в Ленинграде, и годом позднее, в Сталинграде.

Конкретные случаи иллюстрирующие равнодушное отношение советских властей к собственному населению можно насчитывать сотнями. Наиболее известные из них:

- История с Зоей Космодемьянской, задержанной местными жителями  за поджог их домов,  производимый с тем, чтобы в них не могли греться немецкие солдаты. Тот факт, что это обрекало на верную смерть и мирное население советское командование не интересовало.

- Подрыв плотины ДнепроГЭС: число погибших от волны, пошедшей вниз по течению Днепра – порядка 100 тысяч человек. Немцы, кстати, ДнепроГЭС восстановили, и снова взорвали при отступлении, обеспечив эвакуацию населения из опасной зоны.

Общее число потерь СССР в ходе войны до сих пор не установлено (при том, что и немцы и союзники знают число своих потерь с точностью до одного человека поименно). Не то, чтобы СССР не мог точно подсчитать, сколько он потерял – сразу после войны это было вполне возможно. Однако, такой подсчет выявил бы крайне неприятные факты:

- Массовые потери от голода и болезней в советском тылу;

- Массовое невозвращение в СССР советских граждан, оказавшихся на Западе;

- Абсолютно несопоставимое с немецкими число фронтовых потерь, и ещё более несопоставимое число потерь в ближайшем прифронтовом тылу: от голода, болезней, отсутствия медицинской помощи;

- Оставление десятков тысяч человек при отступлении на верную смерть, как это было, к примеру, в Севастополе и Керчи (всё начальство было эвакуировано). Для сравнения: немецко-румынская группировка, уходя из блокированного Крыма, эвакуировала, не считаясь с потерями флота и авиации, всех своих военнослужащих. В советский плен попало 26 человек: последний взвод, прикрывший отход последнего транспорта. Всех их тут же наградили заочно Рыцарскими крестами и официально считали героями (а не предателями, как это практиковалось по отношению к пленным в СССР);

- Массовые потери гражданского населения на оккупированных территориях, возникшие отнюдь не в результате репрессий оккупационной администрации, а по причине голода, вызванного разрушением инфраструктуры, репрессий со стороны советских партизан и разгула криминала, советских авиаударов.   К слову, картина немецких самолетов, штурмующих колонны с беженцами – это ещё один миф советской пропаганды.  Пешие колонные беженцев немцев не интересовали. Удары наносились по отступающим военным колоннам, по технике, по поездам (пойди разбери что там в вагонах), по стадам скота которые массово гнали на восток (и разбежавшийся скот многих жителей спас в итоге от голодной смерти. Гражданские колонны уничтожали на марше именно советские штурмовики – тогда, когда началось немецкое отступление. Число желающих уйти с немцами было очень велико.

В целом, потери гражданского населения от прямых репрессий со стороны оккупационной администрации не превышали 15-20%: евреи, цыгане, лица, заподозренные в сотрудничестве с партизанами. Это, несомненно, было военным преступлением. С этим трудно спорить – и с этим никто не спорит. Но куда прикажете девать остальные 80%?

И ещё немало позорных подробностей всплыло бы на свет при честном подсчете потерь за время войны – что Второй Мировой (1939-45), что «Великой Отечественной» (1941-45). Поэтому потери предпочти скрыть, цифру вывести «с потолка», а архивы зачистить. Сейчас, по прошествии более чем семидесяти лет, установить список погибших поименно уже невозможно. А поскольку достоверной довоенной и послевоенной статистики тоже нет – советской власти было что скрывать: голод довоенный и голод послевоенный и непрерывные репрессии – то точный подсчет потерь по косвенным данным тоже невозможен. Вероятно, цифра реальных потерь, включая потери в советском тылу, не затронутом напрямую войной  – порядка 30 миллионов. Потери в зоне непосредственных боевых действий – порядка 24-26 миллионов человек. По меньшей мере, три четверти этих потерь вызваны пренебрежительно-равнодушным отношением властей СССР к собственному населению. 

Чувствовало это население? Ещё как чувствовало. И делало свои выводы – совершенно рациональные. При общей численности армии к концу войны в 11 миллионов человек, при оценочной численности партизан и подпольщиков в 1,2-1,4 млн.человек (по самым комплиментарным для СССР данным) число граждан СССР служивших в немецкой армии было порядка 2 млн. человек. Ещё не менее 1 млн. человек работали в оккупационной администрации на различных должностях. 

Такого масштаба коллаборационизма не знала ни одна страна мира. Он был беспрецедентным в Новейшей истории. Не имеющим аналогов. Объяснить его можно только одним: это не был коллаборационизм.  СССР находился в состоянии гражданской войны, которая шла параллельно с его участием во Второй Мировой войне.  Огромные массы населения видели в советской власти худших оккупантов, нежели немцы – со всеми их преступлениями, расовыми теориями, немилосердным налогообложением и прочими прелестями оккупации. Со всем этим немцы и их союзники, в частности, румыны, представлялись меньшим злом, чем возвращение большевиков. Не менее 2 миллионов человек при отступлении немецких войск предпринимали разной степени успешности попытки уйти с немцами – причем, не только коллаборанты и члены их семей, но и простые граждане. Немцы, к слову, относились к таким попыткам с пониманием и некоторым сочувствием. А советская авиация штурмовала колонны таких  беженцев – гражданские колонны – с исключительной жестокостью.

К слову, там, где было возможно, немцы охотно  опирались на местные кадры. И не только в Украине, Белоруссии и Прибалтике, но и на территории РСФСР. В  Брянской области, например.

Вообще зловещие планы относительно дальнейшей судьбы населения оккупированных территорий – тоже на 90% пропагандистская выдумка.  Как это ни странно, но реальных, утвержденных на государственном уровне планов: что делать с завоеванной Россией у Германии не было вовсе. Были краткосрочные планы относительно отдельных территорий. Были прожекты – разной степени жесткости. Но ни один из них не предусматривал массового уничтожения славянского населения (евреи и цыгане – да, те попали под молотки с самого начала). Впрочем, альтернативно-исторические построения на тему «что было бы, если бы победил Гитлер» выходят за рамки этой статьи. Если очень коротко: для мира в целом это было бы крайне скверно. Это повернуло бы ход мировой истории вспять на несколько веков. А вот для большинства населения СССР в ближне-среднесрочной перспективе это было бы существенным выигрышем. Кошмары гитлеризма (без иронии – действительно, кошмары) были ужасны, но не шли ни в какое сравнение с кошмарами сталинизма.

Итоги войны

Можно ли считать  СССР победителем в условной «Великой Отечественной» войне и одной из стран победительниц  во Второй Мировой.  Чисто формально – да. Но, увы, только формально.

Очевидно, что о победе можно говорить в том случае, если страна достигла задач, поставленных в начале войны, или улучшила своё положение по сравнению с довоенным. С чем вышел из войны СССР.

1. Цель – ослабление демократического Запада в лице  Великобритании и Франции руками Гитлера и его дальнейшее сокрушение, поставленная Сталиным достигнута не была.

2. Потеря 30 миллионов (25%) населения, причем значительную часть потерь составляли  наиболее активные и трудоспособные граждане, нанесла СССР урон такого масштаба, от которого он не оправился до самого своего распада.

3. Колоссальные материальные потери усугубили отставание от Запада во всех областях, сделав его невосполнимым.

4. Уровень жизни в СССР был стабильно наихудшим среди всех европейских стран участвовавших  во Второй Мировой войне.

Единственным выигрышем в войне было закрепление власти Сталина  и КПСС, что привело к новым десяткам миллионов жертв, к постепенной  изоляции СССР и его деградации, включая также деградацию и вымирание населения.

Реальный победитель во Второй Мировой войне, улучшивший своё положение в мире и решивший большую часть поставленных задач, был один: Соединенные Штаты Америки.

При этом, США великодушно предлагали всем странам разделить с ними преимущества, полученные от разгрома тоталитарного блока Германии, Италии и Японии, с использованием людских ресурсов четвертого участника этого блока – СССР. Такое предложение получили все страны – включая и побежденные. Все, кто воспользовался им, ныне процветают.

СССР предложение об участии в плане Маршалла отверг.  Причина была  проста: это означало бы демократизацию всех сфер жизни конец всевластия КПСС. Фактически, СССР отверг тогда второе по счету предложение от США стать мировой державой №2, заняв то место, которое ныне занимает Китай. Первое предложение такого рода было сделано в середине 30-х, и отвернуто по тем же причинам.

О праздновании «9 Мая».

Будучи человеком, несомненно неглупым, Сталин понимал, что несмотря на формальное причисление СССР к «победителям» война им проиграна. Ни при Сталине, ни при Хрущеве 9 Мая не было выходным днем и отмечалось на официальном уровне более чем скромно.  Фиксация 9 мая вместо общемирового 8-го была вызвана необходимостью прикрыть позорные эпизоды участия СССР во Второй Мировой войне, для чего и была придумана особая «Великая Отечественная» война.

Широко праздновать 9 Мая начали при Брежневе, когда экономическое положение СССР мало-помалу стало ухудшаться, а экономика – стагнировать. Широкое празднование 9 Мая совпало с констатацией этого факта наиболее трезвомыслящими советскими экономистами. Успехи кончились. Обещанного коммунизма не ожидалось.  Проект построения «самого прогрессивного государства» медленно, но неуклонно дрейфовал к позорному провалу. Понадобился яркий фантик, чтобы прикрыть это провал. Однако масштабы тогдашнего празднования Дня Победы и близко не приближались к нынешнему «победобесию» - всеобщей истерии, охватившей Россию и ту часть население сопредельных с Россией государств, которая подпала под влияние российской пропаганды.

Однако основные черты нынешнего всеобщего психоза были заложены именно тогда. Тогда же была канонизирована и большая часть «героических подвигов», выдуманных в военное время советской пропагандой, и ушедших в тень впоследствии – по причине их очевидной абсурдности. К числу 100% пропагандистских выдумок относятся, в частности, «28 панфиловцев», «подвиг Гастелло», «подвиг Фильченкова». Список можно продолжать – абсолютное большинство распропагандированных «подвигов» было выдумано в штабах и редакциях газет. Выдуманные герои были удобнее реальных – они не имели присущих реальным людям недостатков.

И чем больше  деградировал СССР, а впоследствии и Россия, тем более шумно праздновался  и празднуется «День победы 9 Мая». В нынешнем году масштабы истерии уже совершенно беспрецедентны.

Желаете присоединиться к празднованию? Извольте. Выпейте и спляшите, отпразднуйте гибель 30 миллионов граждан страны, по которой вы ностальгируете. Причем ¾ из этих 30 миллионов были убиты собственными властями, во главе со Сталиным: их бездарностью, их равнодушием и их прямыми репрессиями. В войне, которую начал Гитлер – но которую он никогда не смог бы начать, если бы не поддержка Сталина в 1939, в ходе польской кампании.

Что остается в сухом осадке? Очевидно, остаются память и скорбь. Однако, память и скорбь предполагают тишину и тихую печаль, а не разухабистый карнавал, с обещанием «если надо – повторить». Что, кстати, те, кто скандируют это, желают повторить из списка, перечисленного выше? Вот, просто интересно: что именно?

P.S. Это стихотворение, посвященное празднованию Дня Победы написал летом 1945 года фронтовик, летчик-штурмовик Александр Зиновьев, не понаслышке знавший, какой была та войны. Стихотворение ходило по рукам. Автора искали…но, к частью, не нашли.

Исторический тост

Вот поднялся Вождь в свой невзрачный рост
И в усмешке скривил рот.
"Поднимаю, - сказал, - этот первый тост
 За великий русский народ!
 Нет на свете суровей его судьбы.
Всех страданий его не счесть.
Без него мы стали бы все рабы,
А не то, что ныне мы есть.
Больше всех он крови за нас пролил.
Больше всех источал он пот.
Хуже всех он ел. Еще хуже пил.
Жил как самый паршивый скот.
Сколько всяческих черных дел
С ним вершили на всякий лад.
Он такое, признаюсь, от нас стерпел,
Что курортом покажется ад.
Много ль мы ему принесли добра?!
До сих пор я в толк не возьму,
Почему всегда он на веру брал,
Что мы нагло врали ему?
И какой народ на земле, другой,
На спине б своей нас ютил?!
Назовите мне, кто своей рукой
Палачей б своих защитил?!"
Вождь поднял бокал. Отхлебнул вина.
Просветлели глаза Отца.
Он усы утер. Никакая вина
Не мрачила его лица.
Ликованием вмиг переполнился зал.
А истерзанный русский народ
Умиления слезы с восторгом лизал,
Все грехи отпустив ему наперед.

Обсудить