Формула Штайнмайера: плюсы и минусы

ФШ, «взятая в чистом виде», никаких угроз национальным интересам Украины не создает и никаких «уступок украинского суверенитета», а также «сдачи позиций Киева» не предусматривает и не предполагает.

    Предпринятая недавно попытка (ниже мы подробнее остановимся на том, почему это именно «попытка», а не некое «свершение», как поспешно попытались представить некоторые политики и очень многие СМИ) реализации т.н. «формулы Штайнмайера» оказалась наиболее остро – резонансным событием последних месяцев не только в рамках процесса урегулирования ситуации на Донбассе, но и в целом в «западном пост-советском пространстве» (само понятие «пост-советское пространство» давно превратилось в геополитический нонсенс : вся организация социально – политического и геополитического пространства, протекающие в этом пространстве  процессы в двух группах стран, одна из которых состоит из Беларуси, Украины, Молдовы, Грузии и Армении, другая – из среднеазиатских республик, похожи друг на друга как кактус и дельфин, а сами эти группы бывших советских республик абсолютно взаимно внеположны в цивилизационном плане).

Данное событие вызвало резкие эмоциональные реакции в различных общественно – политических кругах вовлеченных в процесс урегулирования сторон и несовпадающие, чаще всего противоположные оценки.

С одной стороны звучат мнения, что это появившийся «свет в конце тоннеля», с другой – что это начало краха украинской государственности (причем такая оценка бытует не только в украинских радикально – националистических кругах, но и среди врагов Украины в Москве, Донецке и Луганске), одни решительно приветствуют достигнутые 1 октября в Минске в рамках Трехсторонней Контактной группы договоренности, другие предельно жестко их отвергают.

Масштабные и зачастую отнюдь не «политкорректные» дискуссии в самой Украине вызвал вопрос – пошел ли Президент В.Зеленский, соглашаясь на принятие «формулы Штайнмайера» (далее по тексту – ФШ), на уступки в вопросах суверенитета и целостности Украины – и тем самым «подыграл» Кремлю, - либо остался в пределах «красных линий», за которые выходить нельзя.

Автор считает необходимым внести в этом вопросе определенную ясность и представить читателю тексты имеющих отношение к данной ситуации документов. Однако вначале ряд предварительных замечаний.

        Первое. Прежде всего – об «изобретателе» рассматриваемой ФШ, поскольку некоторые детали его биографии позволяют лучше понять политическую ситуацию, сложившуюся вокруг его «формулы». Франц-Вальтер Штайнмайер, 1956 г. рождения, «западный немец», никогда, в отличие от Канцлера А.Меркель, не имевший никакого отношения к бывшей ГДР, сделал блестящую политическую карьеру и является в настоящее время одним из самых известных и авторитетных политиков не только Германии, но и Евросоюза. Не будем утомлять читателя «рутинными» сведениями о его биографии и карьерном росте на первых этапах жизненного пути, отметим наиболее важное. Начав свое продвижение по службе в различных официальных структурах федеральных земель Гессен и Нижняя Саксония, Ф-В.Штайнмайер вышел в своей карьере на федеральный уровень в 1998 г., став статс-секретарем федерального правительства, уполномоченным по координации спецслужб. В 1999 – 2005 гг. руководил ведомством федерального Канцлера. В 2005 г. возглавил Министерство иностранных дел Германии в правящей коалиции ХДС/ХСС - СДПГ, в 2007 г. стал Вице-канцлером, с обоих постов ушел в 2009 г. после решительного поражения представляемой им Социал –демократической партии на выборах. В 2013 г. вернулся на пост главы МИД (в таковом качестве в течение 2016 г. являлся председателем ОБСЕ), покинул его вначале 2017 г. в связи с выдвижением его кандидатуры на пост федерального Президента, каковую должность занял в марте 2017 г. после победы на выборах, этот пост занимает по настоящее время.

        В контексте рассматриваемой нами темы о ФШ в биографии действующего Президента ФРГ привлекают внимание два значимых аспекта:

а). Ф-В.Штайнмайер всегда представлял своего рода (потому что такое сообщество никогда не было институционализировано) германскую «партию компромисса и дружбы с Россией». Еще работая в 90-е гг. в земле Нижняя Саксония, действующий Президент ФРГ руководил личным бюро тогдашнего министр-президента (премьер-министра) этой Земли Герхарда Шрёдера, Бундесканцлера Германии в 1998 – 2005 гг. В современной как германской, так и европейской политике имя Г.Шрёдера стало нарицательным, символом соглашательства Москвой и стремления «всегда дружить с русскими» - даже если политика Москвы не подпадает ни под какое не только дипломатическое, но и просто литературное определение. Не будем задаваться вопросом, насколько «традиции Шрёдера» оказали влияние на современную позицию Ф-В.Штайнмайера, однако определенная взаимосвязь прослеживается здесь со всей ясностью. Привлекает внимание и то обстоятельство, что действующий Бундеспрезидент - представитель СДПГ (в 2008 – 2013 гг. возглавлял эту партию). Не будем путать германскую политическую специфику с молдавской – любые инсинуации, что эсдеки Германии «находятся на содержании у русских», исходно глупы – старейшая партия европейской страны не может иметь ничего общего с методами ПСРМ и И.Додона (как и сам автор ФШ – не Додон, это уважаемый политик обще-признанной честности и принципиальности, его оценки политики Кремля иногда поражают своей твердостью и прямотой).

Однако СДПГ традиционно придерживается более «мягкого» курса в отношении России в сравнении с их христианско – демократическими союзниками по правящему альянсу, традиционно ориентируясь на компромисс с Кремлем. Без сомнения, на создание ФШ названые моменты не могли не оказать влияния;

б). Не следует забывать, что Ф-В.Штайнмайер, - что никак в принципе не дискредитирует ни его моральные, ни профессиональные качества, - «миротворец - неудачник». В июне 2008 г. глава МИД ФРГ выдвинул проект трехэтапного (к вопросу о «поэтапности» и «малых делах» мы еще вернемся ниже) урегулирования грузино – абхазского конфликта. Обе стороны «план Штайнмайера» отвергли, а буквально через полтора месяца началась «война трех восьмерок» (грузно – югоосетинский, а фактически российско – грузинский вооруженный конфликт, начавшийся 08.08.2008). Именно в тот период, когда Ф-В.Штайнмайер выдвигал свои мирные предложения, осетины до предела усилили свои провокации на линии разграничения сторон, что вынудило грузинскую сторону двинуть войска на Цхинвали, в результате последовавших событий Грузия утратила и ту примерно треть территории бывшей Абхазской АССР, которую контролировала после войны 1992 – 93 гг. 21 февраля 2014 г. нынешний Бундеспрезидент был одним из гарантов при подписании в Киеве Соглашения об урегулировании политического кризиса в Украине между В.Януковичем и лидерами Майдана. Это Соглашение не было реализовано, поскольку «Беркут» и другие карательные структуры продолжали творить беззаконие и убивать протестующих. Ф-В.Штайнмайер не был инициатором этой провалившейся договоренности, а лишь ее активным участником, однако ситуация остается показательной - очередной раз принцип «ребята, давайте жить дружно!», который неизменно пытается продвигать – в том числе при выдвижении ФШ - тогдашний глава МИД Германии, очередной раз доказал свою несостоятельность.

        Второе. Необходимо четко представлять, что представляет собой ФШ. Эта формула была впервые озвучена тогдашним главой МИД Германии на саммите «Нормандской четверки» (Украина, РФ, Германия и Франция – т.е. страны – подписанты Декларации 12 февраля 2015 г., «увенчавшей» Минские соглашения) в октябре 2015 г. в Париже и подтверждена участниками того же «Нормандского формата» на Берлинском саммите в октябре 2016 г. Единственный смысл и предназначение ФШ – увязать во времени два момента : проведение свободных демократических местных выборов в соответствии с украинским законодательством в «отдельных районах Донецкой и Луганской областей» с введением в силу принятого еще в сентябре 2014 г. Верховной Радой Украины и подписанного тогдашним Президентом П.Порошенко Закона «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (дополнен Законом от 17 марта 2015 г., этот вариант и по настоящее время сохраняет силу). Такую постановку вопроса нельзя не признать вполне корректной и в высшей степени востребованной : в своем материале о Минских Соглашениях автор отмечал, что документ, принятый 12 октября 2015 г. Трехсторонней Контактной группой, содержит слишком много положений, заведомо поддающихся двойному либо даже множественному толкованию, причем процесс урегулирования сразу же после появления этих февральских договоренностей по сути зашел в тупик, поскольку каждая сторона конфликта начала интерпретировать эти положения в свою пользу : россияне и сепаратисты сделали упор на обязательстве Украины выработать Особый статус оккупированных территорий и на проведение выборов, украинская сторона поставила во главу угла прописанные в документе 12.02.2015 положения о выводе всех иностранных войск и Незаконных вооруженных формирований (НВФ) из этой зоны – без чего, естественно, любые проводимые в ее пределах выборы по определению не могут быть ни свободными, ни всеобщими, ни транспарентными, ни соответствующими международным стандартам. Подобные расхождения и противоречивые толкования в первую очередь касались временной последовательности реализации положений «Минска-2» - одна сторона требовала «сначала выполните то-то и то-то, а потом посмотрим, что можем со своей стороны сделать», другая требовала предварительного выполнения условий, без какового ее дальнейшие действия просто теряли смысл. Безусловно, вина за такую «двойственность толкований» лежит на российско – сепаратистской  стороне : Украина во всем последовательно и четко проявила готовность выполнить свою «политическую» часть обязательств (наглядное тому подтверждение – принятие 16 сентября 2014 г. упомянутого Закона «Об особом порядке местного управления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», в котором были прописаны по сути все условия, содержащиеся в Минских соглашениях – ниже будет представлен текст этого Закона – читатели смогут сравнить его положения с содержанием документов «Минск-1» и «Минск-2», данных автором в его предшествующих публикациях). При этом Москва, Донецк и Луганск сразу же, еще в начале 2015 г. заняли позицию- и занимают ее по настоящее время, точно охарактеризованную Ю.Тимошенко во время недавних дебатов в Верховной Раде Украины по поводу минского решения 1.10.2019 о принятии ФШ – «вы сначала сделайте, а дальше мы посмотрим». Такие условия Киев физически принять не мог и не может, соответственно в процессе урегулирования возникла острая проблема - на уровне выработки принимаемых всеми сторонами решений ясно определить – «что раньше, а что позже». Ответ на этот вопрос – хотя бы частично, - как раз и призвана дать появившаяся в октябре 2015 г. - когда стало понятно, что без подобных «дополнений» из попыток реализации Минских соглашений ничего не получится. Другой вопрос, что реализация задач урегулирования – процесс сложный и не быстрый, предполагающий длительную череду «поэтапностей», и ФШ затрагивает лишь один этап – увязку выборов с введением в действие названного Закона.

По замыслу Ф-В.Штайнмайера (данное предложение нашло свое воплощение в согласованном 1 октября с.г. в Минске тексте, подтвержденном участниками Трехсторонней Контактной группы) названный Закон об особом порядке местного самоуправления должен был распространять свое временное действие в оккупированной части Донбасса со дня проведения выборов и становиться действующим на постоянной основе после признания  их соответствующими демократическим нормам и стандартам ОБСЕ  представителями этой международной организации. Ничего собственно анти-украинского в поиске подобной увязки не было, только стремление найти алгоритм соотношения во времени двух моментов, полностью принимаемых украинской стороной – именно поэтому и в Париже в 2015г., и в Берлине в 2016 г. в рамках «Нормандского формата» Украина ФШ полностью приняла и одобрила. Никто никогда на протяжении четырех лет в этой формуле никакой «сдачи Москве украинских интересов» не находил.

        Важный момент – ФШ до 1 октября с.г. никогда не имела четко фиксированного в письменном виде оформления. Стороны «Нормандского формата» лишь подтверждали ее приемлемость с точки зрения развития процесса урегулирования конфликта на Донбассе.

Впервые ФШ получила характер некого выработанного документа только в Минске в рамках работы Трехсторонней Контактной группы две недели назад. Соответственно ни у врагов Украины в Москве, Донецке и Луганске, ни у украинских национал - радикалов пока нет никаких оснований истолковывать минские договоренности 1 октября как некую «сдачу Киевом своих позиций» и стратегическую победу Москвы и сепаратистов : никакие «уступки в вопросах украинского суверенитета» ФШ никогда не содержала и не предусматривала, хотя бы потому, что никогда не имела формы какого – либо установочного императива, подобные уступки украинской стороне рекомендующего или предписывающего – кроме вышеназванной установки временного алгоритма соотношения проведения выборов и введения в действие  названного Закона инициатива ФШ (и согласованный в Минске окончательный вариант текста) никакие иные моменты не затрагивает – ни условия подготовки проведения самих выборов и технические моменты их проведения, ни проблему вывода иностранных войск и незаконных вооруженных формирований, ни вопросы имплементации украинского законодательства в ныне оккупированной зоне. Именно то, что в ФШ отсутствуют положения о выводе иностранных войск и бандформирований, вызвало обостренную реакцию украинских патриотов на минские согласования 1октября, но судя по всему подобные опасения слишком преувеличены - именно отсутствие «предварительного письменного текста» свидетельствует о том, что все перечисленные важные моменты исходно оставались «вынесенными за скобку», т.е. лишь предполагаясь и подразумеваясь, а соответственно все связанные с этим моменты могут трактоваться не в аналитическом, а чисто в гадательном плане. То, что россияне и их донбасские шестерки поторопились истолковать ФШ как «уступку» со стороны Украины и своего рода карт-бланш для них проводить местные выборы на временно оккупированных территориях на своих «оккупантских» условиях и при полном сохранении в регионе своей власти и своих порядков, является откровенно чрезмерной поспешностью и, честно говоря, свидетельствует о не слишком высоком интеллектуальном уровне носителей таких «радостных ожиданий». Чтобы подтвердить высказанные автором суждения, приводим само содержание согласованного 1 октября в Минске текста :

Настоящий закон вступает в силу в 20:00 по местному времени в день голосования на внеочередных местных выборах в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, которые назначены и проведены в соответствии с Конституцией Украины и специальным законом Украины, регулирующим внеочередные местные выборы в вышеупомянутых районах. Он будет действовать на временной основе до дня публикации итогового доклада миссией БДИПЧ ОБСЕ по наблюдению за выборами, в соответствии с установленной практикой БДИПЧ ОБСЕ, о соответствии в целом внеочередных местных выборов стандартам ОБСЕ и международным стандартам для демократических выборов, а также украинскому законодательству, в котором даётся ответ на вопрос, согласованный в «Нормандском формате», утверждённый Трёхсторонней контактной группой и направленный Украиной в её пригласительном письме и Председательством к Директору БДИПЧ ОБСЕ.

Настоящий Закон продолжает действовать на постоянной основе, в случае если в итоговом докладе БДИПЧ ОБСЕ будет сделан вывод в соответствии с установленной практикой БДИПЧ ОБСЕ, что внеочередные местные выборы в отдельных районах Донецкой и Луганской областей были проведены в целом в соответствии со стандартами ОБСЕ и украинским законодательством, при ответе на вопрос, согласованный в «Нормандском формате», утверждённый Трехсторонней контактной группой и направленный Украиной в её пригласительном письме и Председательством ОБСЕ Директору БДИПЧ.

        Как уже могли понять читатели, под «настоящим Законом» понимается вышеупомянутый Закон об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей (далее в данной статье - Закон), текст которого будет приведен ниже. Почему в современной ситуации, при сохранении действующих самозванных властей «днр» и «лнр», данный Закон никогда не   может быть введен в силу на ныне оккупированной территории Донбасса, станет понятно из дальнейшего дискурса, при этом необходимо учитывать, что реализация этого украинского законодательного акта является КЛЮЧЕВЫМ моментом как в ФШ, так и в продвижении процесса урегулирования на Донбассе.

Только полноценная, ничем не ограничиваемая имплементация Закона в ныне оккупированной части Донбасса будет означать прочное установление мира и реальное включение «отдельных районов» двух областей в единое политико – правовое пространство Украины.

Любые ограничения в распространении и действии Закона будут означать, что война продолжается, а единственная рациональная цель процесса урегулирования – восстановление суверенитета и территориальной целостности Украины (отсылаем читателя к принятой 12 февраля 2015г. Декларации глав четырех государств – под этим однозначным признанием подобной цели стоит подпись и российского Президента), - не достигнута.

Напомним сказанное чуть выше - нынешние «власти» само-провозглашенных лугандонских «республик» при современных условиях Закон не признают никогда (именно «при современных условиях» - если Москва «цыкнет» на Пушилина и Пасечника, те с готовностью признают, что являются племянниками Льва Троцкого, но где гарантия, что Кремль захочет принуждать их к послушанию?). А соответственно путь к прочному миру на Донбассе – ликвидация «днр» и «лнр» как псевдогосударственных образований со всей атрибутикой, «органами власти и управления» и разномастными пушилиными, пасечниками, басуриными и проч.

        Третье. К откровенно слабым и уязвимым моментам ФШ – что, кстати, во многом и породило беспричинно – скороспелую эйфорию «по поводу Минска 1 октября» в стане сепаратистов и оккупантов и жесткую реакцию со стороны украинских национал – радикалов, - примененная не лучшим образом «поэтапность» решения, лучше сказать, откровенная фрагментарность предлагаемой формулы согласования. Против представленной в ФШ увязки во времени проведения выборов и вступления в силу Закона трудно что-либо возразить, однако незамедлительно возникает закономерный вопрос – а что должно быть до этого?

Должна ли избирательная кампания проводиться при сохранении «днр-лнровских» структур «власти управления» или Донбасс будет ПРЕДВАРИТЕЛЬНО, до выборов очищен от них?

Кто будет обеспечивать реальную свободу проведения избирательной кампании – полноценное участие ВСЕХ украинских партий, доступ всех конкурентов на выборов к СМИ, наконец просто – кто будет гарантировать, что выборы проводятся именно в соответствии с украинским законодательством, а не по рецептам покойных Гиви и Моторолы?

Если брать рационально мыслимую и представимую последовательность процесса урегулирования на Донбассе, получается, что ФШ регулирует лишь конечную стадию этого процесса, оставляя «за кадром» все, что должно этому предшествовать. Выше мы отмечали этот момент, но исключительно в том аспекте что ФШ, «взятая в чистом виде», никаких угроз национальным интересам Украины не создает и никаких «уступок украинского суверенитета», а также «сдачи позиций Киева» не предусматривает и не предполагает. В то же время подобная «вырванность из контекста», фрагментарная соотнесенность лишь с проблематикой возможного финального этапа процесса урегулирования исходно порождает возможность двойственной интерпретации характера и следствий применения ФШ, вызывает – вместо предполагавшегося «прорыва к миру», - лишь обострение конфликтности и нарастание хаоса в процессе урегулирования.

        Здесь мы должны адресовать читателя к представленному выше биографическому очерку Ф-В.Штайнайера.

В отмеченной «фрагментарности» и двусмысленности выработанной им ФШ четко проявились два традиционных для уважаемого политика момента – неумеренная склонность к «поиску компромиссов» и лишенная оснований уверенность, что сложные проблемы необходимо решать непременно «поэтапно» (вспомним его предложение «трехэтапного» решения в полностью провалившемся проекте грузино – абхазского урегулирования).

        По поводу «поиска компромиссов» автор считает необходимым высказать свою точку зрения – никто не спорит, компромиссы нужны, и даже самый вынужденный и «неудобный» компромисс всегда лучше кровопролития (берем не бытовой или какой – либо иной «мирный» аспект, а непосредственно военно – политический) – собственно так поступило украинское руководство в сентябре 2014 г. и в феврале 2015 г. : необходимо было экстренно приостановить мясорубку, поэтому украинская сторона пошла на в высшей степени компромиссный «Минск». Однако тяга к компромиссам должна иметь пределы. Не знаю, какой идиот (возможно кто-то из исторических знаменитостей, суть от этого не меняется) вбросил в употребление ставшей крайне популярной в политическом, экспертном и медиа - сообществе фразу «Любая война заканчивается миром». Это чушь – любая война действительно ЗАКАНЧИВАЕТСЯ только решительной победой одной из сторон. Если в войне нет определенного победителя, установившийся мир будет хрупким и недолговечным, и вооруженное противостояние вспыхнет снова. На Донбассе сложилась именно та самая ситуация, когда подобно «Минску» 2014 – 15 гг. необходимо неотложно спасать положение, иначе – крах и хаос. В любых других случаях (а сейчас вовсе не та обстановка, как было четыре с половиной – пять лет назад) никакие компромиссы не приемлемы: может быть только одно – либо Украина восстановит свой суверенитет и независимость, либо погибнет, Tertium non datur. В этом контексте реанимация в современных условиях предельно двусмысленной и как отмечалось выше «фрагментарной» ФШ представляется достаточно несвоевременной – Президент В.Зеленский и его команда очевидно слишком поторопились выполнить обещания «в сжатые сроки окончить войну», за что поплатились шквалом недовольства в патриотических кругах страны.

        «Поэтапность», вполне естественная для любого последовательного поступательного процесса, также сыграла с ФШ и ее применением на практике злую шутку, сделав эту формулу вместо задуманного «пути к миру» в повод для обостренно – взвинченной конфликтности.

Выдвигая ФШ, Ф-В.Штайнмайер объяснил свою инициативу тем, что большие, кардинальные шаги по пути урегулирования стороны конфликта на конкретном (напомним – речь идет о 2015 г., правда, с тех пор мало что изменилось) этапе либо не хотят, либо не имеют возможностей предпринимать. Соответственно возникла потребность попытаться найти позитивное решение посредством серии более мелких шагов, урегулирования более частных вопросов, по которым легче привести конфликтующие стороны к взаимопониманию и согласию. Тогдашний глава германского МИДа – не сомневаемся, из лучших и искренних побуждений, - встал на исключительно порочный путь «малых дел», слишком хорошо известный нам на примере приднестровского урегулирования. Опасность этого пути в том, что «малые дела» уводят процесс разрешения конкретного конфликта от рассмотрения главной проблемы, этот конфликт породившей -  будут ли существовать и далее сепаратистские режимы или будут тем или иным способом – пусть самым мирным, - ликвидированы, какими должны быть способы и последовательность их применения в процессе восстановления суверенитета и территориальной целостности пострадавшего от сепаратистских проявлений государства (еще раз напомним – Россия формально признает и принадлежность Приднестровья Молдове, и принадлежность Донбасса Украине, и в процессе реального восстановления такой принадлежности «поэтапность» была бы куда как к месту). Как только в развитие приднестровского процесса внедрился сорняк «политики малых дел», сразу же переговоры по т.н. «третьей корзине», т.е. по поиску полноценного политического решения, оказались заблокированы, и по всем признакам, навсегда. Необходимо иметь мужество признать, что как только представители Кишинева приняли концепцию «малых дел», они согласились с безвозвратной утратой Приднестровья. Весь дальнейший многолетний процесс переговоров – как в формате «1+1», так и «5+2», - превратился в бесконечное обсуждение уступок, которые Тирасполь постоянно старается «выбить» из Молдовы, заявляя при этом неизменно, что Молдова – «соседняя страна», а приднестровцы выстроили у себя полноценную государственность.

        Можно возразить, что применение ФШ на Донбассе имеет четкое политическое измерение, направлено на достижение именно политического урегулирования конфликта и восстановление действия украинского законодательства на ныне оккупированных территориях, а потому с применяемой в приднестровском урегулировании практикой «малых дел» не имеет ничего общего. Такая оговорка заведомо ошибочна : к сожалению, ФШ – в полной аналогии с отмеченным состоянием приднестровского процесса, - не дает какой – либо ясности в ключевом вопросе, без корректного ответа на который заявления о необходимости «восстановить суверенитет и территориальную  целостность Украины» останутся лишь благими пожеланиями - как и ритуальные камлания участников механизма «5+2» на тему «восстановления территориальной целостности Молдовы». Как восстановление суверенитета Молдовы невозможно без ликвидации тираспольского режима, так восстановление суверенитета Украины невозможно без радикального демонтажа «днр – лнровских» структур. Ясности в этом плане ФШ не дает, отсюда и споры, и конфликты, и «разночтения» в ее связи.

 

                         Продолжение следует

 

 

Обсудить