Российская военная агрессия: нам молчать или сдерживать?

С недавнего времени на всевозможных международных форумах по безопасности Молдова активно продвигает идею вывода российского военного контингента из Приднестровья. И Западу и Востоку понятно, что основы приднестровского конфликта зиждутся на российском военном присутствии в регионе.

Российский военный фактор является основным источником жизнеспособности непризнанной Приднестровской Молдавской Республики. Вывод российских войск прекратит существование приднестровского анклава.

Приднестровье стало первой отправной точкой – своеобразным тактическим полигоном, где Россия впервые испытала технологии военно-политической дестабилизации. С Приднестровья началось распространение сепаратизма в Юго-Восточной Европе и в Приднестровье, может быть, создан первый на постсоветском пространстве прецедент его прекращения.

Приднестровский сепаратизм (как бы не обидно звучало это слово для приднестровцев) исчерпал свои внутренние возможности. Сепаратистский импульс первых архитекторов анклава угас, большие предприятия упали, экономика подсела, темпы депопуляции и оттока населения из экономически депрессивного региона усилились. Сегодня приднестровцы примут власть, которая гарантирует им, по крайней мере, доступ на европейский рынок труда и поддержку пенсий. Внутренних пассионарных людских ресурсов у приднестровского сепаратизма нет. Он держится на российских штыках.

На саммите ОБСЕ в Милане 6-7 декабря прозвучало заявление министра иностранных дел Молдовы Тудора Ульяновского о разрешении приднестровского конфликта путем вывода российских войск из Приднестровья и учреждения международной гражданской миротворческой миссии. Эти заявления становятся общепринятой нормой дипломатической риторики Республики Молдова. Они напоминают России, о ее стамбульских обязательствах 1999 г. и вежливо намекают на необходимость очистить от военного присутствия территорию Молдовы, как суверенного европейского государства.

Только способны ли подобные сдержанные напоминания содействовать решению приднестровского вопроса? За истекшие 10 лет мир изменился к худшему. После военных кампаний в Чечне, российское руководство избрало незаконные силовые методы в качестве основного средства ведения внешней политики и развития взаимоотношений с соседями.

Акты российской военной агрессии сегодня – это норма жизни причерноморских стран, начиная с вторжения российских войск в Грузию в 2008 году. Агрессия ведется без официального объявления войны. В этом нет необходимости, хотя и российское руководство своей причастности к незаконным военным акциям не скрывает. Так, в 2015 году Путин лично подтвердил участие российских военных в оккупации Крыма весной 2014 года. В том же 2015 году на Донбассе, выходивших из окружения украинских военных, обстреливали системами залпового огня, непосредственно с российской территории.

И только крепче, они дружили под перекрестным артогнем, поскольку на тот момент между Россией и Украиной действовал договор о дружбе. А бомбардировка вооруженными силами одного государства территории другого – это и есть, ничто иное, как акт военной агрессии. Все это Молдова проходила в начале 90-х, когда командующий российской 14-й армией генерал Лебедь отдавал приказы использовать системы залпового огня против молдавских волонтеров.

К актам российской военной агрессии, относятся недавняя блокада украинских портов и побережья Азовского моря и нападение на украинские военно-морские силы.

Российская сторона запустила процесс милитаризации Черного, Азовского и части Средиземного моря. От Туниса до Донбасса ее действия угрожают свободной морской торговле. В южном военном округе РФ создана наиболее многочисленная военная группировка.

Российская военная агрессия в Причерноморье верный признак политической и экономической слабости РФ и неспособности действовать иначе. В этой ситуации, сохраняя в Молдове российское военное присутствие, мы поддерживаем благоприятные условия для ее рецидивов.

Мы бережно лелеем мину замедленного действия и отчитываемся в СМИ традиционными дипломатическими пассажами о выводе российских войск. Они не могут быть основным средством продвижения политических интересов Молдовы по восстановлению суверенитета над левобережной частью страны и городом Бендеры.

Тактические схемы нашей дипломатии, взятые, по-видимому, из восточного фольклора о том, что подождем «пока ишак сдохнет или падишах помрет», а Приднестровье само к нам придет, не работают. Недостаточная активность поощряет агрессора, усиливает чувство его безнаказанности.

Совещательно-рекомендательные мониторинговые механизмы ОБСЕ слабы. Решения Стамбульского саммита 1999 г. о выводе российских войск Россией не выполняются. В этой ситуации правительству нашей страны есть смысл подумать о дополнительных путях реинтеграции Приднестровья, которые бы предусматривали:

  1. Модернизацию существующей правовой базы переговорного процесса, денонсацию ряда существующих соглашений, изменение статусной роли РФ в формате переговоров. Пора назвать вещи своими именами: Россия не может быть страной-гарантом приднестровского урегулирования, поскольку является стороной вооруженного конфликта. Вооруженные силы РФ, осуществили акт агрессии в отношении Молдовы, участвуя в боевых действиях на стороне приднестровского режима и, тем самым, способствовали развитию сепаратизма в Молдове.
  2. Усиление дипломатического давления на Россию по фактам военной агрессии и поддержки сепаратистских анклавов на постсоветском пространстве.
  3. Ревизию боеприпасов на приднестровских военных объектах РФ с участием международных наблюдателей.
  4. Разработку, совместно с западными партнерами, социальных международных проектов поддержки, малоимущего населения, преимущественно приднестровских пенсионеров, которые составляют большую часть населения Приднестровья.
Обсудить