Союз русскоязычных граждан «Россияне» пожаловался Путину на проблемы русских жителей республики

Русские, конечно, уезжают, но не потому что я каждый день забрасываю соседку говном, стучу ей в стену и кричу: „Когда уедешь, сука? Подожгу!

Валентина Астанина более 30 лет проработала заведующей отделения скорой помощи в центральной больнице поселка городского типа Каа-хем — пока в ноябре 2014 года новым главврачом не был назначен тувинец Мерген Тюлюш. После этого, как позже рассказывала Астанина, русских начали «выдавливать с работы». «Сам Тюлюш мне в лицо сказал, что это его земля, его больница и дал понять, что русские ему здесь не нужны», — жаловалась женщина в апреле 2016 года. Она утверждала, что рабочие «пятиминутки» теперь проводятся на тувинском языке, а «у большинства сотрудников больницы появилась какая-то немотивированная агрессия к русским». «Пациенты поняли смену курса и тоже делают вызов и чуть что кричат сразу: тувинку позови!», — добавляла врач.

Новый руководитель выписал Астаниной четыре выговора. Она отменяла их через суд. После пятого Тюлюш сам подал на женщину в суд за клевету. Уже на заседаниях главврач рассказал, что за два года уволил с работы четырех сотрудников, трое из которых были русскими, и нанял пятерых тувинцев.

«Я его спросил: „Почему так?“. Он ответил: „Русские не хотят работать, как я их заставлю? “», — рассказывает главный редактор оппозиционной тувинской газеты «Риск» Сергей Конвиз. Суть дела Астаниной мне излагает именно он — сама женщина давать интервью отказалась, побоявшись навредить себе и близким.

У Конвиза вообще много претензий к тому, как в Туве относятся к русским — он называет это «ползучей дискриминацией». «С каждым днем становится труднее дышать. Если человек привык есть борщ, а потом его сажают на одну морковь, он же не умирает, — рассуждает он. — Вот и тут — ребенка в школу не взяли, уволили с работы, милиция встала на сторону тувинца в ДТП. В итоге в Туве русские живут как бы в своей стране, но как второй сорт».

О схожих проблемах в республике говорят многие — вплоть до русских жителей Кызыла, опрошенных на улицах города (на дискриминацию они жалуются, отказываясь называть свои фамилии). Инженер Юрий сообщает, что, когда на высокую должность претендуют русский и тувинец, всегда выберут второго. Сотрудница Народного банка Тувы Елена рассказывает, что в местном отделении Россельхозбанка, куда она тоже пыталась устроиться, ей прямо сказали, что отдают предпочтение тувинкам. Учительница Зинаида Дехтяр утверждает, что ее коллеги уезжают из республики, «потому что создаются немыслимые условия для работы»….

В апреле 2016 года в республике появился Союз русскоязычных граждан «Россияне», созданный для защиты прав этих самых граждан. Тогда же организация обратилась с письмом к президенту России Владимиру Путину, в котором Союз пожаловался на проблемы русских жителей республики.

Согласно последней переписи населения, в 2010 году в Республике Тыве доля русскоязычного населения составляла чуть более 16 процентов (согласно конституции региона, названия Республика Тыва и Тува равнозначны). Меньше русских — только в Дагестане, Чечне и Ингушетии.

Дискриминация в администрации

С представителями «Россиян» мы встречаемся в редакции «Риска» — главный редактор газеты Конвиз хоть формально и не является членом Союза, явно принимает проблемы русских близко к сердцу. По словам «Россиян» и примкнувших к ним, тувинцы склонны к родо-племенному подходу к найму на службу — они благоволят исключительно своей нации и своей семье. Конвиз утверждает, что тувинские руководители «всегда набирают [в штат] свою родню». Возглавляющий Союз русскоязычных граждан депутат городского хурала Кызыла (так здесь называют парламент) Виктор Молин согласен с журналистом. «Если тувинец начальником стал, то в первую очередь выдавливает русских, а потом всех неродственников. У меня жена в налоговой работала, так одна тувинка сначала там уборщицей была, а теперь специалист», — ворчит чиновник.

Согласен с ними и Игорь Бадра, местный оппозиционер, поэт, композитор и глава Союза литераторов республики, который в начале 1990-х был министром внешнеэкономических и международных связей Тувы. Членом «Россиян» он не является, но тоже страдает. «Тувинцы очень хитро русских выжимают. Скажем, коллеги не приглашают на дни рождения, и ты отрываешься от коллектива и чувствуешь себя лишним, — сетует Бадра. — Вот я, например, сижу, работаю, что-то пишу, а они даже не спрашивают, о чем я пишу». Ему сейчас вообще нелегко: Бадра за последнее время перенес несколько инсультов, а дочь его жены, по его словам, отобрала у него отцовскую квартиру. Тот факт, что отсудить недвижимость ему не удалось, он также связывает со своим происхождением (отец Бадры был русским) и тем, что статьи он пишет не на тувинском.

Самым наглядным свидетельством дискриминации активисты «Россиян» и их сторонники считают отсутствие русских в руководстве региона...

Не внял жалобам «Россиян»  Владимир Путин. В мае на имя Молина пришел ответ, в котором было указано, что сообщение Союза «не содержит сути предложения, заявления или жалобы, а только ссылку на файл вложение», а значит, «дать ответ по существу его содержания не представляется возможным».

Впрочем, уже в июле 2016-го тему подхватил глава Федерального агентства по делам национальностей (ФАДН) Игорь Баринов. Он привел данные закрытого социологического исследования, по которым в Туве на дискриминацию по национальному признаку жалуются 26% граждан. Сопоставив этот процент с количеством русскоязычных граждан, чиновник предположил, что именно русские чувствуют себя ущемленными. Откуда взялись еще 10 процентов, Баринов не пояснил.

Так или иначе, все стороны конфликта сходятся в том, что его корни находятся в 1990-х годах — когда происходили открытые межнациональные столкновения и когда тувинцы якобы устроили резню русских. Говорит об этом даже Иусов — по его словам, до 1991 года в Пий-хемском районе русских и тувинцев было почти поровну, «но потом начали говорить, что русские очень много места занимают, запугивали», люди начали уезжать, и сейчас русского населения осталось 28 процентов.

Тень геноцида

«Известно, что на территории Тувы 1990-х годов начались первые в СССР русские погромы. Тувинская молодежь под нескрываемое одобрение большинства тувинцев и чиновников начала громить русские дома в сельских районах Тувы. В города съезжались толпы агрессивно настроенных сельских тувинцев, заранее ориентированных на нападения на любых русских, которых можно было безнаказанно избить, ограбить или убить». Так говорится в опубликованном три года назад заявлении организации под названием Панславянское молодежное объединении Томска, которое ведет «кампанию за признание факта геноцида русского населения в Туве с 1990 года по сегодняшний день».

Фактов панславянская молодежь не приводит, но некоторые ресурсы, например, националистический сайт «Спутник и погром», в своих материалах все равно эксплуатируют версию про геноцид (его описание начинается с фразы «На излете Перестройки среди величественных Саянских гор открылись врата в ад»). «Убили рыбаков русских, потихоньку резали русское население, деклассированные элементы создали комитет бездомных, приехали в Кызыл и нахально заняли квартиры в шести домах, а потом правительство узаконило захват жилья постановлением», — перечисляет преступления тувинцев Конвиз (Бадра объясняет его жесткое отношение к тувинцам еще и тем, что главред «Риска» винит местных в убийстве своего сына). 

Национальные проблемы, как и во многих других регионах страны, в Туве возникли ближе к перестройке. До того, по словам тувинского блогера Оюмаа Донгак, «у тувинцев перед русскими был пиетет». «У нас до сих пор говорят: „Ой, к ней во двор заходишь, и у нее как у русских“ или „Ой, она готовит как русская“. Тувинцы тогда были тихие и спокойные — скажешь ему „нельзя“, и он отходит, — рассказывает она. — Многие тогда кичились своей близостью к русским. Обрусевшие городские тувинцы ходили, как павлины, и гордились тем, что не знают тувинского языка».

Но в 1985 году в Туве произошла первая крупная драка — на дискотеке в кызыльском парке. «На эту дискотеку тувинцам вообще не разрешали заходить, а туда пролезли парни. В итоге случилась драка на 300-400 человек. После этого тувинцы стали туда ходить, а русские перестали. Дело это, конечно, замяли», — говорит Донгак.

На волне постсоветского регионального национализма в 1989 году в республике появился Народный фронт Тувы — его возглавил нынешний замглавы местного правительства Каадыр-Оол Бичелдей (именно поэтому представители «Россиян» считают его одним из главных виновников дискриминации). Он рассказывает, что ни к какому ущемлению русских организация не призывала — но считала необходимым заявить о правах тувинцев. «Наш народный фронт возглавляла интеллигенция — учителя, ученые, — говорит Бичелдей. — Мы жестко поставили вопрос, что имеем право на свободное пользование своим языком, своей религией, имеем право соблюдать свои обычаи. [При СССР] все же было запрещено».

Одним из случаев, на которые теперь указывают защитники русских, приводя доказательства геноцида, стала ситуация в поселке Хову-Аксы — его построили в 1970-х для рабочих крупного комбината «Тувакобальт», и на комсомольскую стройку приехали люди из других регионов. В Хову-Аксы, рассказывает глава Кызыла Дина Оюн, стояли двухэтажные дома с центральным отоплением, что на тот момент было для республики роскошью; проблем с трудоустройством в поселке также не было — «мы ездили смотреть [на него] как на чудо», вспоминает чиновница. Конфликты появились, когда начался экономический кризис, и продукция завода перестала быть нужна государству. В мае—июне 1990 года в поселке начали происходить стычки.

«У [тувинцев] возникали вопросы, почему при таком дефиците жилья все дома принадлежат только русским специалистам, а очередь из местных не соблюдается. Были случаи, когда разбивали окна, на улице помню обостренные разговоры», — осторожно и неохотно вспоминает те дни Оюн. Местный бизнесмен Тунев признает, что в поселке «людей начали пугать, и силовые моменты проскакивали».

«Вопросы „почему у тебя квартира в благоустроенном коттедже, а у меня нет“ неизбежно всплывают, когда в стране начинаются [революционные] движения», — считает журналистка Монгуш. По ее версии, в Хову-Аксы все ограничилось еще одной дракой на дискотеке. «Когда кого-то задели, милиция начала выворачивать карманы только у тувинцев. Они возмутились, дождались конца дискотеки, произошла стычка, — рассказывает Монгуш...

В итоге русские специалисты из Хову-Аксы уехали. «КамАЗы шли прямо эшелонами, причем увозили все — как правило, на КамАЗе сверху еще стояла будка с собакой», — говорит Конвиз. По его словам, после этого производство на заводе встало. Его оппонент Бичелдей считает, что ситуация в поселке была искусственно раздута аппаратом ЦК, чтобы «превратить политический протест Народного фронта в межнациональный конфликт»…

Поэт и бывший министр Игорь Бадра тогда тоже состоял в Народном фронте Тувы — но наличие конфликтов подтверждает. «Были [нападения] — чего греха таить. Это делали не слишком высокого ума люди. Разбивали окна и закидывали записки: „Русак, дергайся“ или „Русак, езжай домой“. Убивали в том числе», — рассказывает он. По его словам, русских травили паленой водкой, подмешивая в нее «ацетат бария, собачий яд» и продавая бутылки через форточку. Никаких доказательств таких злоупотреблений у Бадры, впрочем, нет — кроме того, что по кызылскому кладбищу «ясно видно», что в 1990-х погибло много молодежи. «Русских много пьющих было, но крякали и тувинцы тоже», — признает он.

Исход

По официальным данным, с 2002 по 2010 года число русских в Туве уменьшилось на 20 процентов, а с 1970-го — почти вдвое. При этом последняя перепись в крае прошла шесть лет назад — и судя по всему, с тех пор тенденция на убывание не изменилась. В «Россиянах» говорят, что сейчас русских в республике осталось всего 8 процентов.

 «Русские, конечно, уезжают, но не потому что я каждый день забрасываю соседку говном, стучу ей в стену и кричу: „Когда уедешь, сука? Подожгу!“ — эмоционально говорит Монгуш. — Они уезжают из-за высокого уровня безработицы и потому что с дипломом выпускника тувинского университета идти некуда. Лучше выучиться в университете в Новосибирске и влиться в какой-то офис». По ее словам, русским проще сбежать из Тувы, потому что у них здесь нет таких глубоких корней.

По словам Донгак, миф о конфронтациях между тувинцами и русскими возник в 1990-х потому, что за преступления на национальной почве часто принимали бытовуху и криминал. Подобные ошибки, вероятно, могут происходить и сейчас — республика стабильно занимает первое место в стране по количеству убийств на 100 тысяч населения, а мои собеседники в один голос советуют на улицу после захода солнца не выходить даже в центре столицы. «Если кончилось молоко, то в магазин в темноте никто не пойдет, подождет до завтра», — говорит глава «Россиян» Молин. Сотруднице Народного банка Тувы Елене в 9 вечера запрещает гулять с ребенком муж.

«Вы сами, если погуляете чуть позже, ощутите презрение к русскоязычному населению, — говорит инженер Юрий. — Могут наехать. Буквально на днях я шел с братом из кинотеатра, к нам подошел тувинец, попросил закурить и тут же начал приставать абсолютно на пустом месте. Мы сели в машину, а он открыл дверь и начал брата выкидывать из нее. На своих они так не нападают».

Похожая история есть у главреда «Риска» Конвиза — он говорит, что его племянника «просто так отметелила» группа подвыпивших тувинцев, а когда племянник сдал одного из обидчиков в полицию, того отпустили. Журналист сравнивает ситуацию в Туве с современной Южной Африкой: «Раньше в ЮАР правили белые и свободно передвигались, а после того как к власти пришел Мандела, белые живут в резервации, как мы здесь, с решетками на окнах. Они, правда, живут компактно, со своей охраной, это для нас пример».

Выбирают ли уличные банды в Кызыле в качестве жертв только русских, неясно, но вот тувинцам в России точно приходилось несладко. Ту же Саяну Монгуш в Санкт-Петербурге в 2007 году избила группа скинхедов. «Знаете, сколько тут было гробов с нашими студентами из Института Мориса Тореза и просто рабочих?» — спрашивает она.

В отсутствии четких свидетельств дискриминации со стороны работодателей или преступников основным полем борьбы за права русских стал язык. По мнению учительницы Зинаиды Дехтяр, состоящей в Союзе русскоязычных граждан, его в Туве уважают только формально. «Мы вроде бы часть России, но говорим о любви к ней и флагу только в праздничные дни. А если ты живешь на дотации из центра, то изволь уважать государственный язык», — считает Дехтяр. Она и другие «Россияне» указывают: сокращение количества русских приводит к тому, что тувинцы вовсе перестают использовать русский язык — за ненадобностью.

Здесь с ней согласны и тувинские власти. Они забеспокоились несколько лет назад, когда вскрылось, что в отдаленных кожуунах даже на уроках русского языка учителя разговаривают на тувинском (по словам Дехтяр, в отдельных школах преподавание на тувинском идет до 7 класса включительно). «Это я бил тревогу! Я заменил треть учителей в сельских школах! — заявляет Бичелдей, который до повышения в должности работал в Туве министром образования. — Оказалось, что особенно грешат учительницы-ветераны, которым уже не хочется напрягаться и объяснять на русском». К этому добавляется и все тот же массовый отъезд русскоговорящих, добавляет Елена Хардикова, которая работает на должности госинспектора по русскому языку последний год — эту должность глава республики ввел в 2013-м.

Сейчас в Туве работают сразу несколько программ развития русского языка. По одной из них учителя-носители языка получают грант в миллион рублей, если соглашаются ехать преподавать в села. Таких, правда, пока набралось всего тринадцать человек — просто потому что, по словам Хардиковой, на пять лет это не такие уж большие деньги, — но в целом усилия по подъему русского приносят свои плоды: в 2016 средний балл ЕГЭ по русскому языку увеличился на 8 баллов, утверждает инспектор.

В Союзе русскоязычных граждан настаивают, что все эти меры не работают. «Приходишь в суд, прокуратуру, МВД — все разговаривают по-тувински и думают по-тувински, русский из общения вытеснен, — говорит Конвиз. — Те, кто хотят, чтобы их дети получили высшее образование и могли работать, уже в 5-м классе привозят детей в Кызыл и устраивают жить к родственникам, чтобы они русскую школу закончили. Остальные, видимо, думают: „Я пас скот всю жизнь, и ты будешь пасти“».

Дехтяр тоже критикует тот факт, что представители власти говорят не на русском — по ее мнению, именно из-за этого не получается создать русскоязычную среду в республике. Бичелдей возражает: «У человека есть право говорить на тувинском языке, но все заседания от муниципального уровня до верховного хурала ведутся на русском».

«Проблемы с русским языком высосаны из пальца, как распятый мальчик в Славянске!» — негодует журналистка Монгуш: по ее мнению, властям лучше было бы заняться продвижением тувинского, ведь в республике его стали забывать. Бичелдей, филолог по образованию, который в качестве депутата Верховного совета СССР разрабатывал первый закон о языках народов России, подтверждает, что проблема есть — почти нет ни новых книг, ни СМИ на тувинском. В самом Кызыле на тувинский дублируются только таблички на зданиях госорганов, а вся уличная реклама, вывески магазинов и кафе написаны — только на русском. При этом на улицах практически все, кроме модной молодежи, говорят между собой на тувинском языке, — а в Кызыле даже нет своего русского театра: постановки на тувинском можно посмотреть с переводом в наушниках. «Нам поступали деньги на создание труппы, но мы не смогли найти среди русскоязычных ребят, которые готовы стать артистами, а не экономистами», — говорит Вера Лапшакова, работающая заместителем министра культуры республики.

Конечная цель политики выдавливания русских из Тувы, убежден Конвиз, — это попытка отделения от России. «Тувинцы думают, что если станут суверенным государством, то их будет содержать ООН, а также они будут торговать углем. Примером для себя они считают Исландию, в которой такое же [по численности] население», — говорит Конвиз. Член «Россиян» Ремезов, также опасающийся сепаратизма, указывает, что Тува около двадцати лет была суверенным государством и жила за счет своих доходов — в основном натуральным хозяйством. В августе 2016 года в Туве торжественно отметили 95-летие образования ТНР; фактически — независимости. «[Националисты] хотят, чтобы здесь остались только тувинцы, а потом отделиться, — говорит Игорь Бадра, считающий, что сепаратистские идеи поддерживает большинство населения региона. — Я им говорю, что они пропадут, а они отвечают, что будут голодные, но все преодолеют». Впрочем, главу республики Кара-Оола он к националистам не причисляет — потому как его дед по матери имеет русские корни.

Бывший глава Народного фронта Тувы Бичелдей признает, что на этапе развала СССР идеи независимости и правда обсуждались: «разумные люди просчитывали, что СССР вполне мог развалиться так, что нас бы завалило обломками»….

«Россияне» говорят о давлении, которое на них оказывает власть. Ремезов заявляет, что ему предлагали выйти из состава соучредителей Союза и отречься от него в обмен на пост министра строительства — и вообще: «товарищ из администрации президента мне говорил, что наше общество вызвало в Москве большой ажиотаж». Конвиз утверждает, что его газету именно что трогают: по его словам, редакцию четырежды пытались поджечь. «Например, когда Кара-Оол стал председателем правительства, мы опубликовали статью о том, как он несколько лет назад выбил глаз охраннику боулинг клуба, и на следующий день нас подожгли», — рассказывает главный редактор.

Обсудить