О неприкосновенности личности. Выступление в 1909 году депутата Госдумы России от Бессарабии Гулькина Д. П

Спрашивается, за что пролили невинную кровь? За что, они не внесли 84 коп., которые впоследствии Правительствующий Сенат признал не подлежащими внесению, что же они виноваты эти четыре человека, а у них остались жёны и дети? Вот так русские люди заплатили за столетнюю лояльность молдаванам – 100 лет будет в 1912г. со времени присоединения Бессарабии, - за то, что они 100 лет чтили русского Царя и всей душой любят Россию

Законопроект о неприкосновенности личности был разработан Министерством Внутренних Дел Российской Империи и внесён на рассмотрении Государственной Думе третьего созыва. Как отмечал в докладе комиссии по неприкосновенности личности, докладчик Замысловский Г. Г., депутат от русского населения Виленской губернии, член фракции правых депутатов на пленарном заседании Госдумы от 13 ноября 1909 года: «Законопроект о неприкосновенности личности представляет собой совокупность норм, установляющих те условия, те требования, при наличности которых граждане могут быть подвергнуты аресту, заключению, обыску личному или имущественному и ограничениям в праве передвижения…»

При обсуждении законопроекта выступили депутаты от различных фракций и депутатских групп. Среди них был и депутат от крестьян Бессарабской губернии Гулькин Дионисий Петрович (1861 – 1947г.г.), который после выхода из умеренно-правой фракции и из Союза Русского Народа, стал независимым депутатом. В его депутатской деятельности начинается новый период, когда он уже не будет зависеть от фракционной партийной дисциплины, будет говорить то что он думает. Он становиться настоящим народным трибуном, защитником прав молдаван и других инородцев, иноверцев, прав рабочих и крестьян и других обездоленных в высшем законодательном собрании Российской империи.

Будучи смелым человеком Д. П. Гулькин не побоялся рассказать на пленарном заседании Госдумы о произволе полиции и царских властей по отношению к крестьянам в провинции. Несмотря на то, что молдавские крестьяне не участвовали в событиях первой русской революции (1905 – 1907 г.г.),  в результате произвола полиции  были убиты четыре жителя села Деренёво Теленештской волости (ныне село Деренеу Каларашского района), многие были избиты. Осенью нынешнего года исполняются 110 лет от этих кровавых событий. Вот так царизм оплатил молдаванам за их столетнюю лояльность.

Д. П. Гулькин пророчески предупреждает что, если не прекратится произвол полиции и царских властей нагрянет вторая революция, с которой придётся считаться.

После обсуждения законопроекта на пленарных заседаниях Госдумы было принято решение о его передачи на доработку в комиссии. Окончательное решение по данному законопроекту Государственной Думой третьего созыва не было принято. В несколько из своих выступлений Д. П. Гулькин поднимает вопрос о необходимости принятия закона о неприкосновенности личности.

Выступление члена Государственной Думы от Бессарабской губернии Гулькина Дионисия Петровича при первом обсуждении внесенного Министром Внутренних Дел законопроекта о неприкосновенности личности (доклад комиссии о неприкосновенности личности).

Государственная Дума, третий созыв, сессия 3,

 заседание 19. 18 ноября 1909г.

                Гулькин (Бессарабская губ). Гг. члены Государственной Думы. Много говорилось здесь о полиции и справа и слева, но мне кажется, что почти ничего не говорило о нем то сословие, которое как раз является прикосновенным к полицейской нагайке. Я имею в виду крестьянин и как представитель крестьянства считаю нужным сказать несколько слов по этому законопроекту. Мне кажется, что полицию напрасно обвиняют во всем, потому что без полиции ни одно государство, даже Франция, обойтись не может. Ведь Господь Бог создал небо и землю и всё украсил, но тюрьмы, Правительство и полиция он не создавал, все это создал народ для обеспечения мирных граждан. Великий греческий философ Платон назвал полицию божественным учреждением, а святой апостол Павел назвал римскую полицию «слугами божьими», но если бы теперь апостол Павел пришёл в Россию, будучи евреем, назвал ли бы он русскую полицию слугами Божьими? Он увидел бы, как с ним русская полиция поступила бы, и назвал ли бы он её слугами Божьими, не думаю. Когда апостол Павел был схвачен народом в Палестине и представлен римской полиции, тысячник, для того, чтобы узнать, что он за преступник, хотел отдать его в руки полиция, чтобы истязать его.

                Апостол Павел только назвался римским гражданином перед сотником, этот донес тысячнику, и что же сделал тысячник? Он сейчас же извинился перед апостолом Павлом, и в ту же минуту освободил его, только потому, что, будучи евреем, он был римским гражданином.

 А теперь что делается? Вот у меня становая квартира в местечке.

                Выехал становой пристав(1), поехал вёрст за пять, встречает еврея на пути и говорит:

 - «стой, жид, откуда ты?».

 - «У родственников был».

 – «Ну садись,  поедем».

Едет с ним дальше.

 – «Как тебя зовут, паспорт есть?».

 – «Нет, - только что вышел из местечка».

 – «А знаешь ли жид, что нельзя выходить из местечка? Ты должен жить в местечке. Есть у тебя 10 р.?»

 - «Нет».

 – «А 5р.?»

  - «Нима».

 – «Ну, хоть 3 р.?»

 - «Нет».

 - «Ну, слазь жид».

 Поколотил еврея хорошенько и отпустил. Вот и неприкосновенность личности. Если бы так пришлось бы апостолу Павлу, то он не называл бы полицию слугами Божьими.

                Я не буду останавливаться на словах ораторов слева и даже из центра, потому что, по мнению крайних правых, нет защитников Престола и отечества в нынешний Государственной Думе помимо крайних правых. Я остановлюсь на словах члена Государственной Думы Шульгина, который сказал нам следующее с этой кафедры: «Когда происходит какое-нибудь безобразные, у нас обращаются к товарищу(заместителю) Министра или самому Министру; тот посылает отношение губернатору, при чем только напоминает, что если не будут приняты меры, то это отразиться на служебном положении. Губернатор, получив такую бумагу, уже более решительно, с более явным намёком, пишет, что полетит с места исправник. Исправник еще откровеннее пишет становому и, наконец, становой призывает урядника, а тот говорит стражникам: «Вы, мерзавцы, делайте что хотите, но, чтобы этого безобразия не было». И вот, стражники делают, что хотят, а это народ грубый, некультурный. Вот хорошая исповедь справа, за что я премного благодарен члену Государственной Думы Шульгину. Если стражники, по словам члена Государственной Думы Шульгина грубияны, подонки общества, а я добавлю ещё – пьяная компания (смех), это исключительно пьяницы, это подонки общества, никакой порядочный человек в стражники не пойдет. (Голос слева: правда). 9/10 стражников земельные люди, но они дармоедничают и не хотят работать, они избивают  своих товарищей беззаконно, а когда поступают в такое общество, где они на полицейском законном основании имеют право бить обывателя, то их еще пристав благодарит за это. Вот тогда они торжественно ходят со своими нагайками и чувствуют, что стоит поднять нагайку, как каждый обыватель содрогнется перед ними, ибо закон у каждого станового пристава в квартире (Смех; граф Бобринский с места: раньше его специальностью были кадеты; голоса справа: слушаете граф, вы его и левым сделаете). Делается это не исключительно стражниками, как это сказал нам член Государственной Думы Шульгин.

 Я смею возразить, что это далеко не так. Каждый знает, что рыба начинает зловоние не от хвоста, а от головы. Я должен вам поведать то, что у меня на сердце таилось два года, но я был связан фракционной дисциплиной и не мог этого сказать отсюда. В Бессарабии после выборов 1907г. и после моего отъезда случилось ужасное несчастье каждый из вас знает, что Бессарабия в революции и а в аграрных беспорядков не участвовала, бессарабцы и коренные жители молдаване нигде не устраивали иллюминаций и их убивать было не за, что, однако было расстреляно четыре молдаванина по приказанию земского начальника и станового пристава.

                Я прошу вас, мм. гг., уделить мне немного внимания, я расскажу, как это случилось (Голос слева: просим).

                В Бессарабии коренные жители молдаване, крестьяне, но есть сословие привилегированное, так называемые однодворцы, то же молдаване, это мазилы(2). Они имеют свои документы, имеют свое, так сказать выборное начальство, однодворческого старшину; они не участвуют в платежах с крестьянами, со своими же молдаванами. В Бессарабии среди интеллигенции имеется две партии, одна реакционная, Аракчеевская, которая с нагайкой отстаивает какую-то кукурузную русификацию (слева рукоплескания и голоса: верно), хочет показать себя перед Правительством, что там что-то они сделали, чтобы кому-нибудь из них пощупать министерский портфель; эта партия единомышленная с членом Государственной Думы Пуришкевичем. Эта партия в губернском присутствии решила уничтожить однодворческое сословие, слить его с крестьянами и взять с него повинности на волостное правление. Я, как представитель крестьян не должен был бы конечно, защищать это сословие, но я должен поведать вам правду, как и что случилось. В губернском присутствии решили взять только 84 к. с хозяина на мирские сборы в волостное правление, но, однодворцы испугались. Испугались они не за 84 к., а за то, что отнимают у них права, которые они имеют. Это бывшие молдавские казаки. Конечно, были защитники этого сословия, правомыслящие, так называемые, октябристы; к этой партии в Бессарабии принадлежал знаменитый бывший губернский предводитель дворянства М. Е. Федосиу, покойный П. В. Дическул, бывший член Государственного Совета, и др.: они говорили, что эти 84 к. сделают несчастье Бессарабии. Но их не послушали, партия члена Государственной Думы Пуришкевича взяла верх и приказала взыскать эти деньги с однородцев и вышло, по словам члена Государственной Думы Шульгина,, что надавили кнопку, чтобы взыскать деньги. Земский начальник(3) – хороший был пьяница – у меня в местечке проживал, Андреч Е. И.; не знал ни одного слова по-молдавански, а только руками рассуждал, - направился в село Деренёво, моей волости, с ним пристав, девять стражников и начальник стражников, чтобы с каждого домохозяина взыскать 84 к. Они заехали в общественную квартиру, где и пьянствовали, а сотским приказали собрать сход всех сельчан, всех однородцев. Чтобы не быть голословным, я назову станового пристава, это некто Усатенко, он и сейчас пристав, но только не у нас. Пока собрались человек 300, они, земский начальник и становой пристав были уже полупьяными. Людей во двор всех не пустили, а приказали зайти человеком 20-ти. Вошли 20 чел. этих молдаван, земский начальник вышел с револьвером в левой руке и стал приставать к людям, чтобы деньги были доставлены сейчас же, иначе грозил и с ними поступать так: приказал построить 12 стражников с ружьями и говорит: «вот сейчас будет вам кузькина мать», как сказал депутат Белоусов. (Граф Бобринский, с места: как, опять?). И что же оказалось. Эти 20 человек оказались между двух огней; они сообща еще не решили, дать деньги или нет-общество стояло за воротами. Они и говорят: «Сыни-лашь пен афары, касыни - светуим ку - оаминий аноштри, ши дакы сор – уни оаминий, адика општия аностры, апой ной нунем пуни дипричины, яр феры воя, опщий ной ну путем, фачи нимики, ши ничь ну авем вое сыфачим чева(4), то есть, оставьте нас ваше высокородие, мы выйдем за ворота и переговорим с людьми, и, если будет решено обществом, мы дадим деньги». А земский начальник говорит: «я знать не хочу, давайте деньги или вам будет конец». Один из молдаван что-то ему сказал, тогда он, держа в левой руке револьвер, правой рукой ударил несколько раз этого человека и сейчас же махнул стражникам, которые побили еще двух-трех человек, пошла кровь изо рта и из носа. Тут уже увидели другие молдаване, что плохо и из-за ворот начали кричать: «пустите, за что вы избиваете людей, мы лучше деньги вам отдадим». Когда избитых выпустили на улицу, народ стал волноваться и кричать за что бьют. Земский начальник приказал начальнику стражников действовать прикладами, то есть, чтобы стражники вышли за ворота и побили прикладами мужиков. Когда вышел начальник стражников, обнажил шашку и приказал бить людей прикладами, люди начали плакать, там были женщины и дети, и они, конечно, не могли от стражников оборониться, но стали кричать. Тогда начальник стражников отошел назад во двор со стражниками и приказал зарядить ружья и как дали со двора на улицу залп, и убили на месте четырех молдаван. Спрашивается, за что пролили невинную кровь? За что, они не внесли 84 коп., которые впоследствии Правительствующий Сенат признал не подлежащими внесению, что же они виноваты эти четыре человека, а у них остались жёны и дети? Вот так русские люди заплатили за столетнюю лояльность молдаванам – 100 лет будет в 1912г. со времени присоединения Бессарабии, - за то, что они 100 лет чтили русского Царя и всей душой любят Россию, за то, что они возвратились из Манчжурии с орденами, где они сражались, как львы, при императорских могилах под Мукденом. И за это их расстреляли.

Потом к молдаванам прислали из Кишинева эскадрон конных стражников и обложили их по 2 руб. в день на содержание каждому стражнику, и это за то, что они не заплатили 84 коп., которые можно было подождать платить, пока Правительствующий Сенат решит это дело. Я думаю, что это не стражниками пахнет, а это пахнет чем-нибудь повыше, и об этом член Государственной думы Пуришкевич не поведал нам, потому что это его дело и его товарищей. (Голос слева: браво). Чего же он будет поведывать, когда он в прошлом году с этой трибуны отказался от молдаван, а он избран молдаванами, он сказал, что в нем не имеется ни одной капли молдавской крови, но он сам не знает, какая у него кровь, и если бы он отправился в Костюженскую больницу, там определили бы какая в нем кровь(5). (Костюженская больница для психбольных считалась одной из лучших в Европе)

                Председатель. Член Государственной Думы Гулькин будет продолжать свою речь после перерыва. Объявляю перерыв.

                ПЕРЕРЫВ ОТ 12 Ч. 58 МИН ДНЯ ДО 2 Ч. 10 МИН. ПОПОЛУДНИ.

                Председатель. Заседание возобновляется. Слово принадлежит члену Государственной Думы Гулькину.

                Гулькин (Бессарабская губ.). Итак, наш Государь-Батюшка соблаговолил, соизволил с высоты Престола возвестить своему верноподданному народу свободу священными словами, сказав: «Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на начало действительной неприкосновенности личности». Этого мы никогда не забудем, и наши будущие поколения будут благодарны великому освободителю Государю нашему Николаю Александровичу.

Но, что же, вырвались мы из полицейских рук? Нет, мы опутаны и сейчас полицейскими нагайками. Меня, конечно, многие с крайних правых скамей присоединят к кадетам или к крайней левой и скажут, что, вообще, кто против полиции, тот не что иное, как кадет, или может быть, левее. Это не совсем так. Ведь есть же конституционные государства, например, новое государство - турецкое, где тоже есть полиция. Но она там другая. Я вам скажу, гг., что полиция, которая существует в столичных городах России, совсем иная, нежели в провинции; я завидую петербургским, московским, одесским, киевским и другим жителям, так как я вижу там честную, или даже честнейшую полицию по сравнению с провинциальной. Я за два года не видел, чтобы городовой приставал к рабочему – на что уж здесь, в центральных губерниях, русский народ разгульный и площадно ругается на улицах.

У нас в провинции все мы и наши дети страшимся, если видим урядника, а если покажется пристав; то надо бежать, надо прятаться, как от грома и молнии. Ведь не дальше, как прошлым летом, становой пристав у меня в местечке арестовал восемь или девять человек, которых запер в кордегардии. Надо вам сказать, что такое кордегардия в провинции. У меня при волостном правлении имеется такая кордегардия, что если есть где-нибудь в окрестностях Петербурга самая грязнейшая уборная, то это еще чище, чем кордегардия в провинции при волостном правлении, где запирают обывателей. Однажды сожительница пристава уехала в Бендеры погулять в лагерях; она была хорошенькая женщина и имела родственников в среде офицеров. Пристав не дождался сожительницы и на несколько дней уехал её искать. А запертые крестьяне дней 12 сидели в этой вонючей кордегардии; они прислали ко мне и я дал им хлеба. Я не сочувствую ворам и грабителям, я не знал за что они арестованы, но зачем же запирать и ехать с жинкой гулять на неопределенное время? Если при таком энергичном губернаторе, как граф Канкрин в Бессарабии, каждый становой пристав в своем стане самодержавен и ему никто не может ничего сказать, то что же творилось бы при другом.

Я еще не был членом Государственной Думы, когда становой пристав говорил одному уряднику: «Закон - это мы». В таком случае власть из Петербурга или совсем не знает или почти ничего не знает, что творится в провинции; им оттуда только отвечают знаменитое «на Шипке все спокойно». Конечно, спокойно, если нашего невинного обывателя тянут нагайками вдоль и поперек. Я должен вам сказать, для чего существуют стражники; они не что иное, как провокаторы. Вы увидите на ярмарке, или в воскресенье в местечке, переполненном крестьянами, толпу стражников с шашками и нагайками. И к чему это безобразие, какую это пользу приносит? Ведь когда-то у нас собирали деньги по 10-12 руб. на душу, назывались деньги «бурлацкие»; они собирались без стражников; собирали миллионные выкупных денег без стражников. А к чему они теперь, что они делают, зачем они существуют? Вот на ярмарке, как только они видят, что не к чему придраться, то поищут крестьянина, выпившего рюмку водки, и чтобы показать, что они не без дела, тянут его в кордегардию за шиворот, толкают и ведут к приставу, а за что?

                Председатель. Член Государственной Думы Гулькин. Пожалуйста, говорите ближе к вопросу.

                Гулькин. Если член Государственной Думы Шульгин говорил нам, что стражники народ грубый, некультурный, даже пьяницы, то, какое уважение могут заслуживать в глазах народа подонки с нагайками? Не лучше ли за эти десятки миллионов подсобить крестьянам прикупить землицы у тех помещиков, которые добровольно продают ее крестьянам и выдавать последним полную ссуду, которую Крестьянский Земельный банк не выдает.

Стражники не нужны, чтобы оберегать Россию, мы сами это сделаем.

Здесь говорилось что из рук полиции многие ускользают, и происходит это потому, что полиция в данную минуту всецело направлена на политические дела и перестала считаться с разбойниками и грабителями. Она давно не считается с ворами. Она только для того и существует, чтобы пронюхивать не сказал ли кто-нибудь, чего-нибудь про пристава, про исправника. Однажды – это было у меня – приехал землемер мерить крестьянам землю и стал говорить про Государственную Думу и про свободу народа; услыхал пристав, - меня вызывает и спрашивает: «Уж не говорил ли что землемер о полиции, не сказал ли что о приставе, не говорил ли чего об исправнике?» Вот, для чего они существуют – прямо только для себя, один другого оберегает.

 Здесь член Государственной Думы Родичев сказал: снимите черту еврейской оседлости(6) и тем вы облегчите положение русской полиции. Напрасно такого мнения член Государственной Думы Родичев о русской полиции. Русская полиция будет плакать, если вы снимите черту еврейской оседлости, для полиции больше всего нужна черта, потому что, как немыслим еврей без денег – с него все тянут, - так и немыслим полицейский без еврея. Если полицейскому нужны деньги, то он нажмет кнопку на голове Гершки или Мошке и деньги уже есть.

Член Государственной Думы Пуришкевич говорил, что речь члена Государственной Думы Фридмана была не что иное, как плач на руках Вавилонских, и что это вопрос, который нам оскомину набил. Совершенно верно, но мы за эту оскомину платим давно. Пусть не думают все члены Государственной Думы от центральных губерний, что евреи ничтожны в России, как они ничтожны в Государственной Думе. Если вы считаетесь с какими-нибудь калмыками, с людьми которые некультурны, то с евреями, сделавшими много зла, как считают правые, тоже нужно считаться. Надо помнить, что этими репрессиями мы только себе мстим. Если говорят что в Японской войне евреи навредили, то пусть помнят крайние правые и все враги еврейства, что они опять навредят в будущую войну, и они будут правы, потому что здесь справа льют помои на евреев. Стоит только подняться на трибуну члену Государственной Думы Нисселовичу или Фридману, как начинается справа хохот и гогот, как будто пьяная компания. Я говорю вам, что дети малыя приличнее себе держали бы, чем крайние правые. (Рукоплескания слева).

 Здесь говорилось, что нельзя сладить с евреями, так как они имеют свои талмуд; но надо поспорить капедону на свою религию. У каждого народа есть своя религия и есть свой талмуд; я не буду указывать ни мусульманам и на других нехристиан как они относиться к христианам и как христиане к ним по своей религиозности. Я  укажу только не на какого-нибудь второстепенного святого, а на апостола Иоанна Богослова, который сказал нам: «Не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, всяк дух иже не исповедует Иисуса Христа в плоть пришедша от Бога несть и сей есть антихристов. Его же слышасте яко грядет и ныне есть мире». А Иоанн Злотауст говорит так: «доколе пишу вам доселе пиша глаголах еже не имати общения с врагами Креста Христова». Вот и не к чему укорять евреев за талмуд, тогда как у нас имеется свой талмуд, но это церковные предания, которые не касаются гражданских законов государства. Мы имеем общение с инородцами и иноверцами и находимся с ними в соприкосновении, и если инородцы увидят, что русские националисты обращаются с ними человечно, то скажут, что мы, русские воистину достойны рыцарской чести. Они будут враждебно на нас смотреть до тех пор, пока мы, как рыцари, не протянем к ним руки и не согреем их как квочка согревает своих цыплят. (Слева рукоплескания и голоса браво).

Член Государственной Думы Новицкий говорил здесь, что революция еще не окончена. Я вам скажу гг., что он прав – революция еще не кончена. Если и говорил глава русского Правительства в разговор с издателем Саратовской газеты «Волга» - что он, П. А. Столыпин, облечен оптимизмом, что в провинции наступило успокоение и бодрое настроения, то я все-таки верю и члену Государственной Думы Новицкому и говорю, что если останутся на местах земские начальники, если так будет продолжаться произвол становых приставов, то вторая революция не позабавиться и придется с ней считаться больше чем с первой. Член Государственной Думы от Закавказья говорил, что доблестный русский полицейский имеет большую заслугу перед нашей родиной. Да, петух кукушку хвалит, потому что кукушка хвалит петуха. Он хвалит полицейскую нагайку, потому что полиция хвалит их союзническую резинку (Смех слева; рукоплескания: голос с центра: он остроумен).

Итак, гг., я как крестьянин, сказал вам от души приблизительно, что твориться в провинции и очень прошу Министерству, которое живет в центре и только по слухам знает, что твориться в провинции, каким бы то ни было путем узнать, что творится на самом деле там, на местах. Может ли крестьянин работать свободно и гарантирован ли он от той полицейской нагайки, которая всегда по его крестьянской спине бьет? Я, как, надеюсь и все члены Государственной Думы крестьяне и вообще все крестьянство данным законопроектом недовольны. Такой законопроект надо возвратить в специальную комиссию, там его просеют, провеют и внести уже сюда в общее собрание. (Рукоплескания слева; шиканье справа; звонок Председателя).

Государственная Дума. Третий созыв. Стенографический отчеты 1909г.Сессия третья. Часть первая. Заседания 1-32 (с 10 октября по 18 декабря) 1909 г.). С.Петербург.  Государственная типография 1909. стр.2083-2093

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Становой пристав – полицейское должностное лицо в Российской империи возглавляющее стан-полицейско-административный округ из нескольких волостей.

2. Мазилы - сословие в Молдавском княжестве непосредственно следовавшего за боярами и постельничими. Мазилы пользовались льготами в податном отношении. После вхождения Бессарабии в состав Российской империи, мазилы были приравнены к однодворцам. Законом от 10 марта 1847 года были определены лежавшие на них повинности. Было решено что мазилы по возможности образуют в составе волостей отдельные сельские общества, управляемые выборными капитанами мазилов (старшины).

3. Земский участковый начальник – должностное лицо из дворян контролировавший деятельность органов крестьянского общественного управления и являвшийся первой судебной инстанции для крестьян и другого поданного населения.

4. Так были зафиксированы в стенограмме заседания Госдумы слова, произнесенные Д. П. Гулькиным на молдавском (румынском) языке.

5. Д. П. Гулькин ссылается на случай, когда в 1908 году на одном из заседаний Государственной Думы, во время выступления депутата от Бессарабской губернии Владимира Митрофановича Пуришкевича кто-то из левых депутатов крикнул из зала «эй молдаванин», на что В. М. Пуришкевич ответил: «Я чистокровный русский, у меня нет ни капли молдавской крови». В. М. Пуришкевич (1870-1920гг.) бессарабский помещик, русский политический деятель правых консервативных взглядов, монархист, черносотенец. Был видным оратором. Один из лидеров монархической организации «Союза русского народа», создатель «Союза Михаила Архангела». Участник убийства Григория Распутина.

6.Черта постоянной еврейской оседлости действовало в Российской империи с 1791 по 1917год. Согласно российским законам того времени евреи, мещане и купцы могли проживать только в городах и местечках, к которым они были приписаны и были лишены свободы передвижения из одного населенного пункта в другой.

 

        

 

Обсудить