Победа на ошибках. Как Красной армии удалось выиграть битву за Москву

Что решило исход Второй мировой 75 лет назад

 

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Начало контрнаступления Красной армии. Фото: Самарий Гурарий / РИА Новости

Семьдесят пять лет назад началось контрнаступление советских войск под Москвой – финальный этап сражения, которое, по мнению многих историков, особенно немецких, решило исход Второй мировой. Операция «Тайфун», которую вермахт начал 30 сентября и 2 октября 1941 года, развернув наступление на двух направлениях – против Брянского и Западного и Резервного фронтов, должна была победно завершить блицкриг взятием Москвы, привести к краху советского сопротивления и позволить оставить на Востоке минимум сил и средств, сконцентрировавшись на борьбе против Англии. И сначала все шло как по маслу, в чем Гитлеру немало помогли Сталин и его генералы.

Силы сторон в начале октября были примерно равны: 1,18 млн человек личного состава, 1387 самолетов (в том числе 549 боеспособных) и около 1700 танков у немецкой группы армий «Центр» против 1,25 млн человек, до 1300 танков и 936 самолетов (545 боеспособных) трех советских фронтов. Количественный перевес немцев в танках компенсировало то, что аналогов советских Т-34 и КВ у них еще не было. Такое соотношение сил позволяло Красной армии вполне успешно отразить германское наступление. А вместо этого получился разгром.

Сначала командование Западного фронта и Ставка Верховного Главнокомандования неправильно определили наиболее вероятное направление вражеского удара, решив, что он будет наноситься вдоль шоссе Смоленск – Москва. Между тем имевшиеся в штабах фронтов и в Ставке данные о группировке немецких войск позволяли определить, что главные удары противник будет наносить на флангах, чтобы окружить советские войска, обороняющиеся на подступах к Москве.

Ошибкой была и дислокация четырех армий Западного и Резервного фронтов на тыловом оборонительном рубеже. После прорыва главной полосы обороны (для укрепления которой можно было их использовать) эти армии не смогли ни нанести контрудар, ни задержать продвижение противника и были разбиты. Командующие Западного, Резервного и Брянского фронтов практически не координировали своих действий друг с другом. Не помогала этому и возглавляемая Сталиным Ставка. Еще хуже было то, что войска Западного и Резервного фронтов располагались чересполосно, а большинство армий Резервного фронта, являясь вторым эшелоном Западного, командующему последним Ивану Коневу не подчинялись.

Из-за недостатка средств радиосвязи и боевого опыта командующие армиями и фронтами больше полагались на проводную связь и посылаемых в войска делегатов. Но в боевых условиях проводная связь часто обрывалась, а делегаты не могли разыскать штабы, быстро менявшие место дислокации во время отступления после прорыва фронта противником. К тому же советские войска на Западном направлении вели частные наступательные операции и лишь 27 сентября получили приказ о переходе к жесткой обороне. Поэтому они не успели создать укрепленных позиций на пути германского наступления.

Командующие советскими фронтами, быстро потеряв связь с войсками, направились в те армии, которые, как они думали, подверглись главным ударам, а свои штабы оставили на прежних местах дислокации. То же произошло и со многими командующими армиями. В результате войска получали противоречащие друг другу приказы от командующих, их штабов и от Ставки. Одновременно командующие искали свои штабы, штабы – командующих, а Ставка – и тех и других. Лишь 12 октября все войска, действовавшие на Западном направлении, были объединены под командованием нового командующего Западным фронтом Георгия Жукова.

В результате все советские контрмеры безнадежно запаздывали. В образовавшемся в начале октября вяземско-брянском котле немцы захватили 663 тысячи пленных, 1242 танка и 5412 орудий. Между германскими авангардами и Москвой почти не осталось советских войск. Разведывательные подразделения немцев доходили до окраин столицы.

Из вяземского котла смогли выйти 85 тысяч человек, а из брянского – около 23 тысяч. Еще 98 тысяч военнослужащих трех фронтов избежали окружения. Общие потери советских войск убитыми, ранеными и пленными составили 1,04 млн человек.

Были ли шансы

Но вермахт вторгся в СССР всего лишь с трехмесячным запасом горючего, который иссяк к середине октября. Для продолжения наступления требовалось подвезти продовольствие, бензин и боеприпасы, а этому мешала распутица. К тому же до 14 немецких дивизий сковывала державшаяся до 20 октября окруженная группировка, которую возглавил командующий 19-й армией генерал Михаил Лукин (сам он при выходе из окружения тяжело раненным попадет в плен, где ему ампутируют ногу). Начавшаяся во второй половине октября распутица не позволила вермахту сразу же развить наступление на Москву и использовать свое преимущество в мобильности. Впоследствии командующий 3-й танковой группой Герман Гот не без оснований утверждал: «Не русская зима, а осенние дожди положили конец немецкому наступлению. Дождь лил днем и ночью, дождь шел непрерывно, вперемежку со снегом. Дороги размокли, и движение приостановилось». Наступление возобновилось в середине ноября, когда подморозило. К тому времени Жуков сумел из уцелевших войск и переброшенных с востока дивизий создать прочную оборону на подступах к столице. С 18 октября к Москве двинулись 40 дивизий из Поволжья, Урала и Сибири. Позднее к ним добавились дивизии с Дальнего Востока.

Немцы собирались обойти Москву с севера и юга, чтобы заставить советские войска отступить под угрозой окружения и избежать затяжных уличных боев. Впоследствии некоторые германские генералы и историки высказывали мнение, что вместо попытки окружить Москву лучше было бы атаковать ее фронтально. Но позднейший опыт Сталинграда доказывает, что быстро захватить гораздо больший город немцам бы не удалось, а вступавшая в свои права зима делала неизбежным отступление группы армий «Центр» на зимние квартиры.

К концу ноября немецкое выступление на Москву выдохлось. Начальник Генштаба Франц Гальдер записал в своем дневнике 29 ноября мнение командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Федора фон Бока, что «если развернутое сейчас на Москву наступление не будет иметь успеха… то Москва станет вторым Верденом, то есть сражение превратится в ожесточенную фронтальную бойню». Вермахт выдохся. А Красная армия имела возможность ввести в бой свежие силы и 5–6 декабря перешла в контрнаступление против фланговых группировок группы армий «Центр», пытавшихся охватить Москву. Советские войска насчитывали около 1,1 млн человек. Примерно столько же солдат и офицеров осталось у немцев. В результате советского контрнаступления противник был отброшен от Москвы на 100–250 километров. Но советским войскам не удалось окружить крупные силы немецких войск, разгромить, как планировалось, группу армий «Центр», и ликвидировать Ржевско-Вяземский плацдарм, борьба за который продолжалась еще целый год после окончания Московской битвы.

По мнению маршала Константина Рокоссовского, командовавшего в Московской битве 16-й армией, наступление следовало остановить в конце декабря 1941 года. Но Сталин, как при контрнаступлении под Москвой, так и в других наступательных операциях продолжал наступать до полного истощения своих войск, хотя успехи на поздних стадиях совсем не соответствовали потерям.

Стратегическое значение советской победы под Москвой заключалось в том, что план «молниеносной войны» против СССР рухнул. Советский Союз устоял, и Германию ждала затяжная борьба на нескольких фронтах, в которой превосходство союзников в ресурсах делало поражение немцев неизбежным. Но победу под Москвой Сталин сумел одержать только очень большой кровью. Советские потери были крайне велики, особенно в наступлении. Так, 323-я стрелковая дивизия 10-й армии Западного фронта с 17 по 19 декабря 1941 года безвозвратно потеряла 1696 человек, а противостоявшая ей 2-я германская танковая армия – за всю декаду с 11 по 20 декабря только 418. В отдельные временные отрезки советские безвозвратные потери в период контрнаступления под Москвой, превратившегося в наступление по всему фронту, превышали немецкие в десятки раз.

Самое поразительное в Московской битве, наверное, то, что командование вермахта не допустило никаких существенных ошибок, но все равно проиграло. Многие германские генералы после войны упрекали Гитлера за то, что он не начал наступление на Москву еще в августе, а предпочел сначала уничтожить киевскую группировку советских войск. Но и августовское наступление не привело бы Германию к победе: ведь тогда советский Юго-Западный фронт либо был бы использован для наступления во фланг группы армий «Центр», либо значительная часть его сил была бы переброшена на московское направление. Так или иначе, немцам пришлось бы перемалывать эту группировку, и реальное наступление на Москву началось бы не раньше октября и наверняка с теми же результатами.

Германское командование могло в середине ноября и не начинать новое наступление на Москву, а отвести войска на зимние квартиры. Это позволило бы избежать значительных потерь в технике, которые группа армий «Центр» понесла в ходе советского контрнаступления. Тогда пришлось бросить множество танков, автомобилей и артиллерийских орудий из-за нехватки топлива и трудностей движения по зимним дорогам. Но принципиально отказ от наступления на Москву все равно бы означал фактический крах блицкрига. Советский тоталитарный режим оказался в состоянии уже в первый год войны мобилизовать больше ресурсов, особенно людских, чем нацистская Германия, и сохранить управление армией и государством даже в период тяжелейших военных поражений. Это и позволило остановить блицкриг, крах которого стал объективной закономерностью.

 
Обсудить