Демократия по-узбекски. Куда привел и с чем оставит страну Ислам Каримов

На самом деле, никаких пророссийских или прозападных политиков в Узбекистане до последнего момента, конечно же, не было – векторы определялись одним человеком – президентом. Но как поведут себя эти деятели, дорвавшись до власти, и в какую сторону под их управлением развернется Узбекистан, – прогнозировать сложно.

Вечером в понедельник 29 августа портал «Фергана» сообщил о смерти президента Узбекистана Ислама Каримова, перенесшего 27 августа инсульт. Официально смерть Каримова в правительстве Узбекистана опровергают. Но информация о его тяжелом состоянии уже вызвала волну дискуссий о будущем ключевой для всего центральноазиатского региона страны. С уходом 78-летнего «папы», как Каримова прозвали в народе, не только «осиротеют» 30 миллионов узбекских граждан. Смена власти в Ташкенте угрожает нестабильностью не только Узбекистану, но и всему среднеазиатскому региону, расположенному вблизи от очагов в Афганистане и на Ближнем Востоке.

Сегодняшний Узбекистан – страна во многом уникальная. В свое время его население оказалось ввергнуто из средневековья сразу в социализм советского образца. Узбекская ССР была сформирована на останках Кокандского, Хивинского ханств и Бухарского эмирата, рабство в которых было полностью искоренено только советской властью. В сегодняшнем Узбекистане гражданские свободы превозносятся как главное достижение эпохи независимости, начавшейся в 1991 году. И, если судить по внешнему антуражу, республика за четверть века действительно достигла немалых результатов в строительстве демократии – здесь, по крайней мере, есть конституция, многопартийная система (в нынешнем составе парламента представлены сразу четыре партии, в названии которых есть слово «демократическая»), а президент в соответствии с нормами действующего законодательства регулярно переизбирался на очередной срок, при этом его поддержка среди населения достигала 90%.

На самом деле, конечно, никакой демократии в Узбекистане как не было, так нет. Более того, каримовский режим, похоже, аккумулировал наиболее эффективные средства из арсенала бухарских эмиров и советских вождей по подавлению любого инакомыслия и подчинению всех сфер жизни населения государству – в первую очередь спецслужбам. За четверть века в Узбекистане добились внушительных успехов в достижении равенства: сегодня абсолютное большинство граждан республики вне зависимости от национальной, религиозной или любой другой принадлежности равны в главном – своем бесправии. В отличие от России тут даже нет как таковой правящей партии, представители которой имели бы какое-то преимущество перед прочими соотечественниками. И лишь узкий круг лиц – чиновников, чиновников-бизнесменов и реже простых бизнесменов, сплотившихся вокруг фигуры президента, имеет реальное влияние на процессы, происходящие в стране.

Даже в этом узком кругу иерархия была очень простая – Каримов плюс все остальные, готовые выполнить любой наказ президента, но ничем не застрахованные от его гнева. Провинившийся чиновник выходил из фавора, лишался должности, денег, влияния, а иногда и свободы. Карал президент не только подчиненных – еще свежа в памяти история с его старшей дочерью Гульнарой, которую Каримов отправил под домашний арест. Хотя, скорее всего, таким образом отец просто оберегал дочь от западного правосудия. Тем не менее, сообщения о жестоком обращении с дочкой лишь подтверждали репутацию Каримова как человека резкого и не склонного к сантиментам.

И вот такой человек, которого на узбекских патриотических плакатах постоянно изображали в компании амира Тимура (при Каримове Тамерлан официально стал родоначальником узбекской государственности), был главным конструктором «узбекской модели демократии». Если даже высокопоставленные чиновники и близкие были для Каримова лишь кирпичиками режима, который все правозащитные организации относили к одному из самых тоталитарных в мире, то простые граждане Узбекистана сотнями отправлялись в тюрьмы за чтение Корана, изгонялись из страны из-за попыток хоть как-то отстоять свои права, закрепленные в конституции, или просто исчезали бесследно в жутких узбекских тюрьмах.

Название одной из этих тюрем – Жаслык – стало нарицательным в Узбекистане как название места, откуда нет возврата. «Когда моего мужа арестовали, в местной полиции мне сказали, что его отправили в Жаслык, и добавили: не жди его домой, мы посылаем людей в Жаслык умирать»,– рассказывала жена одного из заключенных.

К моменту прихода к власти Каримова республика была, наверно, самой проблемной в Средней Азии – особенно в плане потенциальных этнических и религиозных и конфликтов. Но в отличие от Таджикистана или Киргизии, страна пережила эпоху полураспада в 90-х и к новому тысячелетию сформировалась как государство. Экономика Киргизии, даже, если отбросить шапкозакидательские отчеты властей, по крайней мере не развалилась и кое-как, но развивается до сих пор. Однако со смертью Каримова выстроенная им система, вполне возможно, начнет шататься с риском рухнуть и погрести под собой все достигнутое за время независимости.

Каримову удалось то, что не удавалось даже советским руководителям – он не только устранил исламистскую угрозу, но и, по сути, свел на нет соперничество территориальных альянсов – сегодня в Узбекистане уже нет ни самаркандского, ни ташкентского, ни ферганского, ни хорезмийского кланов в том виде, в котором они в 90-е боролись за власть и представляли прямую угрозу территориальной целостности республики. Они трансформировались в группы влияния при президенте, созданные на основе семейных или бизнес-связей. Но их противостояние за освободившееся президентское кресло может быть не менее губительным для страны, чем условная «война» Самарканда с Ташкентом: нестабильность неумолимо ударит по благосостоянию республики, увеличивая число граждан страны, уезжающих на заработки за границу. А ведь сегодня за рубежом работает едва ли не каждый третий работоспособный гражданин Узбекистана.

В случае ослабления контроля со стороны государства в традиционном узбекском обществе легко прогнозируется рост исламских настроений, на которое наложится недовольство основной массы населения своим нищенским существованием (средняя зарплата в стране колеблется в районе 100–150 долларов). Вкупе это может спровоцировать социальный взрыв всереспубликанского масштаба. И не факт, что в сложившихся обстоятельствах соседние страны – Казахстан, Таджикистан, Киргизия – откажут себе в возможности решить территориальные споры с Узбекистаном в свою пользу. Правда, на сегодняшний день узбекская армия не имеет себе равных в регионе как по численности, так и по техническому оснащению, только вот вопрос: за кого она будет воевать, если вообще останется единым целым? И не примкнет ли к желающим откусить от узбекского пирога, например, генерал Абдул-Рашид Дустум, этнический узбек, герой Афганистана, занимающий сегодня пост вице-президента этой страны?

Все эти угрозы прекрасно понимают постоянные визитеры ташкентской резиденции Каримова. Если верить скудным и зачастую противоречивым слухам, поступающим из Ташкента, на власть в республике могут рассчитывать две группировки – первая концентрируется вокруг первого вице-премьера Рустама Азимова и его якобы поддерживает младшая дочь президента Лола Каримова, вторая – вокруг фигур премьер -министра Шавката Мирзиеява и главы Службы национальной безопасности Рустама Инноятова. Азимова многие считать прозападным политиком, Мирзияева и Инноятова, который давно подмял под себя все остальные силовые структуры – пророссийскими, И приходится констатировать, что в сложившихся условиях вторая имеет намного больше шансов и придти к власти, и сохранить порядок, если, конечно не переусердствует, продолжая политику Каримова по закручиванию гаек.

На самом деле, никаких пророссийских или прозападных политиков в Узбекистане до последнего момента, конечно же, не было – векторы определялись одним человеком – президентом. Но как поведут себя эти деятели, дорвавшись до власти, и в какую сторону под их управлением развернется Узбекистан, – прогнозировать сложно. При Каримове, который показал себя отличным ситуативным тактиком, республика склонялась то в сторону Москвы, то в сторону Вашингтона, не переставая при этом заигрывать с Китаем.

В любом случае Кремль никогда не будет иметь такого влияния на Ташкент, какое, например, имел на Киев, лишь по той простой причине, что у России с Узбекистаном нет общей границы, а буферному Казахстану вряд ли захочется оказываться между бывшей метрополией и ее верным вассалом. Единственное, что Россия однозначно получит в случае дестабилизации в Ташкенте – это новую волну приезжих, только уже не традиционных гастарбайтеров, а беженцев, которыми сегодня полным-полна Европа.

Обсудить