“Как эффективнее администрировать науку? Опыт России и Молдовы”.

Реформы Российской, Молдавской и др. академий наук нанесла серьезный удар по фундаментальной науке, а исследовательские институты теряют связь с Академией.

«Не продается вдохновенье,

но можно рукопись продать» А. С. Пушкин

" Кто никогда не лжет, так это природа "
М. Эминеску

Вопрос о взаимодействии государства и науки, по-видимому, не менее древний, чем вопрос о том, что было раньше: курица или яйцо. Но только в наше время общество, называющее себя информационным, стало искать научный подход к организации самой науки. Считается, что только страны с развитой наукой способны к инновационному развитию. От науки ожидают инноваций как урожая от плодоносящего дерева.

Однако наука и инновации – это совсем не одно и то же. Наиболее выпукло и четко разницу между ними объяснил Анатолий Чубайс: «Чтобы понять, чем отличается наука от инноваций, нужно взять две простые категории: знание и деньги. Если вы хотите сделать из денег знания, это называется наука. Если вы хотите из знаний сделать деньги, то это называется инновации».

При этом он подчеркнул, что перевод образовательного и научного потенциала в инновационный бизнес – «это задача колоссального уровня сложности». Тем не менее, в общественном сознании и что хуже, в сознании людей, призванных управлять наукой, понятия «наука» и «инновации» слиплись в единый конгломерат.

Хотя правильнее было бы разложить эту смесь как минимум на четыре компонента: это собственно фундаментальная наука, прикладная наука, инженерия и изобретательство. При этом совершенно очевидно, что из перечисленных выход на рынок имеют только последние два. Ни фундаментальная, ни прикладная наука не деньгоносны, следовательно, способностью к самоокупаемости не обладают.

Когда возникает общественная потребность, а значит и ожидаемый покупательский спрос на некий высокотехнологичный и ультрасовременный гаджет, то его путь к потребителю выглядит примерно следующим образом. Сначала кто-то достаточно изобретательный и предприимчивый вкладывает частицу своего таланта, время и, возможно даже деньги в идею создания. Может быть даже создает (в единственном экземпляре) опытный образец. Если его можно тиражировать путем использования коммерчески доступных узлов и материалов, т.е. с использованием уже существующих технологий – это инженерия. При недостатке определенных технологий их разработкой занимается прикладная наука. Если же еще не известно, возможно ли оно вообще, то выяснением на каких принципах и по каким законам природы можно ожидать успешного решения, этим и занимается фундаментальная наука.

Тем самым она более всего отдалена от инновационной деятельности и коммерческого успеха. Ближе всего к нему находятся изобретательство и рационализаторство, основанные на остроумном использовании вещей всем известных, но в такой комбинации, до которой почему-то никто еще не додумался. Но это венчурное инвестирование и связанные с ним риски и проблемы. А от самой фундаментальной науки до внедрения путь хотя и гарантированный, но длиться может веками.

Многие серьезные ученые любят приводить пример. М. Фарадея, которому удалось «превратить магнетизм в электричество», что окупило физику на много столетий вперед. Однако самому ученому приходилось выдерживать напряженные дискуссии в английском парламенте, и объяснять почему так много денег тратится на науку. Однажды во время показа электрических опытов, премьер-министр лорд Гладстон лениво спросил: какая от этого польза? Фарадей, не изменившись в лице ответил: "Вполне возможно, сэр, что скоро вы сможете обложить это налогом!“

Процесс получения новых знаний о природе и обществе затратен, но выполняет еще несколько функций - социокультурную (наука - часть культуры общества), образовательную (влияние на уровень образования) и функцию влияния на экономику.

Выполнение каждой из этих функций требует разных объемов финансирования. Очевидно, что существует тесная связь между уровнем научного и социально-экономического развития. И для достижения постоянного контакта с экономикой необходимо тратить как минимум 1,5-2% ВВП, что для наших стран остается пока только мечтой. Европейский союз решил довести уровень финансирования науки до 3% ВВП, чтобы стать лидером мировой экономики. По показателю удельного веса затрат на науку в ВВП (1,1%) Россия существенно отстает от ведущих стран мира, находясь на 35-м месте. В пятерку лидеров входят Израиль (4,25%), Республика Корея (4,23%), Швейцария (3,42%), Япония (3,29%) и Швеция (3,28%).

Не нужно быть провидцем, чтобы понять: при более низком уровне финансирования прямое влияние науки на экономику отсутствует; такое влияние будет только косвенным, опосредствованным через медленный подъем общеобразовательного уровня и социокультурный запрос на новые знания.

Чтобы соответствовать современным требованиям, как Россия, так и Молдова, нуждаются в серьезных изменениях, что в области научных исследований, что в образовании.

Императив процветающего будущего указывает на необходимость укрепления целенаправленного развития науки, внедрения технологической культуры и предпринимательского духа в обществе. Было бы очень хорошо, если бы научное развитие хотя бы в краткосрочной перспективе стало главным приоритетом общества. Но общество настроено на скорый и обильный возврат вложений в науку, а получается мало и медленно.

Да, от фундаментальной науки ожидать скорого возврата вложенных денежных средств не приходится. Вообще-то и в долгосрочной перспективе тоже. Это такая «черная дыра», в которой деньги исчезают практически бесследно, что естественным образом вызывает раздражение тех, кто хотел бы повысить эффективность вложений. И хотя всем понятно, что без фундаментальной науки никакое технологическое развитие невозможно, ей приходится мимикрировать под родство с инновациями.

Недавно встретилась одна публикация, где речь шла об управлении человеческими ресурсами в инновационных центрах вузов, занимающихся научными исследованиями. На самом деле, речь шла не о науке, а о наполнении кадрами «Центра компетенций по технологиям компании Шнайдер электрик». Этой всемирно известной компании еще два века назад принадлежали заводы Крезо, те самые на которых был выкован киль знаменитого «Наутилуса» капитана Немо.

Можно не сомневаться, что вся продукция этой компании и примкнувших к ней учреждений, в т.ч. образовательных, высокотехнологична, основана на знаниях и требует участия компетентного персонала. Но даже при наличии десятков ученых степеней и сотен профессорских званий, любые исследовательские работы, производимые в ходе этой деятельности, фундаментальной наукой не являются, хотя и требуют от персонала глубокого ее понимания.

Обычно же деятельность научно-насыщенных корпораций непосредственного отношения к науке не имеет и новых результатов не выдает. Кроме того, инновационным компаниям неведомы проблемы, с которыми фундаментальные исследования постоянно сталкиваются в части финансирования.

Многие виды интеллектуальной деятельности по набору требований, выдвигаемых к участникам, весьма близки к фундаментальной науке. Например, программирование и вообще работа в IT-индустрии требует высокой степени абстракции, полета фантазии и нешуточного владения математическим аппаратом.

И тем не менее, с точки зрения менеджмента есть одно кардинальное отличие. Софтверный продукт нужен сейчас и здесь. Никому в голову не придет заключать договор на разработку, которая будет готова через пять, тем более десять лет. Напротив, нередки случаи, когда заказчик готов чуть ли не удвоить сумму, лишь бы версия программного обеспечения заработала на пару месяцев раньше.

Обратим внимание на то, что и среди технических специальностей, далеко не все – научные. Различие между фундаментальной наукой и инженерным искусством (именно искусством!) наглядно показывает известная беседа между двумя знаменитостями. Однажды Томас Алва Эдисон пожаловался Альберту Эйнштейну на трудности подбора помощников из образованной молодежи. Эйнштейн поинтересовался, как проводится тестирование на пригодность. И получил несколько листов с вопросами.

- Сколько миль от Нью-Йорка до Чикаго?

- Хм, ну это просто. Достаточно заглянуть в железнодорожный справочник.

Следующий вопрос:

- Из чего делают нержавеющую сталь?

- Это можно узнать в справочнике по металловедению.

Быстро просмотрев остальные вопросы, Эйнштейн отложил листки и сказал: "Не дожидаясь отказа, снимаю свою кандидатуру сам". При этом, несмотря на фундаментальное различие подходов оба были членами Национальной академии наук США.

Но существует и даже закреплена законодательно такая несправедливость: в отличие от инженерных решений, научные открытия не патентуются. Изобретатели и разработчики могли бы запатентовать атомную бомбу или атомную электростанцию (по крайней мере способ их производства), но не формулу Эйнштейна, благодаря которой только и возможно использование атомной энергии.

В настоящее время ни в России, ни Молдове авторство на научное открытие законом не охраняется, равно как и в большинстве других стран. В некоторых странах осуществлена государственная система выявления и централизованной регистрации научных открытий, что закрепляет авторский приоритет, хотя и не приносит непосредственной коммерческой выгоды. Такая система создаёт благоприятные условия для формирования показателей оценки деятельности отдельных ученых и целых научно-исследовательских организаций, что имеет значение при осуществлении государственной научно-технической политики. Т.е. не расходовать бюджетные средства на заведомо бесперспективные направления.

Но не более того. В отличие от патентования изобретений, что ограничивает или даже закрывает доступ к их использованию, знаниям о них, регистрация научных открытий не открывает возможностей их коммерциализации. Во-первых, облеченные в форму уравнений законы Природы являются всеобщим достоянием и принадлежат всему Человечеству. Поэтому независимо от того, какая страна или конкретный университет профинансировали открытие, скажем, второго начала термодинамики, это не дает им ни малейших оснований продавать это знание тем, кто его еще не постиг. Во-вторых, сама объективность этих законов означает неизбежность их открытия. Раньше или позже, но до их понимания обязательно додумается кто-то другой, причем совершенно независимо от первооткрывателя и без тени плагиата или промышленного шпионажа. А то, что доступно всем не подразумевает возможности получения денежной компенсации кем-то одним. К сожалению не все управленцы понимают это. Более того и среди действующих ученых, особенно среди успешных, нет-нет, да и звучит, что физика и химия в состоянии сами себя монетизировать.

В советский период бытовала поговорка: «Занятие наукой – это удовлетворение собственного любопытства за государственный счет». Имелось в виду, что отдачи от ученых в материальном плане никакой, и что занимаются они вовсе не тем, что им приказано, а именно удовлетворением любопытства.

Но тут важно обратить внимание и на второй подтекст. Наука – антипод стяжательства. В современной России, Молдове и других бывших постсоветских странах ученые следуют своему призванию несмотря на мизерные зарплаты, делая осознанный выбор между сребролюбием и любопытством в пользу второго.

Необходимо подчеркнуть, что Министерства образования и науки РФ и РМ оптимизировали количество научных сотрудников уже несколько раз. К примеру, в Молдове из 3300 исследователей на 2018 год перед конкурсом национальных проектов остались меньше 3000, из которых около 60% в институтах (было 80%), около 40% в университетах (было 20%). А в существенно меньшей и по численности населения, и по территории Словении общее количество исследователей составляет около 11 000, из которых 40% работают в компаниях и 30% в университетах. При этом всем причастным к науке хорошо известно, что прозвучавшее в отчетах чиновников заявление о существенном росте зарплат ученым за счет оптимизации их численности и в России, и в Молдове является откровенным статистическим трюком.

Система науки в Молдове была и осталось централизованной. До реформы Академия наук Молдовы (ASM) концентрировало большинство функций и механизмов в администрировании науки. ASM (ученные) разрабатывала политику в области науки, она являлась основным учреждением для финансирования науки и инноваций, но также и основной организацией, в которой проводились фактические исследования.

В 2005-2011 годах - Академия развила инфраструктуру, ремонтировала все институты, было предоставлено новое оборудование, появилось Агентство по инновациям и технологическому трансферту, Лицей для одаренных детей, Университет Академии наук, была достигнута договоренность с правительством увеличить финансирование науки до 1% ВВП к 2013 году, зарплаты были увеличены в 10 раз, университеты финансировались в 8 раз больше, чем в 2004 году, были увеличены пособия для докторов наук и академиков в 20 раз и т.д.).

Согласно данным рейтинга Webometrics - RWRC (Ranking Web of Research Centers), который оценивает глобальноe достижение исследовательских центров мира по 4 показателям, Академия наук Молдовы зарегистрировала в 2011 году 39 место в международном рейтинге из 9000 научных организаций всего мира, благодаря осуществлению реформ 2004 года, после чего Академия стала главным менеджером всей науки в Молдове. И в соответствии с Кодексом о Науке Академия самостоятельно разрабатывала и политику в области науки.

Сейчас менеджментом науки в Молдове централизованно занимается министерство и правительство. Пока исследователи недовольны. И это связано с тем что в аппарате почти нет докторов наук с опытом работы, кроме министра и директора агентства. Но хуже, когда нет представителей естественных наук.

В XXI веке менеджмент стал почти количественной наукой. Занимающиеся ей ученые оказались даже более практичны, чем практические менеджеры, которые просто «умеют управлять». Единственная, на наш взгляд, проблема заключается в том, что и те, и другие обладают знаниями о том, как научно управлять какой-то “другой наукой”, а не скажем, теоретической физикой или квантовой химией. В свою очередь ученные от естественных наук, как правило, мало понимают в управлении и считают попытки управлять ими глупыми.

Управление наукой очень сильно отличается от управления, скажем, эффективностью финансовых активов или производственных процессов. Чем сложнее система и непредсказуемее ее развитие, тем сложнее ею управлять. Получение новых научных знаний по определению непредсказуемо, иначе не требовались бы исследования!

Надо добавить, что эффективная система управления производительностью подразумевает, как минимум наличие обратной связи. В России наблюдается такой парадокс. Хотя ученые и управляющие наукой чиновники прекрасно понимают чаяния и устремления друг друга, это не влечет за собой появления взаимного доверия, без которого невозможна никакая обратная связь, а значит и эффективное управление. Наоборот, происходит расслоение на практикующих ученых и тех, кто более охотно хочет заниматься не самой наукой, а ее организацией. Перемешивание между слоями крайне незначительно, а немногочисленные примеры хождения успешных ученых во власть вряд ли можно признать удачными. Справедливости ради надо отметить, что встречного потока управленцев, пожелавших трудиться на переднем крае науки, последние десятилетия не наблюдается совсем.

Но так было не всегда. Бытует мнение, что многие беды нынешней науки имеют корнями доставшийся в наследство с социалистических времен «репрессивный менеджмент». Такая точка зрения, если и верна, то не является единственной. Юлий Борисович Харитон, «отец» советской атомной бомбы, трижды герой Социалистического труда на своем юбилее в институте Химической Физики им. Н.Н. Семенова сказал: «Я не сталкивался с Лаврентием Павловичем Берия как с руководителем советского репрессивного аппарата. Но могу утверждать, что за свой долгий путь в науке, длиною в век, я лучшего менеджера науки не встречал». Принимая во внимание сроки завершения атомного проекта оспорить такое заявление нелегко. А современным российским и молдавским ученым остается только вспоминать о «репрессивном менеджменте» в советской науке периода Атомного проекта, основанном на серьезной личной ответственности. Управление с помощью перекрытия «финансового крана» со стороны людей, не несущих никакой ответственности за конечный результат едва ли является более гуманным, но заведомо менее эффективным.

Можно управлять автомобилем имея самое приблизительное представление о его устройстве, или даже никакого. Чтобы управлять наукой, неплохо бы представлять, как устроены научные коллективы изнутри. Работающий в террариуме единомышленников управленец с трудом может поверить, что институт больше напоминает улей.

В известном эссе говорилось: «В чем секрет любой успешной софтверной компании - вы можете приручить программистов в той же степени, в которой пчеловод может приручить своих пчел. Вы не можете с ними общаться в полном смысле этого слова, но вы можете заставить их роиться в определенном месте и, когда они не смотрят, забирать их мед».

У пчел, программистов и ученых не может быть пастуха, босса, предводителя. «Они останутся в улье, если вокруг них будут роиться другие кодеры. Единственный человек, чья похвала чего-нибудь стоит - это другой кодер».

Но кодера вряд ли назначат министром или введут в состав Правительства, ввиду сильной ментальной несовместимости с другими чиновниками. Высшее руководство непременно поставит руководить наукой себе подобного, а тот, в свою очередь, соберет команду «эффективных менеджеров», которые прекрасно могли бы руководить любым производством, но о том, как появляются новые знания в науке, слышали только в пересказе.

Ученые по мере сил отторгают совещания, расписания, и даже отчеты составляют как зеркальное отображение того, что было включено в план, пункт за пунктом. Степень пренебрежительного отношения к «проверяющим из Центра» заложена уже на стадии планирования. Наука так устроена, чтобы быть непредсказуемой. Все, что может быть предсказано заранее, любопытства не возбуждает, а значит и наукой не является. И если химика заставят вписать в план, что за следующий сезон будет открыто новое антираковое лекарство, это может способствовать только фальсификации и появлению фейковых псевдонаучных результатов.

Даже планирование достижения чисто формальных показателей вызывает в ученой среде сомнение и насмешку. Так в 2019 Минобрнауки РФ выдвинул Законопроект обязывающий аспирантов выходить на защиту диссертации через 3 или 4 года, после поступления в аспирантуру. Точно как в Молдове. Сейчас аспирантуру заканчивают с пригодными к защите работами не больше 12% аспирантов. Выпускник аспирантуры формально заканчивает обучение, защитив научный доклад (государственная итоговая аттестация), и лишь затем, после окончания аспирантуры, по своему желанию, а точнее по мере готовности представляет на защиту кандидатскую диссертацию. Попытка в России волевым усилием поднять этот показатель в 8 раз вызвала неодобрительную реакцию как у самих аспирантов, так и у их руководителей. При этом всем без исключения очевидно, что сами аспиранты больше всех заинтересованы в как можно более скорой защите диссертации, дающей им карьерный рост, социальный лифт и прибавку к жалованью. Вот только подстегивать этот процесс законодательно не более осмысленно, чем вызывать дождь заклинаниями.

Ну как можно передвигаться в море знаний без карт и компаса? Кораблю, не имеющему цели ни один ветер не будет попутным. Последние полвека таким компасом стали индексы наукометрии, науки о науке, созданной русским математиком и философом В.В. Налимовым.

Доброе начинание, как это часто бывает, получило не вполне доброе развитие. Основная беда наукометрии в том, что она работает только с количественными показателями. Индексов качества научной продукции пока не изобрели.

Поэтому результатами наукометрии довольны те, кто эти методики разрабатывает и, возможно, чиновники, которые получают «научно обоснованную» платформу оправдания их управленческой деятельности. Сами ученые, против которых эти методики направлены, аналогичного восторга не разделяют.

Эксперимент с т.н. «карповской лесенкой» в России (от НИФХИ им.Карпова) показал, что количественные индексы чаще всего дают менее осмысленную оценку по сравнению с обычным экспертным голосованием. Это и понятно: даже самая выдающаяся работа, являющаяся плодом многолетних стараний гениального ученого, в качестве публикации «весит» ровно столько же, сколько и «опус №813» вышедший из-под пера научного графомана и появившийся в печати по недосмотру, а скорее ввиду прямой материальной заинтересованности журнальных рецензентов.

Кроме того, обычно статья имеет несколько соавторов, иногда даже несколько десятков. Недавно в журнале Physical Review Letters была опубликована работа, число соавторов которой 5154 человека. Список соавторов занял 24 страницы. Вообще, в последние несколько лет резко выросло число работ с количеством соавторов, превышающим тысячу человек. В таких случаях, да и в более простых, совершенно невозможно определить индивидуальный вклад каждого участника коллективного творчества. Это относится и к «доле полезности» и, тем более, к ролевому функционалу соавторов.

В блестящей публикации Хопфа в журнале Angewandte Chemie (Прикладная химия) отмечается, что в химии и других науках шумиха и погоня за импакт-факторами стала обычным явлением, усугубляясь лицемерием тех, кто терпит или поощряет ее, не задумываясь о последствиях. Это снижает авторитет и доверие, от которых зависит поддержка всей науки. Более того, обман и лицемерие - это лишь первые шаги по скользкому пути к фальсификации результатов и распространению фальшивой науки.

К сожалению, обман и лицемерие проявились как растущая тенденция в науке, чему есть несколько движущих сил. Одна из них-это растущее давление на академических ученых с целью продемонстрировать "качество", "ценность" и "воздействие" их работ, причем не путем проведения экспертных, углубленных оценок того, в какой степени их работа по существу важна для раскрытия новых научных знаний, а посредством «наукометрик», которые фокусируются на механическом изучении статистики, связанной с числом публикаций, их процентами цитирования и импакт-факторами журналов, в которых они публикуются.

Демонстрируя глубокую ошибочность этого подхода, Хопф приводит случаи Питера Хиггса (лауреат Нобелевской премии 2013 года за теоретическое открытие бозона Хиггса), который не сделал бы научной карьеры, если бы была принята во внимание его публикационная активность. Или Оливера Смитиса (лауреат Нобелевской премии 2007 года за модификацию генов с использованием эмбриональных стволовых клеток), одна из ранних работ которого никогда не цитировалась на протяжении последующих 60 лет после ее публикации.

Фактическим «моторчиком», продвигающим со все возрастающей скоростью число Скопусных публикаций, является не что иное, как конкуренция за долю прибыльного, расширяющегося рынка научных журналов.

Совместное воздействие системы продвижения науки (через публикации), системы карьерного вознаграждения (статус, продвижение по службе, гранты и премии) и финансовой системы (большие прибыли от публикации журналов) создало извращенные стимулы для авторов, издателей (как коммерческих, так и научных обществ) и учреждений, и привело к тому, что издательская деятельность развивается исключительно в своих, не связанных с наукой интересах.

Уже начиная с 19-го века многие исследователи также столкнулись с большими трудностями и переживали обрушившуюся на них лавину публикаций, многие из них низкого качества, с которой они больше не могут справиться. Современные исследователи научились использовать доступные инструменты для продуктивного поиска литературы и теперь могут быстро находить конкретные опубликованные материалы не покидая своих мест за компьютером. Но они все реже просматривают журнал, чтобы прочитать контент, что может быть расценено как сужение горизонта знаний до точки зрения. Доля устного обмена с коллегами вообще становится исчезающе мала.

Число публикаций продолжает расти экспоненциально; оно уже к 2012 году приближалось к двум миллионам и продолжает расти со скоростью 5% в год. Что более важно и вопреки общей мифологии, большинство статей цитируются. Одна из вероятных причин роста числа ссылок — невероятные возможности поиска, которые теперь предоставляет Интернет. Увеличение числа публикаций по той или иной теме порождает пропагандистскую шумиху, но не способствует углублению исследований.

К слову, бурно растущий вклад в эту шумиху развивающихся стран, по-прежнему, весьма скромен. На США, Великобританию, Францию, Германию и Японию приходится 90% всех мировых научных публикаций. На наш взгляд, даже попытка участия в этой гонке достаточно бессмысленна. Ну не может быть в течение года миллиона научных достижений, заслуживающих того, чтобы ими стоило поделиться с коллегами. И хотя мировая армия ученых уже превысила 5,5 млн. человек, пора сходить с этой порочной тропинки публиковать статьи числом поболее, ценою подешевле. Если поделить число ежегодно выходящих публикаций на число действующих научных работников, получится в среднем одна публикация на человека раз в три года. Может ли российский ученый, с нашим хроническим недофинансированием и недоразворованным со времен СССР оборудованием выдать столько же или больше? Легко! Раз чиновники поощряют, в том числе и материально загрузку Scopus околонаучным мусором – будут вам публикации. Министр науки и высшего образования Михаил Котюков (теперь уже бывший) в апреле прошлого года сообщил о необходимости увеличить количество публикаций на 70 тыс. Да без проблем! Лидеры движения уже достигли показателя 72 статьи в год, т.е. готовое изделие раз в пять дней.

В то время как подобная шумиха была особенно изучена в медицинских науках и науках о здоровье, она, несомненно, имела место и в других областях науки, например, когда возникли высокие ожидания в отношении потенциальных применений новых продуктов, таких как графен, использование водорода в качестве альтернативного топлива, новых биоразлагаемых пластмасс, уменьшающих загрязнение окружающей среды и комбинаторной химии в качестве источника изобилия новых лекарств.

Это всего лишь еще один шаг вниз из серой глубинки шумихи в темный подземный мир преднамеренной фальсификации. Извращенные результаты и существенно возросший уровень производства фальшивой науки подрывают прямой прогресс науки и заставляют общественность и политиков терять доверие к науке и ученым, с последствиями, которые могут быть вредными для общества и иногда даже фатальными для отдельных лиц. Известные журналы иногда становились жертвами сфабрикованных данных, в то время как появились поддельные и хищнические журналы, которые заинтересованы только в захвате авторских статей, и получающие плату «за обработку статей», и только делают вид, будто проводят рецензирование. По количеству и характеру приглашений, которыми сейчас засыпают ученых, очевидно, что хищники проводят операции по сбору данных, чтобы выявить ученых, которые публикуются в журналах с высокой репутацией и соблазняют их представлять статьи, вступать в редколлегии или выступать на конференциях очень сомнительного научного качества – отчасти для прямого дохода, но также и в надежде, что их имена помогут привлечь других к публикации или встрече.

Многолетняя работа в лучших научных институтах СССР (к сожалению, про современную Россию и Молдову так сказать сложно) убедила нас в том, что научный институт – это все-таки улей. В нем всегда были и будут рабочие пчелы и трутни. И еще с десяток разновидностей особей со специально обозначенным функционалом. Члены такого научного коллектива прекрасно осведомлены о том, кто чего стоит и в какой ипостаси тот или иной сотрудник может быть с наибольшей пользой использован для общего дела. Рыбак рыбака видит издалека. Тут то же самое. Редчайший случай, когда кто-то не приносит совсем никакой пользы, самим же коллективом и регулируется. Непригодные уходят по собственному желанию, без ссор и скандалов и без всякого административного давления. С тем, чтоб на освободившиеся вакансии пришли люди, мечтающие заниматься наукой. Удовлетворять свое любопытство за государственный счет.

Креативность чиновника – в создании инструкций. Но не в определении научных и, тем более государственных приоритетов. И не надо управлять нами извне. Мы сами с собой управимся. И определим, кто чего стоит.

Реформы Российской, Молдавской и др. академий наук нанесла серьезный удар по фундаментальной науке, а исследовательские институты теряют связь с Академией.

«Ну, хорошо, решили превратить Академию наук в сообщество ученых - ради бога. Но тогда, может быть, есть смысл подумать о том, чтобы создать более компактную, из лучших институтов, но самоуправляемую организацию, где необязательно бы действовали эти принципы, что академики или членкоры принимают основные решения. Могут и академики, могут и не академики. Но надо думать об этом. Иначе мы просто теряем то, что создавалось в течение очень многих лет». Эти мысли высказал академик А.Д. Некипелов, а мы лишь выражаем свое с ними согласие.

Недавно приняты решения в России и готовятся в Молдове о второй волне модернизации или оптимизации научной мысли. Чиновники хотят объединить научные институты с ведущими вузами, делая кальку с организации науки в Америке, но не обладая такими же ресурсами на финансирование науки.


Похоже, вопрос отчётности заменяет вопрос научной целесообразности. В подобных условиях лучшее управление – это отсутствие или хотя бы минимизация управляющих воздействий, как в бобслее.

И давно пора осознать, что в науке не 50%, а 100% затрат не дают немедленной выгоды. Тем самым начисто лишая эффективного управленца целеуказующих индикаторов. В обществе, помешанном на успешности и постоянном достижении новых целей, мы обречены на постоянный бег. Мы не имеем права расслабиться и остановиться хотя бы на минуту – нас тут же обзовут лентяем и поставят диагноз «прокрастинация».

А вот в даосизме, в отличие от современной западной культуры, бездействие является одним из видов деятельности. Если оно уместно и направлено на созидание, то несет куда больше пользы, чем поспешные действия и насилие над событиями.

Оно не означает, что человек должен лежать и ничего не делать. Речь идет о невмешательстве в естественный порядок событий, вхождение в поток жизни и движение в гармонии с ним. Не меняя его течения, не пытаясь расширить или сузить берега, не становясь запрудой, а будучи частью этого потока, мы можем быть сильнее, чем те, кто тратит так много сил на борьбу с ним.

Что делает гепард, выжидающий в зарослях приближения жертвы? Насколько бездеятельна лягушка, подстерегающая муху? Чем занят земледелец, ожидающий всходов из посаженных им зерен? Все они вовлечены в деятельность – ожидания, подготовки, изучения окружающих обстоятельств.

Согласно Платону, в идеальном государстве управлять им должны только аристократы как лучшие и наиболее мудрые граждане. Правителями должны быть те, кто умеет любить свой Город более других, кто способен исполнить свой долг с наибольшим усердием. А всего важнее, если они умеют познавать и созерцать Благо, то есть в них преобладает рациональное начало и их можно по праву назвать мудрецами. Итак, совершенное государство - это такое государство, в первом сословии преобладает умеренность, во втором - мужество и сила, в третьем - мудрость.

Мудростью не могут обладать все жители государства, но правители-философы, избранные люди, безусловно, мудры и принимают мудрые решения.

Характерно, что если даже среди правителей появится человек, больше подходящий для низшего класса, то его необходимо "понизить" без сожаления. Таким образом, Платон считает, что для благосостояния государства каждый человек должен заниматься тем делом, для которого он приспособлен наилучшим образом. Т.е. ученые должны заниматься наукой, а не доказыванием необходимости ее существования.

Академик МАН, Проф. Георге Дука, Молдова

Академик РАЕН, Проф. Сергей Травин, Россия

Информация об авторах:

Георге Дука, краткое CV

Академик, профессор Георге Дука является автором 1760  статей, в том числе 418 научных статей, 136 редакционных статей, 165 патентов, 83 монографий и учебников, 513 статей по популяризации науки и более 445 презентаций и материалов для конференций.

Проф. Г.Дука разработал и вел курсы лекций по физической химии, химической технологии, экологической химии,  физико-химическим методам исследования, оценке химического риска, кинетике и термодинамике экологических систем.

Он читал лекции в  университетах Молдовы (Кишинев, Бельцы, Комрат, Кагул),  Италии (Рим, Турин), США (Техас, Калифорния, Китая (Ченгду), Швейцарии (Цюриха), Венгрии (Будапешт), Чехии (Прага),  Румынии (Яссы, Тимишоара, Клуж, Бухарест). Под его руководством были подготовлены 30 докторов наук, в том числе диссертации в сотрудничестве с INSA, Lyon, France (1998), Университетом, Яссы,Румыния (1918) и 5 ​​докторов хабилитат наук.

Основал: кафедру промышленной и экологической химии (1991), Научно-исследовательский центр экологической и прикладной химии, (1992), факультет экологии, Международный университет Молдовы (1992), Научно-исследовательский центр физической и неорганической химии (2006), лицей  для одаренных детей (2007), Университет Академии наук (2007), Неправительственную организацию по охране окружающей среды "Терра Ностра" (1992), Ассоциацию научных исследований Молдовы,“  MRDA»  (2000) и журналы. «Окружающая среда» (2002), «Химический журнал Молдовы» (2005), «Журнал науки, инноваций, культуры и искусства« Академос »(2005).

Acad.Gh.Duca является членом Совета директоров BSCSF-Международного фонда сотрудничества и партнерства Черного и Каспийского морей (2010), Объединенного исследовательского центра JRC-Европейского Союза (2013), Европейской академии ALLEA ( 2018). Он является почетным  членом Балканской академии наук (2013), Болгарской академии наук и искусств (2018 г.), Академии сельскохозяйственных и лесных наук, Румыния ( 2006), Академия наук и искусств Черногории (2006),  Румынской академии (2007), Национальная академия наук Украины (2009), Российская Академия наук (2012), Казахской Академия наук (2016).

Он был награжден многими наградами и отличиями, такими как: Рыцарь Ордена за изобретения Королевства Бельгии (2003), Крест Командующего Ордена Чести, Польша (2004), Золотая медаль за выдающиеся заслуги перед прогрессом, Брюссель (2005 г.), орден «Культурные заслуги» Румынии (2006), Золотая медаль «Н.С. Курнаков», Российская Федерация (2007), Международная премия Сократа, Оксфорд, Великобритания (2009), Серебряная медаль Ассоциации Инноваторов Китая (2010), Золотая медаль "EUROINVENT", Брюссель (2011), Орден Республики Молдова (2011), Награда за выдающиеся достижения в области европейской интеграции Организации экономического сотрудничества стран Черного моря (2013) ), Медаль ЮНЕСКО (2014), орден «Корона Румынии» в звании командора (2015), Премия японской IC MSEM-2017  за научные статьи, Европейская премия за инновации с дипломом командора, Европейская комиссия, Бельгия (2018) и др.

Акад. Gh. Дука является не только ученым, профессором и выдающимся специалистом в своей области, но и отличным организатором исследований, умелым руководителем научных подразделений.

 

Сергей Травин

 

Sergey Travin

Date of birth 11/09/1953

 

 

Address

Contacts

Universitetskiy prospect9-582;

Moscow, Russia, 119296

+7(985)643-56-05

TravinSO@Yandex.ru

EDUCATION

1970-1976

Moscow Institute of Physics and Technology (MIPT), faculty of molecular and chemical physics 1976, diploma with honors, specialty engineer-physicist.

SCIENTIFIC DEGREES

 

Ph.D. in Chemistry 1979

Doctor of Sciences in Economics, Professor 2001

Full member of the Russian Academy of Natural Sciences in the section "Education and sustainable development" 2002

EXPERIENCE

 

co-author of three books and more than a hundred articles, including on chemical kinetics, environmental chemistry, Bank information technologies, corporate data warehouses.

CURRENT POSITION

 

Institute of Chemical Physics, USSR Academy of Sciences since 1973.

Experience 43 years. Senior Research Scientist.

Scope of interest:

- Science, education;

Chemistry, physics, mathematical modeling

Computer science, Information systems

SKILLS & ABILITIES

WORKING SKILLS

General

Chemical kinetics. Study of the mechanisms of complex multistage reactions. Automation of the experiment, creation and maintenance of computer systems for automated processing of experimental data. Mathematical modeling of the behavior of multicomponent systems.Application of mathematical methods of forecasting. Probability research in nonGaussian cases with the distribution of Zipf-Mandelbrot with “long tails

PC use skills

Excel, Word, PowerPoint, Access – advanced user. Basic level MATLAB, LaTeX. VBA, SQL, C++programming.

Language skills

Russian (native), English – fluent. German basic.
Started learning Spanish

PERSONAL QUALITY

 

Sociability, activity and initiative, high responsibility.Good organizational and analytical skills.

Disadvantages: the desire to bring the work to a state of perfection can sometimes go against the speed of its implementation.

HOBBY

 

Travel, classical music, movies, sports (skiing).