Внешняя политика как спецоперация. История дипломатии Путина

Эра Путина многое изменила как в самой России, так и в отношениях страны с остальным миром – прежде всего Европой, США и ближайшими соседями. Внешняя политика всегда была близка Владимиру Путину – куда ближе, чем "скучные" вопросы экономических реформ или социальной политики. Путин как политик – это и есть во многом определенные им неврастенические отношения России с остальным миром. Как они развивались? Нижеследующее – набросок краткой летописи путинской дипломатии.

20 лет назад, с приходом нового 2000 года, Владимир Путин стал исполняющим обязанности президента России. В истории России началась новая эпоха – очень долгая, хотя тогда об этом еще никто не догадывался.

Мое деловое знакомство с будущим президентом РФ случилось в середине 90-х, в пору моего краткого похода из журналистики в МИД РФ в качестве политического советника Андрея Козырева, первого министра иностранных дел современной России.

Помимо официальных функций у меня тогда была и, можно сказать, общественная – координатора от России Комиссии "Большая Европа", неформальной, как сказали бы сейчас, площадки, созданной западноевропейскими политиками для общения с их тогдашними российскими коллегами. Идея принадлежала ветерану австрийского парламента Герберту Краузу, умудрившемуся, по его собственным словам, влюбиться в Россию после нескольких лет в Сибири в качестве военнопленного, и состояла в проведении регулярных неофициальных встреч российских и европейских либералов. Всем тогда не терпелось понять, кто же эти русские с их грандиозными реформами, что могут предложить миру и чего хотят от него. Европейские и российские участники встреч сходились в главном: Россия – часть Европы, Большая Европа без России немыслима, надо только определить ей там достойное место.

Заседания комиссии-клуба проходили по очереди – в Москве, Париже, Вене. А однажды Анатолий Собчак пригласил всех к себе в Петербург. Как человек, не любивший заниматься организационными "мелочами", он отрядил мне в помощь своего "гуру" по международным вопросам – Владимира Путина. Особой помощи я не дождалась: все так называемые оргмоменты либо зависали, либо требовали напоминаний самому вечно занятому Собчаку. Мне тогда показалось, что невысокий, серенький человечек, встретивший меня в аэропорту, не из тех, кто любит перетруждаться в делах, не предполагавших его личной заинтересованности. Путин со скучающим видом слушал "болтовню" старших товарищей. Он производил впечатление человека, которому нравится быть за кулисами и тайно какие-то вещи разруливать. До роли серого кардинала при Собчаке он явно не дотягивал, но в качестве "решалы", судя по тому, что мы узнали впоследствии о его питерских делах, ловко улаживал проблемы, в которых имел свой интерес.

Подружиться по-путински

И вот в один прекрасный день 1999 года для Путина изменилось все. Человек с привычками и повадками офицера КГБ оказался во главе ядерной державы и с энтузиазмом взялся за ее внешнюю политикуИменно ее Путин с самого начала рассматривал как свое личное дело. Считая себя профи в этой области, он использовал ее, чтобы набирать очки внутри страны. Всякие там тонущие корабли, экономические неурядицы, ноющие пенсионеры, больные дети, погрязшие в мусоре регионы волнуют его лишь в канун многочасовых прямых линий с народом и до сих пор воспринимаются как досадная необходимость оторваться от воистину великих дел – вне страны.

Международная элита манила Путина. Перспектива стать для нее своим и вершить судьбы не одной страны, а целого мира приятно щекотала эго. Да и элита эта поначалу восприняла Путина как преемника того курса во внешней политике, который, хоть и с примаковскими разворотами, все же не был ей откровенно враждебен. Тем более что Запад опасался как раз прихода Примакова в качестве сменщика Ельцина – с "многовекторностью" и антизападничеством, слегка прикрытым разговорами об "особом пути России".

Каким было доставшееся Путину внешнеполитическое наследство начала и середины 90-х? Россия избавилась от враждебного окружения. Статус правопреемника СССР за ней закрепили, как и место постоянного члена Совета Безопасности ООН. Ядерное оружие путем сложнейшего торга с бывшими сожителями по Советскому Союзу – Белоруссией, Украиной, Казахстаном – Россия забрала себе, избавив тем самым мир от появления сразу четырех новых ядерных государств. Основу новых отношений с бывшими советскими республиками заложили. Что касается расширения НАТО, то, хотя разговоры о нем начались еще на излете СССР, первая волна расширения пошла только в 1999 году. После краткого пребывания Примакова у внешнеполитического руля наши восточноевропейские соседи, которые совсем недавно вышли из подчинения Советского Союза, почуяли, куда ветер дует, и с удвоенным энтузиазмом начали стучаться в двери НАТО, дабы не задохнуться на сей раз в российских "дружеских объятиях". Чего в начале 90-х не удалось, так это закрепить в сознании и россиян, и западных партнеров простую мысль: Россия не проиграла в холодной войне, проиграл Советский Союз, а новая Россия – такой же победитель в ней, как и другие демократические страны.

Итак, Путин хотел подружиться с международной элитой. Но что он под этим понимал? Подружиться по-путински означает получить возможность манипулировать и в конечном итоге – управлять. Особое место в путинской картине мира отводилось Соединенным Штатам: он уже прикидывал, как будет делить мир с бывшим главным противником из чекистских методичек советских времен. На первой встрече с Джорджем Бушем в Любляне 19 июня 2001 года Путин, по свидетельству очевидцев, был сдержан и корректен. Буш же проявлял недюжинный энтузиазм, похлопывал российского коллегу по спине и вошел в историю фразой: "Владимир Путин – замечательный президент, честный и прямой человек, делающий для своей страны много хорошего… Я пристально посмотрел ему в глаза, заглянул ему в душу и решил, что этому человеку я могу верить".
На той же пресс-конференции вспомнили о НАТО. Буш убеждал, что расширение – "разумный процесс, а страны, в него входящие, выполняют определенные обязательства", и одновременно отдавал дань России: мол, и она "стремится к созданию безопасных границ с дружественными странами, и это позитивный подход". Путин, хоть и критиковал блок за военную составляющую и "продвижение к нашим границам", отметил, что "Россия не относится к НАТО как враждебной организации, сотрудничает с ней на основе постоянного договора и других инструментов".

11 сентября 2001 года, когда террористы атаковали Нью-Йорк и Вашингтон, Путин первым позвонил президенту Бушу и выразил ему полную поддержку. Более того, он совершил нечто неслыханное – распорядился не приводить российские стратегические силы в состояние повышенной готовности, когда это сделали американцы. А в мае 2002 года в качестве механизма для консультаций, сотрудничества и проведения совместных действий, в том числе по борьбе с терроризмом, был учрежден Совет Россия – НАТО.

Но Путину от "друга Джорджа" нужно было не панибратское похлопывание по спине, а принятие правил большой игры, которую он затеял с Западом. В понимании российского президента, Запад обязан был согласиться на новый раздел мира на сферы влияния – и прежде всего оставить за Москвой единоличное право распоряжаться на территориях бывшего СССР. Педалирование натовского вопроса нужно было для прощупывания почвы. Восточная Европа по большому счету интересовала Путина не из-за проблемы безопасности – это больше пропагандистская сказка для внутреннего потребления. Вчерашние союзники по Варшавскому договору посмели дрейфовать в противоположную от Кремля сторону. Их поведение раздражало Путина. Отношения быстро портились, что для общественности объяснялось происками западных недругов. Из недавних союзников в друзьях оставались лишь те, кто, как в Венгрии, принимал как должное путинские подходы к управлению собственной страной и мироустройству в целом. Намерение распоряжаться своей судьбой, решать, с кем дружить, Путин воспринимал как плохой пример для тех, кого не хотел выпускать из-под присмотра ни при каких обстоятельствах – недавних собратьев по СССР.

Тенденция считать страны СНГ "недогосударствами" проявилась уже в начале 90-х. Даже организационно в МИДе, к примеру, эти страны не вошли в департаменты по региональной принадлежности – что, на мой так и не разделенный тогдашними коллегами взгляд, было бы правильно и естественно. Для них создали департамент СНГ. Объяснялся такой подход тем, что на постсоветском пространстве "слишком много общего": тесные экономические и культурные связи, многочисленное русскоязычное население, и вообще-де СНГ необходим как для цивилизованного развода бывших советских республик, так и для их дальнейшей концентрации в той или иной форме вокруг Москвы. Отношения с этими государствам изначально строились по принципу "мы будем продолжать там рулить, только по-новому". Это не предполагало построения там прочных демократических институтов. Те же, кто вставал на сей скользкий, по мнению Кремля, путь, начали от СНГ дрейфовать. Даже с помпой провозглашенное "союзное государство" с Белоруссией оказалось в реальной жизни не более чем фейком, потому что присоединение к России на условиях Москвы – чего изначально добивались в Кремле – в Минске никогда всерьез не рассматривали. Что, собственно, и подтвердили последние встречи Путина с Лукашенко по случаю 20-летия так по-настоящему и не реализованного союзного договора.

При Путине руководство внешней политикой, в первую очередь на "ближних рубежах", окончательно перешло в руки администрации президента. "Апэшечка", поначалу конкурировавшая с МИДом за путинское внимание, постепенно превращалась в коллективного серого кардинала, призванного предугадывать желания Самого. В недрах этого органа варились проекты "русского мира" и прочих будущих авантюр. МИД был низведен до уровня советника и даже почтальона, передающего порой противоречивые послания стране и миру, и послушного исполнителя, хотя это ни в коей мере не снимает ответствености за конечный результат.

Грузинские розы и путинские шипы

Михаил Саакашвили, с букетом роз врывающийся в здание грузинского парламента 22 ноября 2003 года, – не только апофеоз протестов грузинской оппозиции, возмущенной фальсификациями на выборах, коррупцией в верхах и игнорированием своих требований. "Революция роз" показала, как граждане поступают с властью, потерявшей связь с реальностью и прежде всего с самими гражданами, а еще – символом провала кремлевской политики в отношении бывших советских республик. Так возник главный страх Путина, во многом определивший его дальнейшие отношения с миром.

Но в те дни Москва даже поучаствовала в разрешении конфликта. Когда протестующие заняли парламент и вынудили переизбранного на новый срок Эдуарда Шеварднадзе прервать инаугурационную речь и покинуть зал, в Тбилиси уже летел тогдашний глава МИД РФ Игорь Иванов. По иронии судьбы, у российского МИДа оказались глубокие грузинские корни, растущие из многонациональных советских времен. Примаков все детство провел у родственников в Тбилиси, у Иванова – грузинская кровь по маме, уроженке села Ахмета в Панкисском ущелье. Ситуация разрешилась объявлением об отставке Шеварднадзе. 4 января 2004 года на новых выборах победил Михаил Саакашвили. А месяц спустя покинул пост министра Игорь Иванов. По одной из версий, интриги против него плелись в недрах путинской администрации – министра заподозрили в "сдаче" Аджарии в обмен на Абхазию: якобы он в чем-то помог грузинам.

Новая грузинская власть сразу дала понять, что собирается строить нормальные цивилизованные отношения с северным соседом, но не намерена под него "ложиться". Кремль же поставил на силу. На словах Москва со своими миротворцами помогала остановить кровопролитие в Абхазии и Южной Осетии. На деле – способствовала углублению конфликтов и разрушению целостности соседнего государства. Саакашвили прямо заявил об этом с трибуны Генассамблеи ООН в сентябре 2006 года. Грузинский президент потребовал немедленного вывода российских миротворцев, отметив, что миссия россиян "не имеет никакого отношения к поддержанию мира... Эти регионы (Абхазия и Южная Осетия. – РС) были аннексированы Россией, которая поддерживает их вхождение в свой состав, сознательно выдавая российские паспорта в массовом порядке в нарушение международного законодательства". К уловке с паспортами Кремль прибегнет и в 2019-м, когда их по указу Путина в упрощенном порядке начнут выдавать жителям самопровозглашенных Донецкой и Луганской "народных республик". К декабрю 2019 года таким образом "осчастливили" около 125 тысяч человек.

Парламент Грузии принял постановление о намерении страны вступить в НАТО. Но настоящий скандал грянул 27 сентября 2006 года: министр внутренних дел Вано Мерабишвили заявил о раскрытии грузинскими спецслужбами "шпионской сети", координировавшейся офицерами Главного разведывательного управления Генштаба ВС России. По подозрению в шпионаже и терроризме были арестованы четыре офицера ГРУ и 11 грузинских граждан. Гэрэушников также обвиняли в причастности к теракту в Гори 1 февраля 2005 года. Тогда в результате взрыва начиненного взрывчаткой автомобиля ВАЗ-2106 около здания полицейского управления погибли трое полицейских, 27 человек получили ранения. 29 сентября в Тбилиси суд отправил задержанных под стражу на два месяца. В тот же день из Тбилиси эвакуировали сотрудников российского посольства и членов их семей. Все российские военные объекты, к тому моменту еще остававшиеся на территории Грузии, по распоряжению министра обороны Сергея Иванова были переведены на казарменное положение. Москва отозвала своего посла в Тбилиси. Здание грузинского посольства в РФ окружили наряды милиции, поблизости дежурил ОМОН. Прекратилось воздушное и даже почтовое сообщение между двумя странами. Против Грузии действовала экономическая блокада.

А 2 октября арестованных гэрэушников передали представителям России. Однако ситуацию это не разрядило. К тому моменту заступивший на пост министра иностранных дел Сергей Лавров объявил, что российское руководство не намерено отменять введенные против Грузии санкции: "Грузинское руководство должно понять, что нельзя оскорблять Россию в то время, как здесь работают и кормят свои семьи тысячи граждан Грузии". В России творилась настоящая антигрузинская вакханалия: массовые проверки ресторанов, магазинов, казино, гостиниц, принадлежащих уроженцам Грузии, – под предлогом того, что они контролируются "грузинскими криминальными авторитетами". Управление по налоговым преступлениям ГУВД Москвы заинтересовалось доходами писателя Григория Чхартишвили (Бориса Акунина). Счетная палата РФ спешно выявила нецелевое расходование бюджетных средств Российской академией художеств под руководством Зураба Церетели. Некоторые московские школы получили телефонограммы из особо "креативных" районных отделений милиции с требованием представить список учащихся с грузинскими фамилиями, дабы милиция могла выявлять среди родителей незаконных мигрантов из Грузии. Сотни грузинских граждан подверглись депортации. Но самое гнусное – российские власти фактически запустили кампанию яростной ксенофобии в отношении грузин.

После состоявшихся в Москве переговоров руководителей МИД РФ и Грузии грузинский министр Гела Бежуашвили в интервью "Коммерсанту" назвал "основным яблоком раздора" региональные конфликты в Грузии, в которых активно участвовала Москва. "Я пытался сказать своим российским коллегам, что заигрывание с сепаратистскими режимами, спонсирование их, поставки любого вооружения мы рассматриваем как антигрузинскую политику", – отметил министр. Позднее Бежуашвили рассказывал, что задержание российских военнослужащих за подрывную деятельность было не первым, а ведь осуществлялась она, несмотря на соглашение между Россией и Грузией о неведении разведывательной деятельности друг против друга. Некоторых передавали Москве по-тихому, а потом те же самые люди обнаруживались в Южной Осетии. В конце концов, вспоминал министр, терпение лопнуло: российских офицеров задержали и отправили под суд, и тут же пошли звонки из ОБСЕ, просьбы передать этих людей Москве – Россия, естественно была в курсе переговоров, знала, что этих людей ей отдадут и, тем не менее, начала раскручивать ситуацию. По словам Бежуашвили, реакция на этот скандал была настолько неадекватной, что стало ясно: меры воздействия на Грузию были продуманы давно, просто ждали удобного повода для их применения.

Спикер парламента Грузии Нино Бурджанадзе в те дни отмечала, что Россия и Грузия находятся на грани войны: "Из грузин вылепили образ врага, идет настоящая травля... Россия никак не поймет – невозможно восстановить империю… Пора перестать пугать… Единственное, что нужно для российско-грузинских отношений, – это политическая воля. Чтобы Россия решила – надо говорить с Грузией на равных, надо уважать Грузию".

Газовый пистолет

Но уважение – тот самый "пятый элемент", который оказался вычеркнут из путинского внешнеполитического арсенала. Очередным подтверждением тому стали перипетии отношений с братской – на словах – Украиной. Поначалу ситуацией там Путин был доволен. Украина вместе с Россией, Белоруссией и Казахстаном подписали в 2003 году соглашение о намерении сформировать Единое экономическое пространство (ЕЭП). Виктор Янукович, в ту пору в качестве премьера, поставил подпись под документом к контракту между "Газпромом" и "Нафтогазом", фиксирующим на пятилетний срок цену на российский газ на уровне 50 долларов за тысячу кубометров. Янукович устраивал Москву в роли будущего президента. Но, как оказалось, не устраивал значительное число украинских граждан, усмотревших в кремлевских газовых "подарках" и в намерении правительства интегрировать Украину в ЕЭП угрозу независимости страны.

В качестве братской помощи Януковичу на предстоящих в 2004 году президентских выборах Кремль отправил в Киев десант своих лучших политтехнологов. Избирательная кампания началась с подозрительного отравления главного соперника прокремлевского кандидата – Виктора Ющенко. Несмотря на проблемы со здоровьем, тот, однако, слегка обогнал соперника в первом туре выборов. А вот во втором победителем неожиданно вышел Янукович. Но подтасовать результаты не удалось: Ющенко добился правды в Верховном суде, признавшем итоги второго тура "не соответствующими реальному волеизъявлению избирателей" и постановил повторить голосование 26 декабря. Победителем был признан Виктор Ющенко, ставший третьим президентом Украины.

Новое украинское руководство сразу поставило задачу – избавиться от российской газовой зависимости. Сделало поиск альтернативных источников топлива приоритетом своей внешней политики. В итоге в 2006 и 2008 годах случились острые газовые конфликты, приводившие к отключению Россией поставок газа в Украину. Это не только повысило уровень недоверия между соседями, но и вызвало крайне негативную реакцию в Европе, куда российский газ поступал через Украину. Путинская дипломатия делала все, чтобы представить именно Киев в качестве enfant terrible, заморозившего европейцев. Но подпорчен оказался и имидж России как надежного поставщика энергоресурсов.

Запад с тревогой и неодобрением наблюдал за кремлевскими "маневрами" сначала в Грузии, потом в Украине. Путин на такое непонимание сильно обиделся и применил известный метод – разделяй и властвуй. Попытки вбить клин между Европой и США, а также между отдельными европейскими странами стали его внешнеполитическим кредо и главным оружием, применяемым в разные годы с большей или меньшей степенью эффективности. А идея любой ценой насолить несговорчивым и недосягаемым по мощи американцам – своеобразной идефикс.

Шрёдеризация. Начало

Неудивительно, что Путин с его первой и основной профессией попытался прощупать западную элиту, найти в ней слабое звено. В разное время в друзьях у него ходили лидеры с неоднозначной репутацией вроде итальянского премьера Сильвио Берлускони. Но в качестве "слабого звена" был выбран германский канцлер Герхард Шрёдер. Сыграло роль и знание Путиным его страны, и возможность говорить на одном языке – немецком, что позволяло деликатные вещи обсуждать без переводчиков.

В начале сентября 2005 года в ходе визита российского президента в Германию стороны подписали соглашение о строительстве Северо-Европейского газопровода, будущего "Северного потока" – из России в Германию по дну Балтийского моря. А уже в декабре Шрёдер, проигравший выборы Ангеле Меркель, с поста канцлера в прямом смысле пересел на трубу: возглавил комитет акционеров North European Gas Pipeline Company (в 2006 году переименована в Nord Stream AG. – РС), компании-оператора нового газопровода. Принятие должности в консорциуме, где доминирует "Газпром", да еще с учетом обстоятельств появления самого проекта, вызвало шквал критики на родине героя. Но Шрёдера, по-видимому, это не смутило: новое кресло того стоило (по неофициальным данным – около двух миллионов евро в год). Впоследствии друг Герхард так хорошо вписался в семью приближенных к Путину олигархов и топ-менеджеров, что 29 сентября 2017 года на внеочередном общем собрании акционеров ПАО "НК "Роснефть" в Санкт-Петербурге единогласно был избран председателем совета директоров этой компании. Правда, от зарплаты на новом месте на всякий случай он публично отказался. Как бы то ни было, Шрёдер стал многолетним неформальным контактом Путина, его глазами и ушами в Германии и в западноевропейской политической среде.

Демократический Запад неоднороден, и интересы разных государств нередко сталкиваются. В 2003 году, когда американцы вошли в Ирак, чтобы разобраться с Саддамом Хусейном, президент Франции Жак Ширак, к примеру, не поддержал коллегу Буша. И Путин – тут как тут. Все с тем же Шрёдером и Шираком они тогда на троих провозгласили "ось добра" – ситуативный альянс стран, выступавших против американской операции.

Путин, хоть и любит рассуждать о возрастании роли многосторонней дипломатии, сам до сих пор предпочитает беседы тет-а-тет. "Развести", а то и "купить" собеседника – как учили – дело нехитрое. Можно найти понимание у автократов вроде Трампа, обаять Макрона, даже "подружиться" с Бушем. И Путин этим умением овладел. Но "развести" коллективный Запад – другое дело. Как бы эпатажный Трамп или амбициозный Макрон ни костерили НАТО, ни с кем из них по отдельности договориться, к примеру, о ликвидации этой организации не получится. Или с канцлером Меркель не выйдет решить вопрос о снятии коллективно наложенных Евросоюзом санкций. К тому же Путин не учитывает, а может, просто игнорирует главное: западные лидеры зависят от своих избирателей, от устоявшихся демократических институтов власти в своих странах.

Никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной


Обиды на несговорчивый Запад накапливались и вылились в феврале 2007 года в программное выступление на Мюнхенской конференции по вопросам безопасности. Путин перевернул шахматную доску и объявил международному сообществу новую партию. В своем несколько истеричном выступлении он пенял Западу, главным образом американцам, что те внедряют концепцию однополярного мира. Сетовал на "почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы в международных делах – военной силы…, ввергающей мир в пучину следующих один за другим конфликтов". На то, что "чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере навязывается другим государствам". "Ну, кому это понравится? – сокрушался Путин. – Никто не чувствует себя в безопасности! Потому что никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной…"

В той глубоко потрясшей западных лидеров речи этот новый для них Путин говорил о себе: легитимировал собственный готовящийся "крестовый поход" за передел мира.

Русский мир с элементами войны

Первое показательное выступление "нового Путина" на международной арене началось 8 августа 2008 года с бомбардировки российской авиацией территории соседней Грузии. Формально в качестве помощи Южной Осетии – мятежному региону, ставшему непризнанной республикой. Бомбардировки, по версии российских властей, были ответом на попытку Тбилиси силой восстановить свою власть в зоне конфликта. Кто кого спровоцировал на первый акт пятидневной войны, впоследствии живо обсуждалось в СМИ и в дипломатических кругах. Зачинщиком объявлялись то вспыльчивый грузинский президент Михаил Саакашвили, то российские военные, которые к началу грузинской операции уже сконцентрировались на границе, а по другим данным, даже прошли через Рокский тоннель и только и ждали неуклюжих движений с грузинской стороны, чтобы напасть. Но факт остается фактом: кремлевская власть в попытке сохранить влияние в Грузии подогревала конфликты на ее территории. С одной стороны, в Абхазии и Южной Осетии присутствовали российские миротворцы, с другой – непризнанным республикам поставлялось оружие, а местным жителям щедро раздавались российские паспорта.

Путинский рейд в Грузию международное сообщество не одобрило. Но и мер принимать не стало.

Мы вам не дадим просрать нашу победу


Помню в этой связи мой последний Валдайский форум в сентябре 2008 года. Так получилось, что я оказалась первым выступающим, публично назвавшим действия России войной против независимой Грузии. Собственно, после этого валдайские встречи для меня и закрылись – по обоюдному, впрочем, желанию сторон. А тогда, после моего демарша, сидевший по соседству Вячеслав Никонов, неожиданно наклонившись к самому моему уху, тихо прошипел: "Мы вам не дадим просрать нашу победу…" В начале 1990-х сотрудник аппарата президента Горбачева; участник – в качестве понятого – задержания вице-президента СССР Янаева по делу ГКЧП; один из руководителей комитета общественной поддержки Ельцина в 1996-м; будущий председатель комитета Государственной думы по образованию от "Единой России", а в момент упомянутых событий свеженазначенный Путиным директор правления фонда "Русский мир", господин Никонов, безусловно, знал, о чем говорил.

Концепция "русского мира" – поднимающейся с колен обновленной имперской России – уже в середине 2000-х варилась в недрах президентской администрации и приближенных к ней аналитических центров. Дипломатия в новой путинской реальности потеряла смысл. Отныне проблемы предстояло решать силой. Точнее, сначала силой их создавать, а потом силой же решать, чтобы пропаганда могла методично обрушивать на головы соотечественников миф о единственном и неповторимом коменданте осажденной крепости, в которой им отныне предстояло выживать, а на головы западной публики – о мощи возрождающейся России, готовой смести любого, кто посмеет встать у нее на пути.

Развязанная Кремлем война против Украины стала квинтэссенцией этой политики: путинская Россия окончательно "вышла из берегов". Сейчас в Кремле при каждом удобном случае подчеркивают, что на востоке Украины идет гражданская война. Мало кто вспоминает, что 1 марта 2014 года Владимир Путин попросил разрешения Совета Федерации использовать вооруженные силы РФ на территории Украины "до стабилизации ситуации в этой стране". Разрешение было дано – единогласно.

"Ихтамнет": троллинг как оружие

События в Киеве в конце 2013-го – начале 2014 года развивались стремительно. Рассерженные граждане, уставшие от погрязших в коррупции верхов, в последний момент под нажимом Кремля приостановивших подписание соглашения об ассоциации с Евросоюзом, вышли на улицы. Президент Янукович не смог им предложить ничего, кроме дубинок и пуль, и в конце концов позорно-предусмотрительно бежал в Россию.

Это были местные силы самообороны

27 февраля 2014 года в Крыму материализовались "зеленые человечки", хорошо экипированные военные без опознавательных знаков. Они заняли местный парламент, "вежливо" вытеснив оттуда сторонников новой украинской власти. На прямой вопрос журналистов 4 марта "Были ли это российские солдаты?" Путин, не моргнув глазом, ответил: "Это были местные силы самообороны". И попенял недогадливой прессе: мол, экипировку российской армии можно купить в любом военторге на постсоветском пространстве. На уточняющий вопрос, принимали ли российские специалисты участие в подготовке этих "партизан", недовольно буркнул: "Не принимали". Месяц спустя в ходе прямой линии с народом он "искренне удивился": "Я и не скрывал, что наша задача заключалась в том, чтобы обеспечить условия для свободного волеизъявления крымчан… Поэтому за спиной сил самообороны Крыма, конечно, встали наши военнослужащие". Год спустя расставил точки над i: "Я дал указание Министерству обороны – чего скрывать – под видом усиления военных объектов в Крыму перебросить туда спецподразделения главного разведуправления и силы морской пехоты, десантников". Ну а далее аннексия Крыма была объяснена "исторической справедливостью".

Этот троллинг общественного мнения, показное пренебрежение к международному праву Путин начиная с авантюры "Крымнаш" сделал своей внешнеполитическим "фирменным блюдом": сначала вранье-отрицание – потом признание-бравирование. Нельзя исключать, что когда-нибудь путинские "подробности" мы услышим и в связи со сбитым в июле 2014 года над контролируемой пророссийскими сепаратистами территорией Донбасса малайзийским Boeing рейса MH-17. К настоящему моменту установлено, что ракета "земля – воздух" была выпущена из установки "Бук", которую, по версии международной следственной группы, перевозили туда-сюда через границу с российской территории. Катастрофа привела к гибели 298 человек. Среди тех, против кого возбуждены уголовные дела, – слушания в Гааге начнутся весной 2020 года – уже три российских гражданина. В Кремле причастность к трагедии в любой форме пока упорно отрицают.

А вот в том, что касается вооруженного конфликта на востоке Украины, отрицание-признание российского участия проходило по "крымской" схеме. Сначала – "ихтамнет". Следующая стадия: превращение "ихтамнетов" в добровольцев и военных-отпускников. А на пресс-конференции в декабре 2015 года – коронное путинское разъяснение: "Мы никогда не говорили, что там нет людей, которые занимаются решением определенных вопросов, в том числе в военной сфере. Но это не значит, что там присутствуют регулярные российские войска".

Бывший британский премьер Дэвид Кэмерон в вышедшей летом 2019 года книге вспоминает о своих телефонных разговорах с Путиным в 2014 году. "Для Путина ложь была искусством", – так Кэмерон оценивает ответ российского президента на вопрос о вторжении в Восточную Украину. Кэмерон пишет, что Путин утверждал, будто вооруженные военные не имеют отношения к России, хотя к тому моменту британские спецслужбы установили, что около 60 процентов военных на востоке Украины – российские. В небе над Донбассом сбили Boeing. "Я говорил с Путиным после этого. Опять у меня было ощущение, будто я говорю с кирпичной стеной. "Сотни людей погибли", – сказал я. – "Это не имеет к нам отношения", – холодно ответил он".

"Сотни людей погибли". – "Это не имеет к нам отношения"

Тем временем за 4 с половиной года войны в Донбассе, как следует из опубликованных в ноябре 2019-го данных ООН, убито более 3330 мирных граждан, около 9 тысяч жителей ранены, 1 миллион 300 тысяч человек стали внутренними переселенцами. Украинские войска потеряли в Донбассе около четырех тысяч человек. Среди вооруженных Россией сепаратистов – пять с половиной тысяч погибших. В пересчете на численность населения эти потери примерно в три раза больше, чем потери СССР за десятилетие войны в Афганистане.

Ядерный пепел

Война во всех видах – горячая, холодная, информационная – стала не просто продолжением, а сутью путинской внешней политики. В ее формировании участвуют военные, спецслужбы, дипломаты, пропагандисты и в качестве ноу-хау режима – бандиты-наемники, воюющие под вывесками нескольких "частных военных компаний". Некоторых негласно курирует Минобороны, другим, особо приближенным, отданы на разграбление целые страны и регионы в Африке, где они вершат государеву, а заодно и собственную, частную "дипломатию".

В сентябре 2015 года Россия ввязалась в гражданскую войну в Сирии на стороне режима Башара Асада. Сирийскую кампанию сначала представили россиянам как часть борьбы с терроризмом за пределами России, потом – как возможность для военных потренироваться и испытать новые вооружения. С тех пор по крайней мере трижды Путин объявлял об окончании сирийской миссии и выводе войск. Но они и ныне там. При этом едва не случилось столкновение с Турцией после того, как турки сбили российский самолет. Несколько раз с трудом удавалось уйти от прямого конфликта с американскими подразделениями.

Владимир Путин и его главный пропагандист, глава информационного агентства "Россия сегодня" Дмитрий Киселев. Именно он прославился фразой про "радиоактивный пепел", в который российские ракеты могут обратить города США

Но, судя по представленному Путину министром обороны Сергеем Шойгу и начальником генштаба Валерием Герасимовым еще в начале 2013 года Плану обороны РФ, вероятность подобных "неприятностей" отныне считается нормой. Генералы уже предсказали в 2020-е годы наступление эры войн – либо нескольких региональных, либо даже одной, но глобальной, читай: ядерной. Отсюда не только легкость в развязывании региональных конфликтов, но и манипулирование возможностью применения ядерного оружия, заблаговременная подготовка к свертыванию договора РСМД – правда, под предлогом того, что это делают американцы, которые в результате вышли из него первыми, обвинив Москву в его нарушении. Результат – фактическое снижение порога вероятности ядерной войны, что путем сложных переговоров удалось предотвратить в 1980-е годы.

Президенту Путину явно нравится держать мир в страхе. Впервые за многие годы пропагандисты начали муссировать тему "ядерного пепла", в который Россия способна обратить американские города. А сам главнокомандующий в марте 2018 года продемонстрировал "мультики" для международного и внутреннего потребления – о гиперзвуковых ракетах и прочих радостях взаимного гарантированного уничтожения. В интервью для своего предвыборного фильма "Миропорядок 2018", поразмышляв вслух о перспективах применения ядерного оружия в качестве ответного удара, Путин задался риторическим вопросом: "Зачем нам мир, если в нем не будет России?" А в октябре 2018 года на заседании Валдайского клуба он развил эту мысль: "Мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют".

Бомба в диппочте…

Владимир Путин превратил внешнюю политику в свою личную спецоперацию. В этом нет ничего удивительного, учитывая его первую и основную профессию. Вообще тень спецслужб всегда присутствовала в международных делах. Время от времени их войны выплескиваются на поверхность обменом ударами, как правило, в виде перекрестных высылок дипломатов. В путинское двадцатилетие этим дело не ограничилось: при нем возродилась, казалось бы, ушедшая в небытие кагэбэшная практика убийств неугодных лиц, находящихся за пределами России. В позднесоветские времена подобная деятельность формально осуждалась, а если какая-то информация такого рода выходила наружу, то это считалось позорным провалом спецслужб, и от нее всячески открещивались на высшем государственном и дипломатическом уровне. Путин и здесь избрал иную тактику.

13 февраля 2004 года в Дохе, столице Катара, был взорван в своем автомобиле бывший вице-президент Чечни, один из лидеров сепаратистов Зелимхан Яндарбиев. Катарцы по горячим следам арестовали двоих подозреваемых, оказавшихся сотрудниками российского посольства. Возглавлявшему тогда МИД РФ Игорю Иванову пришлось признать, что задержанные, находившиеся в командировке в Катаре, – сотрудники спецслужб и "выполняли задачи информационно-аналитического характера, связанные с противодействием международному терроризму". Сами "аналитики" признались катарским следователям и в убийстве, и в своей профессиональной принадлежности, и в том, что взрывное устройство было нелегально переправлено в Катар после того, как его прислали из Москвы в Саудовскую Аравию в мешке с диппочтой. Путин в то время еще старался сохранять лицо перед иностранными коллегами. Он сам позвонил катарскому эмиру, чтобы по-тихому разрешить "недоразумение". Публично же улаживать дипломатический скандал пришлось министру Иванову. Потом тот, уже в качестве секретаря Совета Безопасности, вытаскивал из Дохи для отсидки в России этих аналитиков-убийц. Судьба их после возвращения на родину неизвестна.

Поминальные свечи у портрета Александра Литвиненко во время акции в центре Хельсинки на следующий день после его смерти, ноябрь 2006 года

1 ноября 2006 года в лондонском отеле Millennium пили чай бывший подполковник советской и российской госбезопасности, на тот момент уже гражданин Великобритании Александр Литвиненко и навестивший его предприниматель и бывший коллега Андрей Луговой. В тот же вечер Литвиненко попал в больницу с сильнейшим отравлением, причины которого британские врачи смогли установить только за три часа до его смерти 23 ноября 2006. В организме обнаружился след радиоактивного вещества – полония. Владимир Путин, выступая в те дни на саммите ЕС в Хельсинки, выразил соболезнования вдове, заявил об отсутствии данных, свидетельствующих о насильственном характере смерти Литвиненко, и отметил, что нет никаких оснований для политических спекуляций. Тем временем британское расследование шло по следу полония, который и привел, в конце концов, к Андрею Луговому. В июне 2007 года министерство внутренних дел Великобритании отправило в Россию запрос о его экстрадиции. Москва отказала.

Но Путин в тот момент не был настроен на углубление конфликта. Да и в Лондоне еще на что-то надеялись, не хотели окончательно портить отношения с Кремлем. И если бы не титанические усилия Марины, вдовы Литвиненко, настоявшей на переквалификации судебного дознания в публичное расследование (public enquiry), что позволяло коронеру использовать секретные правительственные документы, дело так бы и заглохло. Расследование завершилось в 2016 году слушаниями в Высоком суде Лондона. На основании секретных документов британских спецслужб, которые публично не оглашались, судья Роберт Оуэн озвучил вывод: за убийством предположительно стоит ФСБ, а операция по устранению Литвиненко, вероятно, проводилась с одобрения тогдашнего директора службы Николая Патрушева и президента РФ Владимира Путина. Путин эти выводы проигнорировал.

…и "Новичок" в политике

4 марта 2018 года произошла новая попытка отравления, на этот раз в британском Солсбери. Пострадали двое – Сергей Скрипаль, бывший офицер ГРУ, осужденный в России за работу на британскую разведку, помилованный Путиным и получивший подданство Великобритании, и его дочь Юлия, гражданка России, прилетевшая из Москвы навестить отца. Как потом установило следствие, нервно-паралитическое вещество "Новичок" – привет из секретных советских лабораторий 80-х – было нанесено на ручку входной двери в доме Скрипаля. Семью госпитализировали, долго лечили и отправили в безопасное место. Со следами отравления в больнице оказался и осматривавший дом сержант криминальной полиции Ник Бейли. Несколько месяцев спустя выброшенный флакон из-под духов Nina Ricci, под который была замаскирована ёмкость с остатками "Новичка", нашел в парке местный житель Чарли Роули. Обрадовался и подарил подруге Дон Стёрджесс. В итоге оба попали в больницу, Чарли выжил, хоть и с тяжелыми осложнениями. Дон умерла.

Последствия этого преступления, точнее, серии преступлений оказались для Кремля более чем серьезными. Правительство Великобритании обвинило Россию в причастности к покушению на убийство Скрипалей и в нарушении Конвенции о запрещении химического оружия, фактически в террористическом акте на своей территории. Москва тут же попыталась перевести стрелки: мол, отравление – провокация британских или американских спецслужб. Но 5 сентября 2018 года начальник контртеррористического отдела Скотланд-Ярда Нил Басу сообщил о наличии у Великобритании достаточных доказательств для выдвижения обвинения против двух граждан России, офицеров ГРУ, въехавших в начале марта на британскую территорию под вымышленными именами "Александр Петров" и "Руслан Боширов". Обвиняемые попали в поле зрения камер наблюдения в Солсбери как раз перед покушением на Скрипалей. Их фото были опубликованы. В номере гостиницы в Лондоне, где они останавливались, обнаружились следы "Новичка". Королевская прокурорская служба объявила о выдаче европейского ордера на арест подозреваемых.

Вся эта возня вокруг шпионов пяти копеек не стоит

Какова была реакция Путина? "Мы, конечно, посмотрели, что это за люди, и знаем, кто они такие. Мы их нашли. Ничего там особенного и криминального нет, уверяю вас", – сообщил он 12 сентября, отвечая на вопрос, заставший его на Восточном экономическом форуме во Владивостоке. И предложил упомянутым гражданам самим прийти в какое-нибудь СМИ и рассказать о себе. И они пришли на RT, результатом чего стало трагикомическое интервью "Петрова" и "Боширова" Маргарите Симоньян. Очень скоро стараниями журналистов-расследователей ряда изданий стала известна подлинная идентичность "туристов" из Солсбери: это оказались офицеры ГРУ Александр Мишкин и Анатолий Чепига.

Тем временем Путин начал убеждать мир, что "возня" между спецслужбами "была всегда", а "шпионаж, как и проституция — одна из важнейших профессий". "Дело Скрипалей – это искусственно раздуваемый шпионский скандал и бред, а сам Скрипаль — предатель и подонок", – вещал он в октябре перед участниками Российской энергетической недели. Позднее, в июне 2019 года, в интервью Financial Times, назвав предательство "самым большим преступлением, которое может быть на земле", Путин заметил: "Вся эта возня вокруг шпионов пяти копеек не стоит... А в вопросах межгосударственных отношений все измеряется миллиардами и судьбами миллионов людей. Разве можно ставить на одну чашу весов одно с другим?" На замечание журналиста FT, что некоторым людям может показаться, что цена человеческой жизни выше, чем пять копеек, сделал удивленные глаза: "А разве кто-то умер?"

История с отравлением Скрипалей словно открыла ящик Пандоры: одно за другим стали появляться журналистские расследования следов, оставленных "туристами" из ГРУ по всей Европе. Тому, что наследивших оказалось не так уж сложно обнаружить, способствовало и то обстоятельство, что спецслужбы в путинские времена, как и прочие государственные структуры, оказались трачены коррупцией и непрофессионализмом. В результате на свет божий выплыла, например, история с отравлением в 2015 году болгарского бизнесмена и торговца оружием Емельяна Гебрева и его сына веществом, схожим с "Новичком".

А разве кто-то умер?

Осенью 2019-го появились данные об элитном подразделении российских спецслужб, в течение всего последнего десятилетия ведущем тайные операции в Европе. Именно его "туристы", обученные диверсиям, саботажу и убийствам, участвовали в покушении на Гебрева, дестабилизации ситуации в Молдове, попытке госпереворота в Черногории, отравлении Скрипалей и других пока не известных широкой публике вылазках.

Война онлайн

Путин не любит интернет. Видимо, не может смириться с тем, что в сети все тайное легко и весьма неожиданно становится явным. Тем не менее именно при Путине, в силу естественного развития технологий, кибервойна стала неотъемлемой частью политического закулисья.

Россия упорно отрицает причастность к взломам чего бы то ни было. Однако специалисты по кибербезопасности считают иначе. Хакеров из групп Fancy Bear и Sandworm, связанных, по мнению экспертов, с ГРУ, подозревают в атаках на Национальный комитет Демократической партии США в ходе избирательной кампании 2016 года, на серверы Всемирного антидопингового агентства, на чиновников Европарламента, во взломе переписки штаба Эммануэля Макрона в канун выборов 2017 года. Вброс компромата на будущего президента Франции, впрочем, не сработал. А Макрон, судя по его дальнейшим действиям, оказался не злопамятен.

Зато попытки вмешательства в выборы в США обернулись громким расследованием спецпрокурора Роберта Мюллера и сильной головной болью для президента Трампа на протяжении всего первого срока его правления. Согласно отчету Мюллера, обнародованному в июле 2019 года Комитетом Сената США по разведке, российские хакеры взломали компьютерные системы Демократической партии, запустили кампанию по дезинформации в социальных сетях, чтобы посеять раздор среди американских избирателей, проникли в избирательные системы 21 штата. Сенаторы пришли к выводу, что российское вмешательство в 2016 году – не изолированное явление. Они считают, что Кремль продолжает деятельность такого рода, нацелившись на очередные президентские выборы в 2020 году.

Под санкциями

В конце концов Путин не на шутку разозлил коллективный Запад. Санкции против Москвы появились еще в 2012 году – первые были связаны с гибелью Сергея Магнитского, попытавшегося разоблачить коррупцию в российских властных структурах. Принятый тогда в США "Акт Магнитского" определял круг лиц, причастных к смерти в российском следственном изоляторе аудитора фонда Hermitage Capital, вводил для них запрет на въезд в США и финансовые ограничения. Позднее в "список Магнитского" стали включать "особо отличившихся" нарушителей прав человека. Аналогичные или схожие правовые акты были приняты в Великобритании, Канаде, Эстонии, Латвии и Литве.

В 2014 году США, а вслед за ними Евросоюз ввели санкции в связи с аннексией Крыма и действиями Кремля против Украины. В декабре 2016-го Барак Обама одобрил дополнительные санкции против разведслужб России, их руководителей, нескольких российских фирм и граждан, подозреваемых в причастности к взлому компьютерных сетей Демократической партии и американских политиков во время президентской кампании 2016 года. Далее последовали санкции против российских оборонных предприятий, по мнению американских властей, нарушающих закон о нераспространении ядерного оружия в отношении Ирана, Северной Кореи и Сирии. В 2018–19 годах сначала Евросоюз, потом США наказали Москву за попытку отравления Скрипалей. В декабре 2019-го все санкции были продлены. Евросоюз объявил о создании аналога американского "Акта Магнитского".

Что касается "ответных мер" Москвы, то они обернулись дополнительными проблемами в первую очередь для российских граждан, которые лишились не только многих качественных продуктов, но и, под ту же сурдинку, целого ряда жизненно необходимых импортных лекарств. При этом санкции ударили не только по благополучию и здоровью простых россиян, но и по карману россиян "непростых" – по путинскому окружению, которое имеет привилегию "кормиться" на Западе, выводя туда свои активы и родню. По подсчетам бывшего американского посла в России Джона Хантсмана, объектом санкций к настоящему моменту стали 850 российских граждан, большинство из которых это самое окружение и составляют. А в документе, под занавес 2019 года одобренном сенатским Комитетом по международным отношениям, помимо санкций против российских политиков, олигархов и членов их семей, "способствующих незаконной деятельности по указам Владимира Путина", прописано и требование к американской разведке создать отчет о состоянии и активах, принадлежащих лично президенту России и членам его семьи.

"Понимающие Путина" и друзья России

Путин не был бы собой, если бы не попытался и в такой, казалось бы, проигрышной ситуации снова всех "развести". Тем более что обстановка в мире в последние годы меняется в благоприятную для него сторону: на подъеме авторитарные популисты и националисты, США и Китай вступили в экономический конфликт, Великобритания уходит из ЕС, союзники по НАТО спорят о том, кто из них кому и сколько должен... Очень удобный момент для излюбленной тактики Кремля при Путине – разделяй и властвуй. Снисходительно повторяя при этом, что "либеральная идея умерла", и стремясь прослыть чуть ли не мировым лидером антилиберального движения. Более того, Путин даже смог убедить некоторых западных лидеров, что Россия – это такой специальный случай, она никогда не поменяется, а значит, Запад должен к ней приспособиться и принимать такой, какая есть.

Трамп с Макроном, несмотря на их непростые отношения, чуть не хором заговорили, что неплохо бы восстановить "Большую восьмерку". Делегацию России вернули в ПАСЕ. Макрон и вовсе, под впечатлением разногласий европейцев с Вашингтоном и турецкого похода против курдов в Сирии, идущего вразрез с общей линией НАТО, запаниковал и предрек этому союзу "смерть мозга". Поэтому, по логике французского лидера, нужно поскорее принимать Путина обратно в европейские объятия, иначе брошенная американцами Европа окажется в опасности перед лицом действующих заодно Китая и России. Без России и ее нынешнего правителя Европы нет, считают нынче в Париже.

Но есть и другие идеи насчет того, какой линии в отношении путинского режима придерживаться коллективному Западу. Андрюс Кубилюс, бывший премьер-министр Литвы, член Европарламента, к примеру, категорически не согласен с Макроном. Он предложил создать в рамках Европарламента Форум друзей европейской России, что мне напомнило комиссию "Большая Европа", с которой когда-то все начиналось: постоянно действующую площадку, чтобы помочь России вернуться на европейский путь развития. Для этого, считает Кубилюс, Западу нужно сделать две вещи. Во-первых, в качестве положительного примера для россиян помочь стать успешными государствам на границе с Россией – в первую очередь это Украина, Грузия, Молдова. Во-вторых, представить россиянам "ясный стратегический взгляд" на то, как могут быть устроены отношения между Евросоюзом и Россией, когда она вернется к демократии (безвизовый режим, свободная торговля, другие проекты), чтобы российские граждане уже сегодня поняли, что они теряют, не имея таких возможностей.

В любом случае пока, как бы отдельные западные лидеры ни заигрывали с Путиным, реальность такова: санкций никто отменять не собирается. Палата представителей Конгресса США приняла резолюцию, в которой выступила против участия России в "Большой семерке". На декабрьском саммите НАТО единодушно назвала агрессивные действия России "угрозой для евроатлантической безопасности". В заявлении подчеркивается, что организация открыта для диалога и конструктивных отношений с Москвой, "когда действия России делают это возможным".

Накануне саммита министр иностранных дел Германии Хайко Маас в интервью журналу Spiegel подчеркнул, что Берлин не собирается вносить раскол в вопросы безопасности Евросоюза, поэтому "не будет иметь особых отношений с Москвой". И добавил, что страны Балтии и Польши могут быть уверены, что Германия относится к их безопасности так же, как и к своей.

Когнитивный диссонанс

Подведем итоги. За время пребывания Владимира Путина на посту президента России внешняя политика страны приобрела следующие черты:

  • аморальность, когда фундаментом действий на международной арене становятся ложь и провокации;
  • пренебрежение международным правом;
  • допустимость войны во всех формах как средства реализации внешней политики;
  • спецоперации как ее основная форма;
  • гипертрофированная роль военных и спецслужб;
  • манипулирование ядерным оружием, понижение порога возможности ядерной войны;
  • информационная война в качестве пропагандистского обеспечения политики, использование троллинга, языка ненависти и вражды;
  • появление ЧВК и наемников в качестве "неформального" инструмента внешней политики;
  • закрытость, принятие решений узким кругом лиц в интересах самого этого узкого круга.

С такой Россией трудно дружить или долгосрочно и плодотворно сотрудничать. От нее разве что можно что-нибудь быстро получить – как тот же Асад, венесуэльский президент Мадуро или африканские лидеры, недавно целой гурьбой посетившие Сочи, где их обрадовали возможностью избавиться от давних долгов Москве. Такую Россию не уважают, хотя ее часто боятся. Сильные же соседи наблюдают за такой Россией со снисходительной улыбкой – как Китай, свысока поглядывая на путинские попытки справиться с санкциями, разобраться с соседями и удовлетворенно взирая, как Россия перестает быть конкурентом, опускаясь в мировой экономической табели о рангах.

Но главный вопрос: хорошо ли стало от путинского "вставания с колен" самой России, ее гражданам? К чему привел страну национальный лидер?

Россия так и не оправилась от начавшегося пять лет назад экономического кризиса. Санкции подействовали. Инвесторы уходят. С поправкой на инфляцию, россияне в среднем зарабатывают (учитывая зарплату и прочие доходы) меньше, чем в 2014 году. По данным РБК, согласно расчетам по старой методике, реальные располагаемые доходы граждан сокращались с 2014 года накопленным итогом на 10,7 процента. Российская экономика явно не в состоянии переварить и Крым, и Донбасс, и военные проекты в далеких странах. Тем не менее очередные полмиллиарда долларов только что выделены на модернизацию сирийского порта Тартус.

Путин навязал согражданам когнитивный диссонанс. С одной стороны, им внушается представление о Западе как о вселенском зле, о необходимости жить в осажденной крепости, максимально от него отгородившись. С другой – российская элита именно на Запад вывозит свои капиталы и родственников. С одной стороны, идет пропаганда импортозамещения, с другой – налицо невозможность развивать современную экономику, добывать нефть и газ и даже производить широко разрекламированное Путиным сверхоружие без западных технологий – тех самых, что нынче под санкциями.

Это и есть главное противоречие путинского двадцатилетия: между отжившим представлением о конфронтации с Западом и невозможностью адекватного экономического развития без сотрудничества с ним. Все очевиднее разрыв между фейковым внешнеполитическим величием и бедностью российской провинции, коррупцией и пофигизмом властей, с которыми люди сталкиваются в повседневной жизни. Никакая идеология не прикроет и того факта, что при Путине Россия растеряла друзей и партнеров, зато нажила врагов. Путин поспособствовал тому, чтобы мир стал более опасным местом для его собственной страны.

Сам себе министр иностранных дел, "раб на галерах" внешней политики, нынешний президент России оказался рабом собственных комплексов и отживших представлений. Для России это потеря будущего, потому что не только президента, но и страну большая часть мира воспринимает как непредсказуемого соседа, у которого "не все дома": в любой момент может разбушеваться и что-то натворить, и тогда придется его усмирять. А может начаться улучшение, и тогда с Россией можно иметь дело. Но надолго ли? Да и осадочек останется. Это уже не просто боязнь очередного "буйства" российского лидера. Это глубинное недоверие к России, которое всегда было в западном подсознании, а с легкой руки Путина вернулось туда прочно и надолго.

Обсудить

Другие материалы рубрики

Апокалипсис завтра

Путин открыто заявляет Западу следующее: я собираюсь выиграть у вас гибридную войну и поставить вас на колени, несмотря на то, что я уступаю вам во всем. Потому что у меня есть перед вами одно решающее преимущество: в ходе моей агрессии я готов применить ядерное оружие, а вы для своей защиты нет. Я готов пожертвовать жизнями сотен тысяч, а может быть, и миллионов людей, а вы нет. Поэтому вы отступите и капитулируете.