Против произвола царских властей.

К 160-летию Гулькина Д. П., депутата крестьян Бессарабской губернии в третьей
Государственной Думе Российской империи.

Выступление в 1910 году депутата Госдумы Российской империи от Бессарабии Гулькина Д.П. и возможность его привлечения к уголовной ответственности.

(В августе 1910 года, Министр Внутренних дел Российской Империи, Столыпин П. А.1 рассмотрел дело № 4167 от 9 августа 1910 года, Департамента Полиции Министерства Внутренних Дел Российской империи, под заголовком «О привлечение к уголовной ответственности Члена Государственной Думы от Бессарабской губернии Д.П. Гулькина за оклеветание пристава 4-го стана Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, Реева» и подписал заключение к нему. Данное дело после рассмотрения Советом Министров Российской Империи, с его заключением было представлено на Высочайшее благовоззрение Императора Николая II).

Возбуждение уголовного дела против Гулькина Д.П. была инициированна кланом бессарабских помещиков Крупенских, которые контролировали Бессарабию и которые провели Д.П. Гулькина в Госдуму через партию Центра Бессарабской губернии, созданная ими и  полностью находилась под их контролeм. Они хотели использовать личные качества этого крестьянина русской национальности, старообрядца из Теленешты, с верой в Батюшку Царя, в своих политических целях. Но в мае 1910 года Д.П. Гулькин выходит из-под их контроля, провозглашает себя независимым депутатом и становится настоящим народным трибуном.

Привлечение Гулькина Д.П. к уголовной ответственности и его осуждение, означало лишение его депутатского мандата и дало бы возможность членам клана помещиков Крупенских избрать вместо него, своего ставленника.

Попытка реакционных сил Бессарабской губернии рассправится с депутатом бессарабских крестьян Гулькиным Д.П., не увенчалась успехом и не сломило волю этого смелого, справедливого и мудрого человека. До истечения его депутатских полномочий, 9 июня 1912 года, под сводами Таврического дворца, в котором заседала Государственная Дума, ещё много раз прозвучал голос Гулькина Д.П. в защиту прав молдаван и других инородцев, иноверцев, крестьян и рабочих, против произвола царских властей.

«Мы, русские, проводим насилие над народом таким честным, как молдаване. Как же мы можем к себе притянуть народы, не русские по национальности, чтобы они честно работали с нами в государственном деле, когда мы издеваемся над ними». (Сессия 4, заседание 18, 12. 11. 1910 год.)

«… даже если совсем исключить меня из Думы, я не согласен молчать, когда не молчит народ». (Сессия 4, заседание 99, 22. 04. 1911 год.)

«… и вообще без исключения люблю всех инородцев, как их называют, люблю все народности, населяющие Россию, не русских по национальности, как моих братьев и детей, так и моих бессарабских молдаван». (Сессия 4, заседание 50, 04. 02. 1911 год.)

«… если проводят насильственную русификацию среди инородцев, то это, я скажу, не народ, русский народ ничего подобного не хочет, но это делает кучка самозванцев, которые сеют раздор и смуту среди русских граждан». (Сессия 5, заседание 73, 22. 02. 1911 год.)

«… так я нахожу, что инородцам, посредством ли огня и меча или посредством мирного присоединения к России, попавшим в наши русские руки, которых мы лишили политической независимости, мы ещё наносим раны, … посредством таких законопроектов, и ещё льём на эти раны не масло, а уксус, который разъедает эти раны». (Сессия 5, заседание 73, 22 02. 1912 год.)

«Почему, я спрашиваю, Государственная Дума не удослуживалась за всё это время провести законопроект об отмене смертной казни или другие необходимые для страны законы? Почему не провела Государственная Дума наделение крестьян землею? (Сессия 5, заседание 109, 18 04. 1912 год.)

«Я, гг., подавал поправки по этой статье потому, что мне очень знакома эта насильственная руссификация, которая производится в Бессарабии; я подавал поправки и попросил Государственную Думу чтобы ввели в Бессарабию преподавание на родном языке в начальных училищах». (Сессия 5, заседание 73, 22 02. 1912 год.)

 «Я повторяю, дайте земли крестьянам, и дайте её в Европейской России, а не гоните их на Дальний Восток. Только так вы успокойте крестьянство». (Сессия 5, заседание 108, 17 04. 1912 год.)

«Насколько я понимаю наша Россия есть страна лихоимства и вымогательства, Россия есть страна произвола и насилия, Россия страна погромов, смертной казни, и нечего от нынешней Думы ожидать народу». (Сессия 5, заседание 71, 18. 02. 1912 год.)

«И так Государственная Дума, большинство господской Государственной Думы … поддержала народ, как поддерживает повешенного верёвка». (Сессия 5, заседание 75, 24. 02. 1912 год.)

«Оппозиционные речи и крестьянское происхождение сделали из Гулькина одну из самых ярких фигур Г. Думы III созыва», отмечает Яна Анатольевна Седова в своей книге «Октябрический режим». Том 1, Москва 2018, стр. 421. При анализе отдельных вопросов обсуждаемых в третьей Госдуме, Я. А. Седова цитирует депутата бессарабских крестьян. (В двух томах книги, которые имеют 2100 страниц, Я. А. Седова 135 раз упоминает Гулькина Д.П., в том числе 62 раза приводит цитаты из его выступлений в Госдуме - н. а.).

I. Депутат бессарабских молдаван в Госдуме Российской империи.

Гулькин Д.П. (1861–1947), депутат от крестьян Бессарабской губернии в третьей Государственной Думе Российской империи (1907-1912 гг.), русский, старообрядец из местечка Теленешты Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, крестьянского сословия, не имея собственнную землю, арендовал 4 десятины помещичьей земли. Около 15 лет, до избрания в Госдуму, был волостным судьей Теленештской волости, избирался присяжным заседателем Кишинёвского окружного суда. До мая 1909 года был председателем Теленештской волостной организации Союза русского народа. Он был самоучкой. Не окончил даже начальную школу, но много читал, имел прочные знания по литературе, истории, философии, юриспруденции. У Д.П. Гулькина была богатая библиотека. Он выписывал газеты на французском языке которые издавались в Париже. Владел немецким, французским и румынским языками. Разговаривал, читал и писал на языке евреев Бессарабии, на идише. Был глубоко религиозным и справедливым человеком, знатоком православной и старообрядческой религий. Бог или природа наградили его острым умом, тонким чувством юмора и ораторского таланта.

 Как депутат от крестьян Бессарабской губернии в третьей Государственной Думе Российской империи, Гулькин Д.П. является единственным защитником прав и достоинства бессарабских молдаван в высшем законодательном собрании Российской империи. Почти в каждом втором, из 225 выступлений, которые занимают 450 страниц, произнесённых им на пленарных заседаниях третьей Госдумы, затрагиваются проблемы Бессарабии, проблемы рабочих, крестьян, инородцев и иноверцев. Его выступления неоднократно прервались аплодисментами, в том числе и 56 раз криками «БРАВО!». Он с честью выполнил свой депутатский долг перед своими избирателями.

Когда читаешь текст его выступления от 22 февраля 1910 года, на 53 заседании, 3 сессии, третьей Государственной Думы Российской империи, создаётся впечатление что это выступление какого-то бунтаря или социал-демократа.

А ведь до середины мая 1909 года, будучи проведённым в Думе Союзом Русского Народа и Партией Центра Бессарабской губернии, он был вынужден по указанию своих партийных лидеров выступать с проправительственных позиций против кадетов, трудовиков, социал-демократов и других прогрессивных фракций, и депутатских групп. В том периоде он имел репутацию реакционного крестьянского депутата и убеждённого монархиста.

 Однако то что его коллеги, депутаты реакционной умеренно-правой фракции, заставили его в 1908 году, отказаться от своего предложения о введении молдавского языка для желающих в начальных народных школах Бессарабии, дало трещину в его отношениях со своими коллегами по фракции. (В статье «Местный язык в Бессарабии», написанной им 12 ноября 1910 года и опубликованной в газетах «Бессарабская жизнь» и «Бессарабец», соответственно 17 и 18 ноября 1910 года, он отметил: «…я старался с начала первой сессии Гос. Думы что-нибудь сделать для Бессарабии, и в частности для избравших меня молдаван.)

 То, что при обсуждении законопроекта «О старообрядческих общинах» его коллеги по фракции допустили унизительные слова в адрес старообрядцев, заставляет Гулькина Д.П. принимать кардинальное решение, он выходит из Союза русского народа, покидает русскую национальную фракцию (бывшая умеренно-правых депутатов) и становиться независимым депутатом.

 10 ноября 1910 года, при обсуждении законопроекта «О начальных училищах», Д.П. Гулькин предложил, чтобы и молдаванам Бессарабии было предоставлено право на начальную школу на родном языке. «А за это он был исключён из Партии Центра Бессарабской губернии. Но за то он завоевал симпатию всех молдаван Бессарабии», отмечал Ион Пеливан, лидер национального движения молдаван Бессарабии.

(В ноябре 1910 года, 12 народов Российской империи получили право на начальную школу на родном языке. А именно: поляки, литовцы, немцы, эстонцы, латыши, татары, чехи, армяне, грузины, евреи, буряты и калмыки. Молдаванам Бессарабии, украинцам, белорусам и мусульманским народам (кроме татар), было отказанно в этом праве. Вплоть до свержения царского самодержавия в феврале 1917 года, молдаване Бессарабии так и не имели начальные школы на родном языке.)

«Мы утверждаем, что Гулькин, который защищал интересы языка молдаван, он является истинным представителем молдавской нации», отмечал лидер фракции социал-демократов, депутат от Кутаисской губернии Гегечкори Е.П2., 12 ноября 1910 года на 18 заседании, 4 сессии третьей Госдумы.

«Для тех которые знакомы с прошлым Бессарабии, не является секретом, что в самые трудные моменты, для местного румынского элемента (для молдаван Бессарабии – н. а.), некоторые представители других народов, воспринимали его правое дело искренно и с преданностью.

                Отмечаем в этом плане заявление Д. Гулькина, сделанной им 10 ноября 1910, на заседание русской Думы, в которой потребовал, чтобы и румынам Бессарабии было предоставлен право на обучение в школе на родном языке, так как закон, который обсуждался в Думе, предусматривал предоставление такого права армянам, грузинам, татарам и др.», - отмечал в статье опубликованной в газете «România Nouă», №  171 (394), от 25 декабря 1926 года, Леон Т. Бога, румынский историк и публицист, который до 1940 года, в течение 20 лет, являлся директором Государственного Архива Бессарабии.

При обсуждении в третьем чтении законопроекта «О начальном образовании» на 50 заседании, 4 сессии третьей Госдумы от 04 02 1911 года, Д.П. Гулькин вновь потребовал, чтобы и молдаванам Бессарабии было предоставлено право на начальную школу на родном языке.

 По поводу этого выступления бессарабского депутата, российский историк О. А. Гром (Ростов-на-Дону), в статье, опубликованной в журнале «Славянский альманах» № 3-4, 2015 года, отмечает: «Примечательно здесь привлечение Гулькиным «верноподданнической» риторики, сопровождающей послание, содержавшее положения, идентичные лозунгам молдавских националистов».

Следует отметить, что это относится и к другим выступлениям Д. П. Гулькина. (Молдавские националисты были борцами за права и свободу своего угнетённого народа. В советский период советская пропаганда превратила их во «врагов народа», а русских шовинистов одела в благородную мантию «интернационалистов» - н. а.).

 Бессарабский великоросс Гулькин Д.П., который всю свою жизнь провёл среди бессарабсих молдаван, которые избрали его своим депутатом в Государственной Думы Российской империи, знал проблемы и чаяния молдаван Бессарабии и будучи глубоко религиозным, честным и справедливым человеком, защищал их права и свободы в высшем законодательном органе Российской империи.

Утверждения русского историка Гром О. А. о том что выступления Д. П. Гулькина «содержали положения, идентичные лозунгам молдавских националистов», которые были борцами за права и свободу своего угнетенного народа, ещё раз доказывает тот факт, что он  являлся настоящим представителем и защитником молдавских крестьян Бессарабии  в русской имперской Думе.

Из депутата реакционной фракции Гулькин Д. П., превращается в настоящего народного трибуна, защитника прав молдаван и других инородцев и иноверцев, и всех обездоленных, в Госдуме Российской империи. Бывший правый депутат националист, становился человеком передовых взглядов своей эпохи.

В ходе 65 заседания, 5 сессии, от 10.02.1912 года его выступление было прервано аплодисментами, и как указывается в стенограмме заседания (Слева рукоплескания и голоса: браво новообращённый Савл 3; шум справа). Левая сторона Государственной Думы сравнивало Д.П. Гулькина с апостолом Павлом, который из преследователя христиан, превратился в апостола христианства и которого он цитирует во многих своих выступлениях.

Во время выступления Д.П. Гулькина на пленарном заседании Госдумы от 18. 02. 1912 года, кто-то из правых депутатов крикнул в адресс депутата от Кутаистсской губернии Гегечкори Е. П., лидера социал–демократической фракции: «Гегечкори—это ваш ученик?» Бывший правый депутат националист, не только становился человеком передовых взглядов своей эпохи, но во многом опережал свою эпоху.

Будучи смелым человеком, он критикует нравы полиции в провинции, царских чиновников и Правительство. Тонкий наблюдатель всего происходящего, в своих выступлениях, он описывает реальные картины жизни в Бессарабской губернии и Российской империи.

Если в первые годы работы в третьей Госдуме Д.П. Гулькин выступал от имени крестьян Бессарабской губернии, то в последующе годы в своих выступлениях он отмечал что выступает от имени 100 миллионного российского крестьянства. И это небыло необоснованно.

Депутаты-крестьяне были во всех думских фракциях. В последний год работы третьей Госдумы, все депутаты-крестьяне объединяются в продвижение законопроэктов, которые затрагивали интересы крестьянства, игнорируя своих партийных лидеров, которые потеряли их доверие. В этом периоде Гулькин Д.П., практически становится их неформальным лидером.

О произволе царских властей и реальностями жизни в том периоде в Бессарабской губернии и в Российской империи можно узнать из выступления члена Государственной Думы от крестьян Бессарабской губернии Гулькина Д.П. от 22 февраля 1910 года. Очень важно, что это было высказано в Государственной Думе человеком русским по национальности, русским националистом и к его счастью, не шовиниста, как он говорил о себе в некоторых выступлениях, бывшим членом Союза русского народа, русским честным гражданином. Тогда, когда после поражения первой русской революции, начался период реакции и преследовались все те, которые выступали против царского режима.

Но в том периоде он ещё верил в Царя–Батюшку. Однако к истечению его депутатского мандата улетучилась и его вера в батюшку-царя.

Реакционные силы предприняли попытки заставить замолчать этого бесстрашного депутата бессарабских крестьян, который говорил в Государственной Думе то, что диктовала ему его совесть. Об этом вы узнаите из следующего материала.

                Однако, следует отметить, что потомки тех молдаван, которым Д. П. Гулькин защищал достоинство и права в Государственной Думе Российской империи, чтят память об их земляке, великоросе Гулкин Д.П.,  депутате от крестьян Бессарабской губернии, в русской имперской Думе.

В Теленештском районном музее истории и этнографии, который был открыт в 2014 году, одна из экспозиций музея посвященна Д. П. Гулькину. В ней находятся фотографии и исторические документы эпохи, когда он являлся депутатом русской Государственной Думы, а также его личные вещи.

21 мая 2021 года, в Теленештах, по инициативе госпоже Елена Илеску, директора районного музея, была проведена научная конференция, посвящённой 160-летию Гулькина Д. П., депутата крестьян Бессарабской губернии в третьей Государственной Думе Российской империи. В научной конференции приняли участие представители Районного Совета, управлений образования и культуры, преподаватели истории учебных заведений района, учщийся старших класов лицея «Лучиан Блага» города Теленешты.

II. Новые докумены о бессарабском депутате.

(Попытка реакционных сил Бессарабии расправиться с Гулькиным Д.П.)

В конце 2012 года в Интернете была доступна информация о том что Дело № 677, юрисконсульской части третьей Государственной Думы Российской империи под заголовком: «Дело Юрисконсульской части о расследовании убийства члена Государственной Думы Караваева4, возможности привлечения к судебной ответственности членов Государственной Думы Пуришкевича5, оклеветавшего грузинское духовенство и Д.П. Гулькина, оскорбившего пристава Реева» храниться в Государственном Архиве Российской Федерации (Фонды личного происхождения, ф. 1838 оп. 1).

Я обратился к Николаю Васльевичу Гулькину, правнуку Ивана Петровича Гулькина, родного брата Д.П. Гулькина, который проживал в Нижне Новгородской облости, Российской Федерации и попросил, чтобы он помог мне в получении копии дела № 677, в части касающиеся Д.П. Гулькина.

 Гулькин Н.В. родился в 1956 году в городе Теленешты. После окончания средней школы в родном городе, поступил в Кишинёвский Сельскохозяйственный институт. По окончании второго курса перевёлся в Горьковском Сельскохозяйственном институте. После получения диплома о высшем образование работал на различных ответственных и руководящих должностях в Нижне Новгородской области Российской Федерации. По состоянию здоровия вышел на пенсию. После издания моей книги Гросу А.К. «Молдавский великоросс. Бессарабскиий феномен в Государственной Думе Российской империи.», Н.В. Гулькин связался со мной по электронной почте и поблагодарил меня за то, что я написал книгу о его знаменитом родственнике. Так как у него был богатый архивный материал о бессарабском депутате, он поделился со мной этими материалами, за что я ему очень благодарен.

Будучи гражданином Российской Федерации и родственником бессарабского депутата, Н.В. Гулькин обратился в Государственном Архиве Российской Федерации по этому вопросу.

24 января 2013 года я получил по электронной почте от Н.В. Гулькина следующую информацию: «Здравствуйте, Андрей Константинович! Спешу поделиться новостью. После долгой переписки с Госархивом, мой заказ, наконец-то, был принят к исполнению. Через несколько дней материалы будут у меня. Правда, пришлют не всё дело № 677, а только ту его часть, которая касается Дионисия Петровича. С уважением Н.В. Гулькин».

В феврале 1913 года я получил по эллектронной почте от Н.В. Гулькина, копию Дела № 4167 от 9 августа 1910 года, Департамента Полиции Министерства Внутренних Дел Росссийской империи, под заголовком «О привлечение к уголовной ответственности Члена Государственной Думы от Бессарабской губернии Д.П. Гулькина за оклеветание пристава 4-го стана Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, Реева».

На первых пяти страницах копии документа было изложение дела, в котором входили выдержки из речи депутата Гулькина на заседании Государственной Думы от 22 февраля 1910 года, в которых содержались прямые указания на противозаконные дествия пристава 4-го стана Оргеевского уезда. А также результаты дознания обвинения против пристава Реева, произведённой исполн. обязанности советника Бессарабского губернаторского правления, коллежским секретарём Спасским, по поручению его, губернатора.

Отсутствовали 6, 7, и 8 страницы документа. Из тех нескольких предложений в верхней части 9 страницы можно сделать вывод что на 6-8 страницах было изложение дела о возможности привлечения к судебнной ответственности другого бессарабского депутата, Пуришкевича В. М., оклеветавшего грузинское духовенство. На нижней части 9 страницы содержалось Заключение, подписанное Министром Внутренних Дел Российской империи П.А. Столыпиным в котором отмечалось: «… настоящее дело по обвинению приставом Реевым члена Государственной Думы Гулькина в клевете подлежит прекращению и что для удовлетворения оскорблённой служебной чести Реева следовало бы предложить Бессарабскому губернатору обьявить в приказе по полиции одобрение служебной деятельности названного полицейского чиновника и засвидетельствовать его безкорыстие, если к тому не встретится припятствий со стороны других деяний его». (Будучи Председателем Совета Министров Российской империи, П. А. Столыпин сохранил за собой пост Министра Внутренних Дел.)

Н.В. Гулькин приложил и свои коментарии к Делу № 4167 от 9 августа 1910 года, тем самом намного облегчив мою миссию.

№3

Министерство Внутренних Дел

Департамент полиции

По 1-му делопроизводству

9 августа 1910 года

№ 4167.

О привлечение к уголовной ответственности

Члена Государственной Думы от Бессарабской губер-

нии Д.П. Гулькина за оклеветание пристава 4-го стана

 Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, Реева.

Изложение дела.

В заседании Государственной Думы 22 февраля сего года член Думы Д.П. Гулькин произнёс следующего содержания речь, в которой, вместе с общими обвинениями полиции, заключались и прямые указания на противозаконные дествия пристава 4-го стана Оргеевского уезда.

«…. Я огульных обвинения не делаю, но говорю, что у меня за двадцать пять лет из всех приставов только два были не взяточники. Я говорю в своем стане; рассуждаете, как хотите, а о всех я ничего не говорю. Именно в моем стане, в стане, где я проживаю, (4-й стан Оргеевского уезда) есть становой пристав, и этот становой пристав не что иное, как хищный тигр. Как на Индейских островах Индейского океана поселится тигр и опустошает окружность, так и в моем стане становой пристав. Я уже не говорю огульно, чтобы не обидеть г. Председателя; если становому приставу нужны дрова, он требует на записку, но не платит никогда, если ему что-нибудь нужно в бакалейном магазине, он дает записку; берет бесплатно, пусть там пишет купец. Если ему нужно в галантерейном или в мануфактурном магазине что-либо, то он всегда берет и ничего не платит, и горе тому торговцу, который скажет приставу, что больше ему не даст: он приставит стражника и не даст торговать. Есть еще другое несчастье у обывателей, посредством которого обирают пристава, –это нечистота. Будь у вас чисто, как в этом высоком собрании, он вам составит протокол у себя в канцелярии. Он имеет своих понятых, имеет сотских. А сотские, кто это? Это известные подонки общества; в сотские ни один порядочный человек не пойдет. Сотский подпишет, что ему скажут, и на суд покажет, и за что земский начальник присуждает вас на 25 руб. или на 10 руб., словом, вы поплатитесь. Если приезжает новый пристав, то еще хуже. Если старый пристав успеет обобрать население в своем стане, и потом по каким-нибудь причинам его переведут, то будет еще горше: появляется новый голодный пристав, и он знать не хочет, что взято, и начинает новые поборы. Каждый становой пристав имеет при себе агентов, которые тоже стоят из местных отбросов. Какой-нибудь союзник поступит к нему и доносит, кто богат, и кто беден. И вот он сразу вызывает почётных, тем более, евреев. Он знает, что еврей, как увидит пристава испугается и деньги даст. Он от них требует 200-300 руб.; они сразу отнекиваются он говорит им: я вам составлю на местечко 300 протоколов; 300 протоколов — значит будут стоить 3000 руб! Тут они выбирают меньшее зло и дают, иначе плохо будет. Доносить на него нельзя, ибо евреям никто не верит. Оказывается так, что он получает эти деньги. Потом, так как эти деньги нечистые, они у него не держатся, и он начинает другое; начинает искать нечистоту, утреннюю торговлю в воскресение; берет двух, трех стражников, проходит рано утром в воскресение и говорит: торгуйте, открываете торговлю, но давайте. Бывают еще другие несчастья, которые полиция разрешает в провинции. У меня прошлым летом приезжали какие-то авантюристы и открыли какую-то практическую стрельбы под названием тир; никто там не стрелял в этом сарае, а там собиралась полиция и местные союзники и играли в рулетку; там было поставлено колесо, выигрывали деньги. Первым делом играл пристав, который, конечно, выиграл. Один раз поставили два стола на улице. Народ ничего не понимает видит только, что играют, и думает выигрывать. Я подошел тоже; конечно, это не мое было дело, но я подошел и говорю: «что же это вы народ грабите? Народ ничего не понимает». Авантюристы говорят: «нам полиция разрешила». Тут уже я не мог вынести, поломал столы на улице; деньги рассыпались, мужчины подобрали и сказали спасибо, а те подбежали жаловаться приставу. Когда пристав узнал, что это я поломал столы, он сказал, что ничего не может мне сделать…

Скажут, что я, может быть, что полиция обирает евреев, а не крестьян, но я вам скажу об одном чистейшем христианине. Хороший хозяин, строитель церкви, устроитель многих богоугодных заведений–это Григорий Щигорян, молдаванин, с. Вережень, находящегося около моего местечка. В воскресенье пришли, по обыкновению, люди в местечко; пришел и Щигорян и цыгане. (Цыгане были наняты им на уборку пшеницы–н. а.). Цыгане угощали у винной лавки стражников. Как напились цыгане, перестали покупать водку и начали драться. Стражникам нечего было делать; они взяли одного цыгана, привели к приставу на двор; пристав приказал запереть его в кордегардию. Это было во время жнива. Для того, чтобы не терять времени, г. Щигорян приезжает к приставу и говорит ему: вот цыган этот мой; он вообще, как обыкновенно цыгане, напился; отпустите мне его на работу. Тот спросит у своего агента, кто этот молдаванин? Тот шепнул ему: это богач известный. Так чтобы навести панику на Щигоряна, пристав дал ему две пощечины и сказал, чтобы стражники вели его в кордегардию; но ему было стыдно, он не давался. Тогда взяли подводу, положили его на повозку, и два стражника сели на него.

 В кордегардии держали его до утра. Утром приехал священник, конечно, священник не был союзником и просил пристава за Щигоряна. Пристав послал агента и сказал: пусть он даст 25 руб., тогда я его отпущу. Молдаванин рад был, потому что пшеница осыпается, так он взял 25 руб. у еврея и дал; и он уже был благонадёжный. Требовалось с одного еврея взыскать 1 руб. Он его накануне субботы вызывает в полночь-этот бедняк Лазер, бондарь–и говорит: дай рубль. Тот говорит, что не взял с собою–у него дома ничего не было, но он сказал так, чтобы вырваться, чтобы не били. –Нет сейчас дай. Пристав приказал раздеть его, снять с него пиджак, дал ему несколько пошейников, прогнал и наутро призвал, и еще запер в субботу. Что касается поднадзорных, то по соседству со мной был пожар. Один из честнейших евреев, хороший хозяин, волновался, чтобы его дом не сгорел. Стал кричать направо, налево, чтоб скорее мочили крышу соседнего дома. Пристав ночью где-то кутил, приехал сюда и не разобрав дела, ударил этого еврея; потом составил протокол, по которому оказалось, что он неблагонадёжен…»

Означенная речь члена Государственно Думы Гулькина была приведена в некоторых газетах и, между прочим, в № 47 газеты «Друг», издающиеся в Кишинёве.

Состоящий в должности пристава 4-го стана Оргеевского уезда Реев, ознакомившись с приведённой речью Д.П. Гулькина, 8 марта сего года обратился к прокурору Кишинёвского окружного суда с заявлением, в коем, утверждая, что всё сказанное Д.П. Гулькиным по его, Реева, адресу представляется совершенной ложью, просил о привлечение его к ответственности за клевету.

Упомянутый рапорт пристава Реева Министр Юстиции препроводил в Министерство

По получении в Департамент Полиции означенного письма за 320761 Департамент (коим Министерство Внутренних Дел при письме от 8 минувшего мая за № 20671, для внесения в Совет Министров 7 мая сего года за № 2897 был запрошен Бессарабский губернатор по поводу помещённой 14 апреля сего года в газете «Колокол» заметки об упомянутых обвинениях Д.П. Гулькиным пристава Реева) просил губернатора по телеграфу сообщить надлежащие по означенному предмету сведения.

Отзывом от 17 минувшего мая за № 9358 Бессарабский губернатор сообщил Департаменту полиции следующее:

Произведённым исполн. обязанности советника Бессарабского губернаторского правления, коллежским секретарём Спасским, по поручению его, губернатора, дознанием обвинение пристава Реева в вымогательстве денег с местного еврейского населения, под угрозою составления им, приставом, протоколов не подтвердилось.

Кроме еврейского старосты Бергера и казённого раввина Дофмана, которые дали показания в пользу Реева, местный помещик Михаил Егорович Федосиу,13 состоящий ныне Оргеевским уездным предводителем дворянства, и исправл. должность земского начальника 4-го участка, Николай Николаевич Донич, проживающий в мчк. Теленештах, удостоверили что им ничего неизвестно о случаях вымогательства приставом Реевым денег с местных евреев. Донич подтвердил писменным отзывом, что по данному вопросу к нему не поступало жалоб от местных жителей.

Арест Григория Чигоряна (По стенограмме речи Д.П. Гулькина–«Щигорян»), имел место ещё 28 мая 1906 года, как видно из копии постановления бывшего пристава 4-го стана, т. е. ранее назначения Реева приставом этого стана. Затем, заявление Д.П. Гулькина о том, что пристав Реев не платит денег за дрова, которые берёт у торговцев, категорически опровергается показанием постоянного поставщика дров Реева Дувида Алтерова Фишера.

Оргеевский уездный исправник Хлобощин засвидетельствовал, со своей стороны, что пристава 4-го стана вверенного ему уезда Реева он знает около девяти месяцев; за это время никаких жалоб на него за лихоимство, взятки и вымогательства к нему не поступало. Своею преданностью долгу он в 1905-1906 гг. служа в Хотинской уездной полиции, вооружил против себя преступный еврейский элемент, за что и был приговорён последним к смертной казни; однако приговора этого евреям исполнить не удалось, так как Реев 26 июня был переведён из Хотинского уезда исправляющим должность секретаря Бессарабского губернского правления, откуда предписанием Бессарабского губернатора от 25 ноября 1907 года за № 21370 переведён исправл. должность пристава 4-го стана Измаильского уезда, а оттуда–5 октября 1908 г.–на ту же должность в 4-й стан Оргеевского уезда.

Со своей стороны становой пристав Реев в обьяснении, представленном коллежскому секретарю Спасскому, заявил, между прочим, следующее:

Указанного в речи Д.П. Гулькина случая с Григорием Чигоряном у него, Реева, не было. Можно предположить, что основанием к данному сообщению послужил случай, имевший место в 1906 г., когда, действительно, был арестован за буйство в пьяном виде житель с. Вережень Григорий Чигорян предшедственником Реева приставом Благим. Затем в своей речи Гулькин указал, что Реев вызвал одного еврея, по профессии бондаря, бедняка, ночью, и потребовал с него уплаты 1 р., и когда этот еврей не уплатил рубля, то Реев, будто бы, приказал его раздеть, снял с него пиджак и, побив, прогнал его, а наутро запер в кордегардию. Подобный случай, по обьяснению Реева, имел место, но совершенно не в таком виде, как передал его Гулькин, а при следующих обстоятельствах: с одного еврея, по фамилии Боднарь, человека довольно состоятельного, а не бедняка-бондаря, как указывает Гулькин, нужно было взыскать 1 р. штрафа по решению земского начальника 4-го участка Ореевского уезда. Реев несколько раз посылал десятских и урядника к Боднарю с предложением уплатить эти деньги, но он от уплаты уклонялся. В июле месяце 1909 г., какого именно числа–Реев точно не помнит, часов 8 вечера, Реев вызвал Боднаря в свою канцелярию и предложил ему уплатить следуемый с него штраф. Боднарь заявил, что денег не даст. Тогда Реев сказал ему, что если он не уплатит штрафа, то его обыщут и какие найдут при нём вещи-опишут на пополнение штрафа. Боднарь, сняв пиджак, сказал: -«если хотите, то отписывайте это», -с этим он вышел из канцелярии. Реев приказал десятскому отдать Боднарю пиджак, а на другой день описал у него два подсвечника, после чего он уплатил следуемый с него штраф. Никаких побоев Боднарю Реев не наносил и в кордегардию его не затворял. Далее в той же речи Гулькин заявил, что во время одного пожара Реев побил еврея за то, что тот хотел тушить свой дом. Это заявление Гулькина, по удостоверению Реева, также неправоподобно. Летом прошлого 1909 г., против квартиры Реева, часа четыре утра, загорелся один еврейский дом. Разбуженный дежурным стражником, Реев немедленно явился к месту пожара и, собрав людей, начал тушить пожар. На место пожара собралась толпа людей. Туда же явился и один из евреев-Левенштейн, живущий по другой улице от места пожара, и начал вмешиваться в дело тушения пожара. Реев сделал ему замечание, чтобы он не мешал тушить, а тот продолжал вмешиваться. Тогда Реев заявил Левенштейну, что если он будет мешать работе, то его выведут из толпы и будет составлен протокол за вмешательство. После пожара Реев действительно составил на Левенштейна протокол и последний был оштрафован земским начальником на три р. Реев категорически заявляет, что никаких побоев Левенштейну он не наносил и даже не бранил его.

Член Государственной Думы Гулькин, по заявлению Реева лично последнему неизвестен, а также и Реева лично Гулькин не знает, а поэтому Реев предпологает что всё сказанное Гулькиным против него, Реева,-результат наговора со стороны некоторых евреев–знакомых Гулькина, недовольных Реевым за преследование их протоколами за различные правонарушения. Евреи эти, по обьяснении Реева, во время приезда Гулкина, начали рассказывать ему различные про него, Реева, нелепости и он, не проверив их, высказал все слышанное в Государственной Думе.

Заключение

По рассмотрении обстоятельств настоящего дела, подлежащего представлению на Высочайшее благовоззрение с заключением Совета Министров, я полагал бы, со своей стороны, что, в силу Высочайше одобренного заключения Совета от 8 июля 1909 г. по делу об оклеветании членом Государственной Думы Пуришкевичем в должности гофмейстера Петерсона,7 настоящее дело по обвинению приставом Реевым члена Государственной Думы Гулькина в клевете подлежит прекращению и что для удовлетворения оскорблённой служебной чести Реева следовало бы предложить Бессарабскому губернатору обьявить в приказе по полиции одобрение служебной деятельности названного полицейского чиновника и засвидетельствовать его бескорыстие, если к тому не встретится припятствий со стороны других деяний его.

Об изложенном имею честь представить на усмотрение Совета Министров.

Подписал: Министр Внутренних Дел,

                              Статс-Секретарь   Столыпин.

Скрепил: Исправляющий должность Директора С. Белецкий.

№ 8927

Как мы видим из заключения по делу № 4167 от 9 августа 1910 года, подписанного Министром Внутренних Дел, П. А. Столыпиным, что предстояло предоставление настоящего дела на усмотрение Совета Министров. По рассмотрении обстоятельств настоящего дела, подлежащего предоставлению на Высочайшее благовоззрение с заключением Совета Министров, то есть Императору Николаю II.

В верхней части 9-й странице мы находим следующие предложения: «… заключение Наместника Его Величества на Кавказе о безупречной его службе. Означенное заключение удостоилась в 29-й день октября 1909 года Высочайшего одобрения.

Затем по жалобе уполномоченного грузинского духовенства священника Чиджавадзе о возбуждение против члена Госудаственной Думы Пуришкевича судебного преследования за клевету, Его Императорскому  Величеству благоугодно было 26 марта сего года одобрить мнение меньшинства Совета Министров высказавшегося за оставление этой жалобы без последствий по соображениям, приведенным в Совете по делу в должности гофмейстера Петерсона».

Из вышеизложенного можно понимать, что жалоба о возбуждении против Пуришкевича В. М. судебного преследования за клевету грузинского духовенства была оставленна без последствий. И как указывается в верхней части 9-й страницы: «…по соображениям, приведенным в Совете по делу в должности гофмейстера Петерсона».

И в заключение по делу № 4167 от 9 августа 1910 года, указывается: «… что в силу. Высочайшее одобренного заключения Совета от 8 июля 1909 г. по делу об оклеветании членом Государственной Думы Пуришкевичем в должности гофмейстера Петерсона, настоящее дело … подлежит прекращению».

В Электронной библиотеке исторических документов мне удалось найти опубликованный ОСОБЫЙ ЖУРНАЛ СОВЕТА МИНИСТРОВ Российской империи № 81. от 8 Июля 1909 года «По делу об оклеветании Членом Государственной Думы Пуришкевичем Директора Канцелярии Наместника ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Кавказе, в должности Гофмейстера ВЫСОЧАЙШЕГО Двора, Действительного Статского Советника Петерсона». И как указывается, этот документ храниться в Росссийском Государственном историческком архиве (РГИА), Ф. 1276. Оп. 20. Д. 36. Л. 46-69.; Ф. 1276. Оп. 5. Д. 4.

Суть этого дела состоит в том, что 10 декабря 1908 года, на 30 заседании, первой сессии, третьей Госдумы Российской империи, депутат от Бессарабской губернии Пуришкевич В.М. обвинил Директора Канцелярии Наместника Российского Императора на Кавказе, в должности Гофмейстера ВЫСОЧАЙШЕГО Двора, Действительного Статского Советника Петерсона, в делах заведомые убыточные для казны. Ввиду тяжести обвинения, введенного на него в условиях всенародной гласности, нашёл что его доброе имя может быть востановленно путём гласного суда и обвинил Пуришкевича в клевету. В связи с тем, что депутаты Госдумы, как и члены Государственного Совета и высшие государственные сановники, за преступные деяния совершенные при исполнении служебных обязанностей могли быть привлечены только с Высочайшее разрешения Императора. Петерсон обратился с жалобой на Высочайшее имя, по поводу привлечения к уголовной ответственности Пуришкевича за клевету. Предварительно этот вопрос был рассмотрен в Первый Департамент Государственного Совета.

 8 июля 1909 года Совет Министров рассмотрел это дело. Было отмечено что коль скоро жалобы на членов Госдумы направляются к судебному происводству только по Высочайшему повелению, то необходимо не дать движения тем из них, благоприятное разрешение коих в судебном порядке представляется сомнительным. Между тем предъявленное Петерсоном к Пуришкевичу обвинение в клевете обосновано весьма слабо. Следовало ожидать, что за отсутствием в данном деле состава преступления, либо первый Департамент Госсовета прекратит преследование против Пуришкевича, либо Верховный Суд внесёт ему оправдательный приговор.

 В Совете Министров мнения разделились, пять членов Совета и Наместник Кавказа выступали за дальнейшее рассмотрение дела в установленном порядке. А Председатель (Столыпин П. А.) и шесть членов Совета Министров полагали остановление жалобы Петерсона без движения наиболее благоразумным исходом дела. На что и было испрошенно Разрешение Императора, а также на обьявление Петерону, что Совет Министров не усматривает решительно ничего предосудительно в его служебных действиях и разделяет заключение Наместника на Кавказе о безупречной его службе.

На документе стоит: Помета царя: «Согласен с мнением Председателя и 6 членов» (29 октября).

Именно соображения по делу Петерсона и послужили основанием для Столыпина П.А., для прекращения дела по обвинению приставом Реевым члена Государственной Думы Гулькина в клевете.

В перечне особых журналов Совета Министров Российской империи, не вошедших в публикацию 1910 года, указывается что. Оп. 20. Д. в РГИА, Ф. 127646. Л. 81-82. хранится Особый Журнал Совета Министров Российской империи № 168 от 31 августа 1910 года «По вопросу о привлечении к уголовной ответственности члена государственной Думы Гулькина за оклеветание станового пристава Оргеевского уезда Бессарабской губернии Реева».

В опубликованный Особый Журнал Совета Министров Российской империи № 124 от 15 декабря 1911 года «По ходатайству Члена Государственной Думы Гололобова о возбуждении уголовного преследования за клевету против члена той же Думы Кузнецова», отмечается что уже в трёх случаях, вопрос о привлечение членов Государственной Думы к ответственности за клевету в произнесённых в думских заседаниях речах, по предложению Совета Министров, оставлены без движения, в том числе и жалоба на оклеветание Членом Государственной Думы Гулкиным - станового пристава Оргеевского уезда Бессарабской губернии Реева.

Из содержание вышеупомянутого Особого Журнала Совета Министров Российской империи № 124 от 15. 12. 1911 года можно сделать вывод, что Совет Министров Российской империи, 31 августа 1910 года согласился с предложением П.А. Столыпина, что дело по обвинению приставом Реевым члена Государственной Думы Гулькина в клевете подлежит прекращению. Что Высочайшее (Императором Николаем II-н. а.) было утверждено 15 сентября 1910 года, как указывается в Особый Журнал Совета Министров Российской империи № 124 от 15 декабря 1911 года.

III. Коментарии к делу № 4167 от 9 августа 1910 года.


Гулькина Николая Васильевича, правнука Гулькина Ивана Петровича, родного брата Д.П. Гулькина, депутата крестьян Бессарабской губернии в Государственной Думе Российской империи, к делу № 4167 от 9 августа 1910 года «О привлечение к уголовной ответственности Члена Государственной Думы от Бессарабской губернии Д.П. Гулькина за оклеветание пристава 4-го стана Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, Реева.»Комментарии

В Министерство Внутренних Дел Российской империи сто лет тому назад всеми силами стремились защищать честь мундира, делать вид, что борьба с негативом внутри МВД ведётся эффективно, и что у них всё хорошо. И приводятся только односторонние положительные аргументы, не замечая и не реагируя на очевидные недостатки.

Рассмотрение дела Гулькина Д.П., судя по материалам, велось крайне однобоко. Кого опросили в защиту позиции пристава? Еврейского старосту, казённого раввина, предводителя дворянства Оргеевского уезда, земского начальника 4-го участка, поставщика дров, бизнес которого мог бы процветать только при хороших отношениях с приставом. Почти все эти люди являлись должностными лицами, как и становой пристав. А, как известно, свои своих не выдают. Поэтому с такой лёгкостью они заявляют, что им ничего не известно о случаях вымогательства (действительно, они же не присутствовали в момент поборов), и жалоб от местных жителей к ним по данному вопросу не поступало. Вполне может быть, что жалоб к этим должностным лицам не поступало, а к депутату Гулькину Д.П., при его встречах с избирателями, они поступали. Наверное, потому так происходило, что простые люди потеряли последнюю надежду на то, что жалоба чиновнику на непомерные действия другого должностного лица может возыметь действие. Смею предположить, что евреи не жаловались на начальство потому, что они жили практически в резервациях, так как в отношении них действовала черта еврейской оседлости. А эта страшная вещь, делающая еврея бесправным изгоем (В Российской империи с 1791 по 1917 год. действовала черта еврейской оседлости. Согласно российским законам того времени евреи, мещане и купцы могли проживать только в городах и местечках, к которым они были приписаны и были лишены свободы передвижения из одного населённого пункта в другой. Д.П. Гулькин был один из тех 166 депутатов третьей Госдумы, которые подписали законодательное предложение об отмене ограничения евреев в правах избрания и передвижения с одного места на другое - н. а.).

Обращает на себя внимание интересная деталь в материалах дела. Группа евреев вынесла Рееву смертный приговор якобы, по мнению дознавателей, за преданность пристава долгу. До какого же состояния безысходности нужно довести людей не имеющих никаких прав, чтобы они пошли на такое?

Это, похоже, был последний крик отчаяния и, наверное, сигнал властям о беспределе полиции. Почему же проверяющие так однобоко оценили внесенние приговора приставу–как месть за «преданность долгу»? Почему не увидели и возможную другую причину? Вопрос остаётся открытым. Но логика требует развития событий. Сказав: «А», надо говорить и «Б». Если за «преданность долгу», приставу люди внесли смертный приговор, то тогда приставы, служившие до Реева и не получившие такого приговора, надо полагать не были преданы долгу? Тогда надо расследовадь их деятельность. В общем, такой постановкой вопроса проверяющие поставили себе юридическую ловушку и попались в неё.

Проверяющие опрашивали только сторонников позиции пристава, а опросов простых людей, против которых были произведены действия со стороны пристава и о которых говорил Гулькин Д.П., в деле нет. Не кажется ли вам очень странный и однобокий подход к изучению существа вопроса? Намеренно ли это сделано было или нет? Или проверяющие побоялись выйти в народ и выслушать другую точку зрения?

Столь явно однобокий подбор фактов по обстоятельствам дела, в конечном итоге, подвёл проверяющих и самого Реева к вынуждённому смягчению своей позиции, которая к концу рассмотрения дела выглядит иначе, чем в начале, а именно: «Реев предполагает, что всё сказанное Гулкиным против него, Реева,- результат наговора со стороны некоторых евреев…». И уже в словах Реева и в документах дела нет слова «оклеветал». Видимо стало понятным, что жесткие формулировки приведут к развалу дела.

Но не только это ставит под сомнение для меня, по крайней мере, тот факт, что Гулькин Д.П. в своей речи необоснованно критиковал действия пристава. Есть один момент в деле

 № 4167, который говорит о том, что не всё так однозначно, как хотели представить проверяющие. Посмотрите на первой странице дела, как ставится вопрос: «О привлечение к уголовной ответственности … Д.П. Гулькина за оклеветание пристава … Реева». А как заканчивается дело? В заключительной части дела мы читаем: «… дело по обвинению приставом Реевым … Гулькина в клевете подлежит прекращению». Как говорится, почувствуйте разницу формулировок. Речь уже не идёт об уголовной ответственности, речь вообще не идёт об ответственности Д.П. Гулькина. В этой заключительной части речь идёт о том, что дело по обвинению Реевым Гулькина подлежит прекращению. По сути, этим заключением признаётся тот факт, что Гулькин Д.П. никого не оклеветал. Косвенно, но признаётся. Иначе должна была бы наступать ответственность, о которой говорится в заголовке дела. Полагаю, что министр внутренних дел Российской империи Столыпин П.А., который подписал это заключение, хотел спустить дело о произволе пристава на тормозах: грозит уголовной ответственности депутату, но не привлекает к ней; не признаёт острой критики действий Реева, но не удовлетворяет уязвленное самолюбие пристава, по крайней мере, в которой тот ожидал. Так сказать, чтобы ни вашим, ни нашим. Более того, видимо, не хотелось выносить на суд широкой общественности атмосферу противоправных деяний полиции в глубинке.

Ещё один маленкий нюанс я обнаружил в заключительной части дела. Деталь едва заметная, но говорящая о том, что сам министр Столыпин не очень верит приставу. Вот что он пишет: « … для удовлетворения оскорблённой служебной чести Реева следовало бы предложить Бессарабскому губернатору обьявить в приказе по полиции одобрение служебной деятельности названного полицейского чиновника и засвидетельствовать его бескорыстие, если к тому не встретится припятствий со стороны других деяний его». Просто умиляет концовка: если к тому не встретится припятствий со стороны других деяний его. Нет, не верит Столыпин приставу, не верит, потому и отдаёт востановление репутации своего подчинённого на откуп губернатору, пусть сам разбирается и несёт ответственность.

Всё это говорит о том, что в речи Гулькина Д.П. критика пристава была не надуманной, не огульной, а справедливой, выстраданной чаяниями обездоленных людей, изнывающими под гнётом мздоимства и произвола низших полицейских чинов на местах.

02 февраля 2013 года.                                                             Н.В. Гулькин.

*****

Трудно не согласится с выводами из коментарии Н.В. Гулькина к Делу № 4167 от 09 августа 1910 года. Однако следует сказать, что кроме прямых указаний на противозаконные дествия пристава 4-го стана Оргеевского уезда, в первой части своего выступления на заседании Государственной Думы 22 февраля 1910 года, Д.П. Гулькин не ограничивается общими обвинениями полиции, которое по его выражению: «… современная русская полиция, больше всего давит на русское крестьянство».

Он критикует Министерство Внуренних Дел, политику Правительста Российской империи, действия «Союза Русского Народа», (но не Царя, который даровал народу, Манифест от 17 октября 1905 года). Но за это он не мог быть привлечён к уголовной ответственности.

Согласно статье 14 «Учреждения Государственной Думы» депутатам представлялась полная свобода суждений и мнений по рассматривавшимся вопросам. Члены Государственной Думы не могли быть привлечены к ответственности вне парламента ни в уголовном, ни в гражданском, ни в дисциплинарном порядке за голосования, мнения и суждения, высказанные при исполнении депутатских обязанностей.

Однако, принадлежащее членам Государственной Думы право полной свободы суждений и мнений по делам, подлежащим ведению Думы, не исключало ответственности ни за оклеветание частных лиц, признающих себя оскорблёнными оглашёнными обстоятельствами, могущими повредить их чести и доброго имени, ни за оклеветание должностных лиц оглашением заведомого ложных обстоятельств, хотя бы оно последовало в произнесении речи в Государственной Думе её членом.

Бывший член русской национальной фракции, но уже независимый депутат Гулькин Д.П., который был проведён в Госдуму Союзом Русского Народа и Партией Центра Бессарабской губернии, позволял себе остро критиковать местные власти Бессарабской губернии. Он обвиняет бывшего губернатора и полицейских чинов в том, что они были инициаторами в 1903 году, Кишинёвского еврейского погрома. Упоминает о трагическм инцинденте осенью 1907 года, в с. Деренёво Оргеевского уезда, когда по расспоряжению Бессарабского губернатора был введён незаконный налог для однодворцев и в результате действий местных чиновников был открыт огонь по мирным жителям. Четыре человека были убиты и несколько искалечены.

Он позволяет себя критиковать многочисленный клан бессарабских помещиков, господ Крупенских, которые контролировали Бессарабию и партию Центра Бессарабской губернии.

В другом своём выступлении Д.П. Гулькин отмечал: «… у нас в Бессарабии 16 Крупеннских которые держат Бессарабию в тисках; они заправляют земством, они заправляют школой. … У меня за 20 вёрст нет больницы, нет врача, нет в селении школы, потому что там … владеют Бессарабией гг. Крупенские».

 

IV. Выступление Д.П. Гулькина, из-за которой на него было заведено уголовное дело.

Выступление члена Государственной Думы от Бессарабской губернии Гулькина Дионисия Петровича при обсуждении и принятие доклада бюджетной комиссии по смете расходов Министерства Внутренних Дел по общей части.

Государственная Дума, третий созыв, сессия 3,

 заседание 53. 22 февраля 1910 г. Стр.2002-2013

Гулькин (Бессарабская губ). Гг. члены Государственной Думы. Я, как крестьянин и как крестьянский представитель от Бессарабской губернии, кажется, вполне уверен, что ни один крестьянский депутат не говорил по данному законопроекту. Данный же законопроект, мне кажется, касается больше всего русской провинции, а 9/10 всей России состоит, по моему убеждению, из провинции. По данному номеру, то есть по № 33, испрашивается Правительством кредит на содержание вообще полиции и поднадзорных. Как крестьянин, я знаю, что современная русская полиция, больше всего давит на русское крестьянство. Об этой нашей провинциальной благородной, современной полиции о которой и вам не безызвестно, я и решился сказать несколько слов. По № 33 Правительство испрашивает 8 168 283 рубля, а бюджетная комиссия нашла, что надо исключить из этой суммы 391 988 рублей, и предлагает назначить 7 776 295 рублей.

Я всецело присоединяюсь к бюджетной комиссии не потому, что я доволен не потому, что крестьянство российское довольно русской современной полицией. Под полицейскими я подразумеваю и гг. губернаторов, и г. Министра Внутренних Дел. Еще покойный Плеве сказал, что он полицейский, но только старший. Здесь я, милостивые государи, не могу говорить так хорошо, как говорили с этой трибуны некоторые ораторы, которые, однако, не имели веры на крайне правых скамьях, потому что на крайне правых скамьях критиковали: тот октябрист, тот профессор, а тот адвокат; говорили, что их речи не народные; только курский депутат (Д.П. Гулькин имеет в виду депутата от Курской губернии, Маркова второго-н. а.)9 представлял, почему-то, какой-то народ. Впрочем, мне известно, какой народ представляют курский депутат и его присные: это народ из известной чайной. (Д.П. Гулькин имел в виду сборища «черносотенцев»). Нам сказал с этой трибуны член Государственной Думы, уважаемый Н. Н. Львов,10 что Правительство правой рукой стало давать то, что отнимало прежде левой. Я совсем не согласен с этим; я знаю, что современное русское Правительство не дает ни правой, ни даже левой, а обеими руками отнимает от народа то, что он имел до манифеста 17 октября. (Голос справа–верно; голос слева: правильно). Что оно нам дало за эти четыре года со времени манифеста? Как известно, когда мы не имели манифеста 17 октября, мы не имели 28 176 поднадзорных; получив от Государя Императора манифест, который, попав в бюрократические ежёвые рукавицы и оставшись там, продолжается ими уродоваться, мы получили и поднадзорных 28 176. Это свобода, это Конституция России! (Голоса справа: председатель союза русскаго народа; голоса слева: правильно). Что же Правительство? Сколько раз обещало оно пойти рука об руку с народным представительством. По крайне мере, в последнее время согласилось ли оно, мы видим из следующего: в 1909 г. сколько оно выслало под надзор полиции! Так оно еще недовольно и испрашивает на данный 1910 г. на содержание поднадзорных еще больше на 391 988 р. Значит, оно еще недовльно тем, сколько отдало под надзор полиции честных граждан. Я говорю честных, потому что большинство тех, которые отданы под надзор полиции, более патриотичны, чем некоторые из членов Правительства (Голоса справа: позаимствовано: рукоплескания слева). Кого же оно ссылает? Оно ссылает, по его выражению, опасных, в виду крайне порочного их поведения. По крайней мере, какое же порочное? Я хотел бы знать, в числе этих 28 176 человек, отданных под надзор, есть ли хоть 76 погромщиков, отданных под надзор полиции или сосланных, которые проливали кровь инородцев в 1903 и 1905 гг., которые разбивали головы младенцам с тротуары, издевались над женщинами, изнасиловали их?

 Мы слышали, как они относиться к инородцам. Не далее, как в субботу курский депутат сказал с этой трибуны, что евреев можно бить. Значит и на будущее время у них есть погромный дух на сердце; только лишь ожидают удобного случая. Мы видим, как относиться и современный суд русский, который идет по указке Правительства внутренних дел. Вот вам 20 февраля сего года, в Саратове, по Балашовскому делу о погроме семеро признаны виновными в нарушении тишины и приговорены к штрафам в 20 р.

В Кишиневе 20 февраля сего года после трехдневного разбирательства, закончилось дело о бывшем в 1903 г. участнике еврейского погрома, (Кишинёвский погром 6-7апреля 1903 года-н. а.)11 приставе Македоне и его помощнике. Теперь дело закончилось о казнокрадстве. А за погром он не был осужден; служил до последнего времени и его помощник. Единственный пристав, защищавший евреев от погрома в Кишиневе, я там, когда проезжал и видел, был поляк, который у нас служил приставом. К чести поляков, это был один из честнейших приставов и не допустил в своем участке погрома. Что же, бывший в 1903 г. губернатор (Раабен Р.С.-н. а.),12 разве он не был участником погрома? Разве его сослали? Известно, что губернатор был инициатором этого погрома…

Председательствующий. Член Государственной Думы Гулькин. Будьте любезны перейти к обсуждению № 33 росписи.

Гулькин … потому что он около магазинов богатых евреев поставил стражу и не допустил громить миллионеров. Теперь посмотрим, гг., кто же кого сослал–благонадежные, неблагонадежных или наоборот? Мне кажется, совсем иначе. Возьмём нашу русскую полицию, возьмём гг. исправников, становых приставов. Конечно, ни один из вас на месте не может поручиться, не только крестьянин, но каждый богатый землевладелец, что вы завтра утром не будете арестованы, потому что вы неблагонадёжны. Но те-то, которые вас могут сослать без закона, то есть без суда, благонадежны ли они? Каковы у них совесть и руки? Не грязна ли у них от взятничества и беззакония совесть? Не грязны ли у них руки? Ведь г. директор Департамента Полиции сказал, что господин, арестованный в Москве (Азеф-н. а.),13 был тем лицом, которое принадлежало в 1906 г. к известной революционной партии; но ведь он служил, служил в ведомстве. Значит в ведомстве могут служить принадлежащие ко всем партиям, но только ведомство их не выдает, не выносит сор грязный из избы, - то, что у них твориться.

Вот г. Лопухин,14 пока таил про себя, что знал, его оставляли в покое, он служил, имел чин, получал пенсию, но как только решил сказать, что он знал, его арестовали благонадёжные, они все такие же благонадёжные, еще горше (Рукоплескания слева). Вот это есть русская конституция, вот это русская свободы. Не так давно г. Председатель Совета Министров П. А. Столыпин в своем разговоре с издателем Саратовской газеты «Волга» сказал, что он относительно русской провинции настроен оптимистически и что в русской провинции наступило успокоение и доброе настроение. Я вам говорю, что бодрое настроение в России не наступило и что в провинции нет бодрого настроения, а в ней существует угнетение и унижение обывателя русской властью посредством русской полиции. Я вам говорю, что если наступило в России успокоение вообще, тем более в провинции, то это не благодаря реакции; пусть не гордиться русская власть, что она сумела успокоить народ своею властью: успокоила народ Государственная Дума. Хотя нынешняя Государственная Дума в глазах народа похвалы не заслужила, но народ верит в неё и ожидает, надеется, что что-нибудь дадут ему, не нынче, так завтра. Как играющие в карты, проигравшись, ненавидят их, но все-таки надеются еще отыграться, так и наш народ: крестьяне прислушиваются, присматриваются к этому высокому собранию, что тут делают, и кто мешает работать. Но теперь наши избиратели знают, что мы жалуемся, взываем к нашим избирателям, что мы неповинны, что здесь опирается Правительство на крайние правые партии и думает, что это есть народ. Пусть скажут на местах, народ ли есть те, которые принадлежат к известной чайной подонков русского общества. Уже гг., недалеко то время, когда русская полиция с союзниками батюшками объявит и мертвых неблагонадёжными. Это имело уже место в Саратове, где саратовский владыка не позволил служить панихиду по знаменитой покойной артистке Комиссаржевской. (Рукоплескание слева).

Председательствующий. Член Государственной Думы Гулькин. Прошу держаться ближе к обсуждаемому номеру.

Гулькин. И справедливо член Государственной Думы Сазонов-хотя и стыдно ему–в своей речи изобразил Россию в виде курятника; что будто бы наша Россия не что иное, как двор с курами, над которым еще протянута Правительством сетка. Это совершенно верно, что если не было сетки, то, может, быть, кто-нибудь и заступился бы за нас. Как мы вступились за персов, послав отряд под предводительством генерала Снарского. Когда же у нас избивали инородцев во время погромов, то никто не смел вмешиваться, потому что сетка наброшена. Итак, что мы действительно унижены как куры, то это верно; что нас понимает Правительство в роде кур, то это с их точки зрения, верно. Но я говорю Правительству: пусть оно отрешиться от того мнения, что наш мужичек ничего не знает. Я послан сюда не вроде знающего, может быть я меньше всего знаю, но я знаю нужды крестьянства. Пусть Правительство знает, пусть умереннее поддерживает равновесие, дабы эти самые куры не превратились в кошек и не перегрызли горла коршунам насильникам. Представитель ведомства говорил еще в прошлом году, что проект о реформе полиции скоро будет внесён в Государственную Думу. Ныне же представитель того же ведомства говорил в комиссии, что уже нельзя ожидать в скором будущем внесения проекта о реформе полиции. Как видно, Министерство Внутренних Дел довольно нынешней полицией. Я, гг., не могу сказать, что Петербургское ведомство знает полицию на местах. Это бывало когда-то. Когда-то русские монархи переодевались, ездили в провинцию и смотрели, как живет мужичёк: не угнетают ли его, не обижают ли его крепостник и полицейский. Но прошли те времена. Теперь, если проезжает министр, то об этом знают уже за неделю, везде триумф, рауты, встречи, целования ручек тётушек и кумушек, и он ничего не знает о полиции в провинции. В провинции каждый становой пристав–генерал-губернатор. Если полиция бывает образцовая, то есть более гуманная и менее взяточная, то это может быть в губернском городе, где живет г. губернатор, и он думает, что вся полиция и за городом такова же.

В губернском городе полицмейстер под рукой у губернатора, а вы посмотрите, что творится у нас. Выезжайте за губернский город, то там полнейший произвол полиции, издевательство и обдирательство обывателей полицией. Вы, гг., только подумайте, что мы даем помощнику станового пристава. Не ясно ли, что мы сами заставляем быть взяточником? Ведь мы ему ничего не даем жалования. Ведь наверху какая-нибудь высокопоставленная особа берет 10 000 руб. народных денег на переход в другую квартиру, а помощнику станового пристава ничего не дают, и он должен на свой счёт содержаться. Ему намекают: если ты научишься брать взятки и привыкнешь обирать народ–мы тебе поставим становым приставом. Обмундировка должна быть его и все остальное его, а большинство из них семейные как они будут жить и исправлять всё, что им поручают? Так это, повторяю, повальный побор на народ. Уважаемый член Государственной Думы Гололобов говорил, что правительственная полиция есть плоть от плоти и кость от кости нашей. Я, гг., скажу: пусть они будут плоть от плоти нечистой силы, но не от нас, мы совсем их возненавидели. Полицейские у меня всегда бывали в гостях, пристав и другие почему я и говорю, что знаю их подноготную. Они мне никогда зла не сделали, как земский начальник, так и полицейский. Помилуй Бог, если какой–нибудь богатый крестьянин не будет давать, что пристав только попросит: он приищет, примажет к какому-нибудь делу и обывателю горе будет. Если пристав братается, то братается с ворами, пока тот не станет рецидивистом и ему не надоест красть; а то с ним идет всегда рука об руку. Я слышал здесь, когда представитель ведомства, бывший в 1907г. губернатором Бессарабии (Д.П. Гулькин говорил о Харузине Н.А.-н. а.),15 давал объяснения по Опольскому костёлу, что там в с. Ополе, была произведена анкета правительственная. Я вам говорю каковы бывают у них анкеты: осенью 1907г. был приказ земскому начальнику моей волости от бывшего тогда губернатора взыскать незаконный налог с однодворцев. У меня в волости есть особое привилегированное сословие, называемое однодворцами, которое никогда не платит повинностей с крестьянами. Это было незаконное распоряжение. Они обжаловали в Сенат, и Правительствующий Сенат отменил это. Что же сделал земский начальник? Он взял станового пристава и девять стражников, поехал в селение, собрал сход, накричал на них, приказал бить прикладами, потом приказал дать залп, убил четверых человек насмерть, а нескольких искалечил. (Д.П. Гулькин говорил о событиях в село Деренёво Теленештской волости, 15 декабря 1907 года, ныне село Деренеу Каларашского района - н.а.)

Председательствующий. Член Государственной Думы. Прошу вас говорить по предмету. Я третий раз делаю вам замечание.

Гулькин. Я думаю, что я говорю о полиции (Голос: довольно).

Председательствующий. Вы говорите не по вопросу. Благоволите говорить по обсуждаемому номеру.

Гулькин. Что же я буду повторять тот самый номер несколько раз? Мне кажется, что я о полиции должен говорить. (Голоса справа: нет, вы уже сказали). Я здесь не затрагиваю никого, и мне кажется, что я не обижаю никого. Сам представитель ведомства знает, что русская полиция никуда не годиться и она обирает народ.

Председательствующий. Покорнейше прошу без огульных обвинений. (Голос справа: браво).

Гулькин. Я огульных обвинения не делаю, но говорю, что у меня за 25 лет из всех приставов только два были не взяточники. Я говорю в своем стане; рассуждаете, как хотите, а обо всех я ничего не говорю (Голос справа: а ваш стан большой?). Именно в моем стане, в стане, где я проживаю, есть становой пристав, и этот становой пристав не что иное, как хищный тигр. (Смех). Как на Индейских островах Индейского океана поселится тигр и опустошает окружность, так и в моем стане становой пристав. (Д.П. Гулькин имеет в виду станового пристава стана (сектора) № 4, Оргеевского уезда, Бессарабской губернии, РЕЕВА. В этом 4 стане входили Теленешская и Казанештская волости-н. а.). Я уже не говорю огульно, чтобы не обидеть г. Председателя; если становому приставу нужны дрова, он требует на записку, но не платит никогда, если ему что-нибудь нужно в бакалейном магазине, он дает записку; берет бесплатно, пусть там пишет купец. Если ему нужно в галантерейном или в мануфактурном магазине что-либо, то он всегда берет и ничего не платит, и горе тому торговцу, который скажет приставу, что больше ему не даст: он поставит стражника и не даст торговать (Голоса справа: ужасные нравы в вашем стане). Есть еще другое несчастье у обывателей, посредством которого обирают пристава, –это нечистота. Будь у вас чисто, как в этом высоком собрании, он вам составит протокол у себя в канцелярии. Он имеет своих понятых, имеет сотских. А сотские, кто это? Это известные подонки общества; в сотские ни один порядочный человек не пойдет. Сотский подпишет, что ему скажут, и на суд покажет, и за что земский начальник присуждает вас на 25 руб. или на 10 руб., словом, вы поплатитесь. Если приезжает новый пристав, то еще хуже. Если старый пристав успеет обобрать население в своем стане, и потом по каким-нибудь причинам его переведут, то будет еще горше: появляется новый голодный пристав, и он знать не хочет, что взято, и начинает новые поборы. Каждый становой пристав имеет при себе агентов, которые тоже стоят из местных отбросов. Какой-нибудь союзник поступит к нему и доносит, кто богат, и кто беден (Голос: вы были ли председателем, кажется?) И вот он сразу вызывает почётных, тем более, евреев. Он знает, что еврей, как увидит пристава испугается и деньги даст. Он от них требует 200-300 руб.; они сразу отнекиваются он говорит им: я вам составлю на местечко 300 протоколов, 300 протоколов—значит будут стоить 3000 руб! Тут они выбирают меньшее зло и дают, иначе плохо будет. Доносить на него нельзя, ибо евреям никто не верит. Оказывается так, что он получает эти деньги. Потом, так как эти деньги нечистые, они у него не держатся, и он начинает другое; начинает искать нечистоту, утреннюю торговлю в воскресение; берет двух, трех стражников, проходит рано утром в воскресение и говорит: «торгуйте, открываете торговлю, но давайте». Бывают еще другие несчастья, которые полиция разрешает в провинции. У меня прошлым летом приезжали какие-то авантюристы и открыли какую - то практическую стрельбы под названием тир; никто там не стрелял в этом сарае, а там собиралась полиция и местные союзники и играли в рулетку; там было поставлено колесо, выигрывали деньги. Первым делом играл пристав, который, конечно, выиграл. Все это я говорю, потому что это конечно будут, читать в газете «Россия». У нас дома в волостном правлении крестьяне приходят читать. Что же бывает вовремя жнивня и во время косовицы? Зарабатывают крестьяне деньги, приедут в воскресение купить чего-нибудь съестного, идут посмотреть и видят–компания там играет, и как будто что-то выигрывает. Видят, что г. пристав выигрывал зеркало или часы, и сами тоже начинают играть и проигрывают; обирают там крестьян; крестьянин нажил каких-нибудь 15-20 руб. от покоса и жнивья, и ни копейки у него не остается. Затем еще посылают агентов по местечкам, где ярмарки конские, где толкучие рынки. Один раз поставили два стола на улице. Народ ничего не понимает видит только, что играют, и думает выигрывать. Я подошел тоже; конечно, это не мое было дело, но я подошел и говорю: «что же это вы народ грабите? Народ ничего не понимает». Авантюристы говорят: «нам полиция разрешила». Тут уже я не мог вынести, поломал столы на улице; деньги рассыпались, мужики подобрали и сказали спасибо, а те подбежали жаловаться приставу. Когда пристав узнал, что это я поломал столы, он сказал, что ничего не может мне сделать (Смех).

Председательствующий. Прошу вас перейти к делу.

Гулькин. Меня спрашивают с правых скамей, почему я об уряднике не говорил. Урядник сам несчастный: он идет и со слезами на глазах просит так: старшие обобрали все, а мне ничего не осталось; и ему, конечно, надо дать. (Голос слева: а священники, голоса справа: а священники, а стражники, а адвокаты?) Скажут может быть что полиция обирает евреев, а не крестьян. Но я должен сказать, что еврей клада не нашёл; еврей если дает страха ради, то за это крестьянин отвечает на предметах первой необходимости. Еврей торгует товаром, но не отдаст его за бесценок, а все убытки ставит на товар, и это, гг., отзывается на спине крестьянина (Шум справа и голоса: довольно).

Председательствующий. Пожалуйста прошу соблюдать тишину. (Обращаясь к оратору. Благоволите говорить громче, а то мне ничего не слышно.

Гулькин. Скажут, что я, может быть, здесь говорил, что пристав угнетает евреев, но не христиан. Но я вам скажу об одном чистейшем христианине. (Голос справа: опять сказки). Хороший хозяин, строитель церкви, устроитель многих богоугодных заведений–это Григорий Щигорян, молдаванин, с. Вережень, находящегося около моего местечка. В воскресенье пришли, по обыкновению, люди в местечко; пришел и Щигорян и цыгане. (Цыгане были наняты им на уборку пшеницы–н. а.). Цыгане угощали у винной лавки стражников. Как напились цыгане, перестали покупать водку и начали драться. Стражникам нечего было делать; они взяли одного цыгана, привели к приставу на двор; пристав приказал запереть его в кордегардию. Это было во время жнива. Для того, чтобы не терять времени, г. Щигорян приезжает к приставу и говорит ему: вот цыган этот мой; он вообще, как обыкновенно цыгане, напился; отпустите мне его на работу. Тот спросит у своего агента, кто этот молдаванин? Тот шепнул ему: это богач известный. Так чтобы навести панику на Щигоряна, пристав дал ему две пощечины и сказал, чтобы стражники вели его в кордегардию; но ему было стыдно, он не давался. Тогда взяли подводу, положили его на повозку, и два стражника сели на него.

 В кордегардии держали его до утра. Утром приехал священник, конечно, священник не был союзником и просил пристава за Щигоряна. Пристав послал агента и сказал: пусть он даст 25 руб., тогда я его отпущу. Молдаванин рад был, потому что пшеница осыпается, так он взял 25 руб. у еврея и дал; и он уже был благонадёжный.

Требовалось с одного еврея взыскать 1 руб. Он его накануне субботы вызывает в полночь -этот бедняк Лазер, бондарь–и говорит: дай рубль. Тот говорит, что не взял с собою–у него дома ничего не было, но он сказал так, чтобы вырваться, чтобы не били. –Нет сейчас дай. Пристав приказал раздеть его, снять с него пиджак, дал ему несколько пошейников, прогнал и наутро призвал, и еще запер в субботу. Что касается поднадзорных, то по соседству со мной был пожар. Один из честнейших евреев, хороший хозяин, волновался, чтобы его дом не сгорел. Стал кричать направо, налево, чтоб скорее мочили крышу соседнего дома. Г. пристав ночь где-то кутил, приехал сюда и не разобрав дела, ударил этого еврея; потом составил протокол, по которому оказалось, что он неблагонадёжен. И вот потому я говорю: каждый обыватель находиться, по мнению Правительства и приставов, всецело в руки полиции, от них зависит; что Правительство, будто бы победило тем, если оно усилило такую страшную реакцию последнего времени. А я вам говорю, что все хорошо до времени, а если пересолить борщ, то он никуда не будет годиться. Если они начали реакцию, то пусть не думают, что тот кагал стражников успокоит провинцию от волнения. Раньше крестьяне не готовились к революции; они не знали, что такое революция, а теперь они знают; теперь крестьяне знают, что революция была у французов; теперь идут на месте разговоры о революции, а если нас будут давить так, то я говорю отсюда, от имени крестьян: мы не переносим обиды полиции и того, что господа, сидящие в Петербурге, не желают знать о наших несчастьях. Мы не только что чувствуем себя свободными гражданами русского государства, но мы чувствуем себя у себя дома горше австрийских поданных. Там полицейский не имеет силы; он его не давит, не истязает, не угнетает; у него есть консул, а мы всецело в руках станового пристава. И вот я решил говорить, прекрасно помня в каком я положении. Быть может мне будет не мёд, быть может, я рискую быть в тюрьме от полиции, но правду нужно сказать; я должен сказать правду, ибо я присегал Царю. Счастливо будет крестьянство, если Батюшка Царь прочтёт речь простого мужика от населения, а не профессора, не адвоката. Это неправда, что с крайних правых скамей говорят, что они представляют народ: народ уже отряхнулся от них, народ уже начхал на их союз давно; народ знать не хочет их союз. Курский депутат всегда твердит, что он представляет здесь какой-то народ. Когда говорили здесь с трибуны о земельном деле, то он Марков 2 говорил, что крестьяне, мужики, это лодыри, это растопыри, что мужикам вредна земля, как вреден больному квас. Мы все помним, что он говорил. Когда нужно дать пособие Забайкальским казакам, то он говорит: пусть с них прежде кожу сдерут, как сдирали прежде с казаков, тогда мы дадим им. (Голоса: довольно). Итак, гг., я извиняюсь перед Государственной Думой за мою резкость. Потому что я не учённый оратор, и очень может быть, что многие справа осмеют, но я не виновен что меня не учили грамоте, что я не умею говорить так, как говорят с крайних правых скамей предводители дворянства, союзники. Что умел то и сказал (Рукоплескания слева).

Стр.2015-2016

Выступления Гулькин Д.П вызвало негодование и упрёки со стороны реакционных депутатов правой фракции – членами Союза русского народа. Так, депутат от Волынской губернии Андрейчук М.С. в своём выступлении отметил: «... трудно судить о таких речах депутата Гулькина и доверять ему. Например, тогда, когда были воззвания в стране, он тогда принадлежал к союзу русского народа и был председателем отдела союзу русского народа. ... Потом депутат Гулькин ратует сегодня за конституцию. Если вам г. депутат Гулькин, так конституция вкусна, то возьмите её себя и дома с чаем выпейте».

На этом заседании Гулькин Д.П. выступил и по личному вопросу

Председательствующий. По личному вопросу слово принадлежит члену Государственной Думы Гулькину. (Голоса: довольно; шум). Пожалуйста прошу соблюдать тишину.

Гулькин (Бессарабская губ). Только два слова, гг., член Государственной Думы Андрейчук упрекнул меня в том, что, когда свирепствовало выборческое воззвание, я был председателем союза русского народа. Совершенно, верно. (Гулькин Д.П. был председателем Теленештской волостной организации С.Р.Н.). Но ведь я был председателем союза русского народа, движимый патриотизмом, и я не знал, что в союз имеется хулиганство. Я поступил только на благо отечеству. Но когда сам премьер-министр сказал, что наступило успокоение. Я союз распустил, и теперь я говорю, что презираю его в таком виде, как он теперь есть. Выборгского воззвания теперь нет, и я нахожу, что этот союз теперь не нужен, на что этих, которые находятся в союзе нужно разогнать (Шум; рукоплескания слева; Володимеров, с места: это лучшая похвала союзу).

Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчеты 1910 г.

Сессия третья. Часть вторая. Заседания 33-64 (с 20 января по 6 марта 1910 г.).

С. Петербург. Государственная типография 1910 г. стр.2002-2013; стр.2015-2016.

 

На другом заседании от 25 02 1910 г., при продолжении обсуждения вышеназванного вопроса, член Государственной Думы от Харьковской губернии отец Станиславский А.М., выступил против сокращения расходов по надзору за административно-ссыльными, а также одобрил репрессивные меры царских властей и выступил в защиту русской полиции. Он назвал огульными и оскорбительными обвинения Гулькина Д.П. в адрес русской полиции. Это вынудило Гулькина Д.П. просить слово по личному вопросу.

Председательствующий. По личному вопросу слово принадлежит члену Государственной Думы Гулькину.

Гулькин (Бессарабская губ). Член Государственной Думы Станиславский, защищал высылку русских граждан за их убеждения в Сибирь, так и в другие отдалённые местности, не упустил упрекнуть меня, что я в своей речи ратовал против ссылки. Я обращаюсь к Государственной Думе, а также и ко всему населению России, пусть русское общество и всё население судят, кто прав, - я ли простой крестьянин и верующий, защищающий права и свободу крестьян и всего русского общества, всех обывателей России. Или священник с крестом на груди. Которого я не называю священником потому, что не может быть священником тот, кто проповедует ссылку крестьян за их убеждения. (Рукоплескания слева). Ни Христос, ни святые апостолы, ни святые отцы никогда не сочувствовали лишению человека свободы.

Я скажу члену Государственной Думы Станиславскому: да будет стыдно ему говорить против народа такие слова, ибо священник должен защищать народ. (Сессия третья, заседание 57. 25 02 1910 г. Там же, стр. 2356)

Выступая по личному вопросу на 101 заседании, третьей сессии от 5 мая 1910 года, Д.П. Гулькин отметил:

Гулькин (Бессарабская губ.). Член Государственной Думы Тимошкин упрекнул меня в том, что я не называл ни одной фамилии из гг. приставов. Но ведь я говорил, что это пристав, который находиться в том местечке откуда я сам. (Голос справа: как фамилия?). Но главное дело не то обидно; обидно, что г. Бессарабский губернатор, как я ещё раньше говорил, не постарался справиться на месте-правда это или нет. Пусть справится. То, что я показал, это капля в море. Что касается того, что депутат Тимошкин упрекнул меня, что я посвящён в тайны полиции, то я скажу, что я посвящён в тайны и, так называемого, союза русского народа; я знаю хорошо, что там ещё горше чем в полиции.

Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчёты 1910 г.

Сессия третья. Часть вторая. Заседания 95-131 (с 26 апреля по 17 июня 1910 г.).

Санкт-Петербург. Государственная типография. 1910 г. стр. 659

 

 Самые крупные российские газеты, в том числе и газета «Россия», полностью публиковали выступления депутатов на пленарных заседаниях Госдумы. И жители Бессарабии могли ознакомиться с выступлениями Гулькина Д.П., депутата крестьян Бессарабской губернии. А ведь господа Крупенские, когда провели в Госдуму этого талантливого крестьянского оратора, хотели его использовать в борьбе против социал-демократов, трудовиков, кадетов и других прогресивных сил. Но никак не предполагали, что Д.П. Гулькин выйдит из-под их контроля и будет выступать против их интересов. Не могли они простить Д.П. Гулькину и то, с каким упорством он боролся за предоставлением молдаванам Бессарабии право на начальную школу на родном языке.

Ведь это не соответствовало программе Партии Центра Бессарабской губернии, которая предусматривала использование в Бессарабии только русского языка. С каким усердием он защищал права других инородцев и права людей неправославной веры. Поэтому они решили избавиться от присутствия этого неуправляемого крестьянского депутата в Госдуме Российской империи и вместо него избрать другого депутата от крестьян Бессарабской губернии, но на этот раз, более послушного.

По всей вероятности, пристав 4-го стана Оргеевского уезда Реев, который 8 марта 1910 года обратился к прокурору Кишинёвского окружного суда с заявлением, в коем, утверждал, что всё сказанное Д.П. Гулькиным по его, Реева, адресу представляется совершённой ложью, и просил о привлечение его к ответственности за клевету, действовал по согласовании, или даже по указке местных властей и членов клана бессарабских помещиков Крупенских, и в первую очередь П.Н. Крупенского,16 лидера семи бессарабских реакционных депутатов, одного из руководителей Русской национальной фракции в третьей Государственной Думе и его родного брата А.Н. Крупенского,17 предводителя дворянства Бессарабской губернии. Привлечение Гулькина Д.П. к уголовной ответственности и его осуждение, означало лишение его депутатского мандата и избрание вместо него нового депутата, от крестьян Бессарабской губернии, ставленника клана помещиков Крупенских.

Следует сказать, что влияние членов клана помещиков Крупенских в Бессарабской губернии было огромное, что даже знамениый Пуришкевич В.М., депутат второй и третьей Государственной Думы от Бессарабской губернии, председатель «Союза Михаила Архангела» из–за конфликта с П.Н. Крупенским, не рискнул выдвинуть свою кандидатуру от Бессарабской губернии в четвёртую Государственную Думу,боясь не быть избранным, а избирался от Курской губернии.

Некоторых очень беспокоит тот факт, что права молдаван Бессарабии в Государственной Думе Российской империи, в том числе и на начальную школу на родном языке, защищал не молдованин, а человек русский по национальности. (В третьей Государственной Думе от Бессарабской губернии были два депутата молдавской национальности: священник Гепецкий Н.Е., из Аккерманского уезда и Солтуз Н.М., голова г. Сороки. Они оба выступили и проголосовали против предложения Д.П. Гулькина, о предоставление молдаванам Бессарабии право на начальную школу на родном языке. Граф Уваров А.А., русский по национальности, депутат от Саратовской губернии, который поддержал предложение Д.П. Гулькина, сказал о священние Гепецкий Н.Е, который выступил против своего народа: « … он действительно принадлежит к тем людям, которые вчера были ещё молдаванами а теперь являются более русскими чем мы, прирожденные русские» - н. а.).

 Хочу их успокоить. После смерти своей жены Д.П. Гулкин встречает свою последнюю любовь. Это была молдаванка Мэриоара Друцэ (Даскэл) из села Инешты, которая была на тридцать лет моложе его и с которой они венчались в церкви. У них родились четверо сыновей, которые носили фамилию матери, воспитались как молдаванами, в официальной православной религии. От сыновей они имеют 27 внуков и 36 правнуков, которые считают себя молдаванами (румынами) и которые свято чтят память о своём знаменитом деде и прадеде.

Д.П. Гулкин не только защищал достоинство и права молдаван в русской имперской Думе, он слился с народом, среди которого он прожил всю свою жизнь и которого он любил как своего народа.

Издание выступлений Д.П. Гулькина в третьей Государственной Думе Российской империи, окажет неоценимую помощь, нынешним и будующим иследователям истории начала 20 века, да и всем любителям истории родного края.

 

 

*******

Примечание:

1. Столыпин Пётр Аркадьевич (1862–1911), государственный деятель Российской империи. Губернатор Гродненской губернии (1902–1903) и Саратовской губернии (1903–1906). В апреле 1906 года был назначен Министром Внутренних Дел Российской империи. Вскоре после роспуска Правительства, был назначен Председателем Совета Министров, сохранив за собой и должность Министра Внутренних Дел. Сыграл значительную роль в подавлении революции 1905–1907 годов. Провёл аграрную реформу, которая предусматривала введение частной крестьянской земельной собственности. Введённый им закон о военно–полевых судах ужесточил наказания за совершение тяжких преступлений. Ограничил автономию Великого княжества Финляндского. Изменил избирательное законодательство.

На жизнь Столыпина было совершено 11 покушений. 5 (18) сентября 1911 года в результате покушения на него в Киеве был смертельно ранен и через несколько дней скончался.

2.Гегечкори Евгений Петрович (1881-1954), депутат третьей Госдумы Российской империи от Кутаисской губернии. Один из лидеров социал–демократической фракции. Меньшевик. Из грузинских дворян. Окончил юридический факультет Московского университета в 1907 году. 12 ноября 1910 года и 4 февраля 1911 года выступил в Госдуму в поддержку предложения Д.П. Гулькина о предоставлении молдаванам Бессарабии право на начальную школу на родном языке. Он получал десятки писем от представителей молдавской интеллигенции Бессарабии, которые просили его поддержать право молдаван на национальную школу. Когда 12 ноября 1910 года, молдаванин, священник Николай Гепецкий, депутат от Бессарабии, выступил на пленарном заседании Госдумы против предложения Гулькина, он в своём выступлении назвал Гепецкого–предателем интересов своего народа, а русского старообрядца из Теленешты, который защищал в Думе права и достоинство молдаван Бессарабии, назвал истинным представителем молдавской нации. Об этом инциденте в Думе, между Гегечкори и Гепецким, писала вся пресса Российской империи и Румынского королевства, а также и все румынские газеты, которые издавались в Трансилвании, которая входила в состав Австро–Венгерской империи.

В ноябре 1917 года Гегечкори Е. П. стал председателем коалиционного Правительства Закавказья. С ноября 1918 года министр иностранных дел, а в 1921 году министр юстиции Правительства Грузии. В 1921 году эмигрировал во Францию. В советской литературе охарактеризован как злобный враг Советской власти. В 1953–1954 годах был Председателем Правительства Грузинской Демократической Республики в изгнании. В начале 50-х годов XX века МГБ СССР готовило похищение Гегечкори и его тайную доставку в Москву. По словам П. А. Судоплатова инициатива проведения этой операции исходила от генерала Рухадзе, руководителя грузинской безопасности, с личного одобрения И. В. Сталина. Доводился дядей Нине Теймуразовне Берия (Гегечкори), жене Л. П. Берия.

Скончался 5 июня 1954 года в Париже, где и был похоронен.

3. Савл–еврейское имя апостола Павла до обращения его в христианство. Эллинизированная форма имени Саул. Апостол Павел не входил в число Двенадцати апостолов. Участвовал в юности в преследование христиан. Пережитый Павлом опыт встречи с воскресшим Иисусом Христом привёл к обращению и стал основанием для апостольской миссии. Павлом были созданы многочисленные христианские общины на территории Малой Азии и Балканского полуострова. Послание Павла общинам и отдельным людям составляют значительную часть Нового Завета и является одними из главных текстов богословия (Сайт: ru.wikipedia.org.)

4. Караваев Александр Львович (1855–1908), депутат второй Государственной Думы. Из крестьян. Окончил Санкт–Петербургскую Медико–хирургическую академию. Доктор медицины. 7 февраля 1907 года был избран депутатом второй Государственной Думы от города Екатеринослава. Был одним из создателей и руководителей объединённой фракции Трудовой группы и фракции Крестьянского Союза. Придерживался умеренных позиций. После роспуска второй Госдумы вернулся к практике врача в Екатеринославе.

4 марта 1908 года был смертельно ранен черносотенцами во время приёма больных. Скончался 5 марта 1908 года.

5. Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870–1920), бессарабский помещик, русский политический деятель правых консервативных взглядов, монархист, черносотенец. (Его дед священник Пуришкевич Василий Васильевич удостоился потомственного дворянства).

Окончил историко–филологический факультет Новороссийского университета. С 1895 г. гласный, а в 1897–1900 гг. председатель Аккерманской уездной земской управы. В 1904–1907 гг. сотрудник аппарата Министерства Внутренних дел Российской империи.

Один из лидеров монархической организации «Союза русского народа», и после её раскола создатель «Союза Михаила Архангела». Избирался депутатом от Бессарабской губернии во второй и третьей Государственной Думе, а в четвёртой–от Курской губернии. Член фракции правых. Хулиганские и разного рода оскорбительные выходки во время пленарных заседаниях Думы, за которых неоднократно был удалён из Думы, принесли ему широкую известность.  Известен также как плодовитый поэт–дилетант, автор преимущественно сатирических стихов на актуальные политические темы. Участник убийства Григория Распутина. В годы первой мировой войны организовал санитарный поезд и был его начальником. Выступил против Временного Правительства и вёл работу по созданию подпольных вооружённых монархических организаций.

После Октябрьского (1917 года) большевисткого преворота, ушёл в подполье и попробовал организовать заговор против Советской власти. Был арестован и осуждён, однако вскоре был амнистирован. Уехал на юг, участвовал в организации пропагандистской поддержки белого движения. Издавал черносотенный журнал «Благовест». Умер в 1920 году в Новороссийке от сыпного тифа.

Будучи русским шовинистом, Пуришкевича В. М., как и все правые депутаты, выступал против предоставления основных гражданских прав инородцам, в том числе и молдаванам.

Когда в 1908 году на одном из заседаний Государственной Думы, во время выступления депутата от Бессарабской губернии Пуришкевича В.М., кто-то из левых депутатов крикнул из зала: «эй молдаванин», на это В.М. Пуришкевич ответил: «Я чистокровный русский, у меня нет ни капли молдавской крови».

18 ноября 1909 года, на пленарном заседание Госдумы, в своём выступление депутат от крестьян Бессарабской губернии Гулькин Д.П., рассказал о кровавых событиях 15 декабря 1907 года в село Деренёво Оргеевского уезда, когда по приказу земского участского начальника и станового пристава стражники открыли огонь по мирным жителям села. В результате чего были убиты четыре молдаванина, а пять были ранены. Обвиняя черносотенцев в причастности к этим кровавым событиям, Д.П. Гулькин отметил: «Я думаю, что это не стражниками пахнет, а это пахнет чем-нибудь повыше, и об этом член Государственной Думы Пуришкевич не поведал нам, потому что это его дело и его товарищей. Чего же он будет поведывать, когда он в прошлом году с этой трибуны отказался от молдаван, а он избран молдаванами, он сказал, что в нем не имеется ни одной капли молдавской крови, но он сам не знает, какая у него кровь, и если бы он отправился в Костюженскую больницу (больница для психических больных, в пригороде Кишинёва-н. а.), то там определили бы какая в нем кровь».

12 ноября 1910 года Пуришкевич выступил на пленарном заседании Госдумы против предложения Д.П. Гулькина о предоставлении молдаванам Бессарабии право на начальную школу на родном языке. Он, издеваясь сказал, что, если и молдаванам Бессарабии предоставить такое право, то надо её предоставить еще и 36 народностям, называл их, в том числе и несколько несуществующих народностей. Предложение Пуришкевича было издевательством не только по отношении к молдаванам и других инородцев, а по вырыжению лидера партии кадетов Милюкова П. Н.: «… то намерение, с котором оно сделано и которое, с нашей точки зрения, мы считаем издевательством над Государственной Думой …»

6. Федосиу Михаил Егорович (1852–1918), бессарабский помещик. Окончил полный курс наук Новоросийского университета. В 1878 году избран мировым судьей. В 1892-1898 гг. земский начальник 4-го участка Оргеевского уезда. Мировой судья в 1902–1917 гг. Предводитель дворянства Бессарабской губернии 1905–1908 гг. Предводитель дворянства Оргеевского уезда 1909–1917 гг. Сторонник молдавского блока.

7. Петерсон Николай Леонидович (1866–1920), государственный чиновник. Из Костромских помещиков учился на юридических факультетах Санкт–Петербургского и Казанского университетов. В 1892 году поступил на службу в канцелярию Комитета Министров. В 1903 году назначен помощником статс–секретаря Государственного Совета. В 1905-1913 гг. директор канцелярии, а в 1913-1915 гг. помощник по гражданской части Наместника Императора на Кавказе. В 1915 году был назначен сенатором.

Во время Гражданской войны участвовал в Белом движение. В марте 1920 году был эвакуирован из Новороссийска на острове Лемнос, где и умер в том же году.

8. Белецкий Степан Петрович (1873–1918), государственный чиновник. Учился на юридическом факультете Киевского университета. В 1907 году Самарский вице–губернатор. С 1909 года исполняющий должность вице–директора, а с 1912 года директор Департамента полиции МВД. Сенатор в 1914 году. В 1915–1916 гг. товарищ (зам.) Министра Внутренних дел Российской империи. Февраль–март 1916 года Иркутский генерал–губернатор.

 Расстрелен большевиками в 1918 году.

9. Марков Николай Евгеньевич (Марков второй), (1866–1945), русский политик правых взглядов, один из лидеров черносотенцев, радикальный антисемит, с 1910 года председатель главного совета Союза Русского Народа. Депутат Государственной Думы третьего и четвёртого созывов от Курской губернии. Участник белого движения. Находясь в эмиграции с 1921 по 1927 гг. был избран председателем Высшего монархического совета. Сотрудничал с третьим рейхом.

В трицатые годы в Германии опубликовал книги антисемитского характера. Умер в апреле 1945 года.

10. Львов Николай Николаевич (1865–1940), депутат Государственной Думы I, III и IV созывов от Саратовской губернии. Участник Белого движения.

11. Кишинёвский погром–один из самых известных еврейских погромов в Российской империи происшедший при попустительстве властей (6 - 7 апреля 1903 года) в Кишинёве. В погроме было убито 50 человек, искалечено около 600 человек, повреждено около 1/3 домостроений.

12. Раабен Рудольф Самойлович (1843–после 1917 года), русский военный деятель. С 10 июля 1899 года по 4 мая 1903 года Бессарабский губернатор. Снят с должности после Кишинёвского погрома евреев.

13. АзефЕвно (Йона) Фишилевич Азеф (Евгений Филиппович Азиев) (1869-1918 гг.), русский революционер провокатор, один из руководителей партии эсеров и одновременно секретный сотрудник Департамента полиции. Как глава Боевой организации партии эсеров организовал и провёл ряд терактов, в том числе убийство Великого князья Сергея Александровича и Министра внутренних дел Плеве, как агент охранки расскрыл и сдал полиции множество реводюционеров.

В 1908 году был разоблачён как провокатор В. Л. Бурцевым с помощью А. А. Лопухина. Был приговорён руководством партии эсеров к смертной казни, однако скрылся за границей, в Германии, где и умер в 1918 году.

14. Лопухин Алексей Алекксандрович (1864 Орёл–1928 Париж), Директор Департамента полиции. Действительный статский советник. Был смещён с должности по обвинению в непринятие мер по охране Великого князья Сергея Александровича.

Был назначен губернатором Эстляндии, где проводил расследование и установил, что полиция боролась с революцией с помощью погромистов из Союза Русского Народа. По этому поводу обратился в Правительстве, в Госдуму, в суде, но березультатно. Имя А. А. Лопухина связывают с разоблачением Е.И. Азефа. За разоблачение тайного агента полиции Азефа был обвинён в государственной измене и арестован. Был приговорён к пяти лет каторжных работ, которые были заменены Сенатом ссылкой. В 1911 году был частично реабилитирован.

 В 1920 году эмигрировал во Франции. Умер в Париже в 1928 году.

15. Харузин Алексей Николаевич (1864-1932), русский этнограф и антрополог. В 1904-1908 гг. занимал должность губернатора Бесссарабской губернии. 11 октября 1908 г. назначен директором Департамента духовных дел для иностранных исповеданий М.В.Д. В 1911 году товарищ (зам.) Министра Внутренних дел. В 1913 году назначен сенатором.

В годы Советской власти подвергался арестами, в 1927 и в 1931 годах. Умер в 1932 году в больнице при Бутырском изоляторе.

16. Крупенский Павел Николаевич (1863–1939), бессарабский помещик, общественный и политический деятель Российской империи. Происходил из многочисленного клана бессарабских помещиков Крупенских. Члены клана занимали ключевые должности в Бессарабской губернии. В дворянском собрании Бессарабии им принадлежало 52 голоса. Сын губернского предводителя дворянства Николая Матвеевича Крупенского. Братья Михаил и Александр в разные периоды избирались губернскими предводителями дворянства, а Анатолий и Василий были дипломатами. Ветвь клана помещиков Крупенских проживали в соседней Румынии.

Окончил Николаевское кавалерийское училище и стал корнетом лейб–гвардии Гродненского гусарского полка. В 1897 году вышел в отставку в чине полковника гвардии.

Избирался гласным Хотинского уездного и Бессарабского губернского земских собраний. Предводителем дворянства Хотинского уезда (1899–1910). В 1905 году организовал Бессарабскую партию Центра, православно-монархической направленности.

Избирался депутатом от землевладельцев Бессарабской губернии во второй, третьей и четвёртой Государственной Думы. Один из организаторов и руководителей Всеросийского национального клуба (1909). Один из лидеров умеренно-правой фракции. После её реорганизации, и русской национальной фракции. Выступил на пленарном заседании Госдумы против предложения Д.П. Гулькина о предоставлении молдаванам Бессарабии право на начальную школу на родном языке. Именно благодаря усилиями Крупенского, 12 ноября 1912 года, Госдума, большинство голосов отклонила предложение Д.П. Гулькина (Против-141; за–125 голосов).

В четвёртой Госдуме лидер фракции центра. Один из организаторов Прогресивного блока и в то же время информировал правительство о парламентских настроениях, получал деньги из секретного правительственного фонда. В марте 1917 года в связи с разоблачением его тайных связей с прежним правительством сложил полномочия члена Думы.

 После 1917 года–в эмиграции.

17. Крупенский Алесандр Николаевич (1861–1939), крупный бессарабской помещик, предводитель дворянства Бессарабской губернии в 1908–1912 гг., общественный деятель русской эмиграции. Родной брат Крупенского П.Н. депутата Государственной Думы. Окончил естественный факультет Киевского университета. Избирался мировым судьёй Хотинского, Сорокского и Кишинёвского уездов (1887–1915гг.). В 1892–1995 гг. был земским начальником в Хотинском уезде. Избирался преводителем дворянства Бессарабской губернии в 1908 г. и в 1911 г., однако в 1912 г. досрочно сложил полномочия. Удостоин придворным титулом в должности гофмейстера Императорского двора (1912).

С 1919 г. в эмиграции. Жил в Париже. Воглавлял Русскую монархическую партию. В 1927 году был избран председателем Высшего монархического Совета. Был ярым противником объединения Бессарабии с Румынией и попытался на Парижской мирной конференции повлиять чтобы западные страны не признали объединение Бессарабии с Румынией.

Был женат на сестре министра народного просвящения Российской империи Л.А. Кассо. Умер в 1939 г. в Париже.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчеты 1908 г. Сессия первая. Часть третья. Заседания 61-98 (с 7 марта по 28 июня 1908 г.). Санкт-Петербург. Государственная типография. 1908 г.
  2. Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчёты 1910 г. Сессия третья. Часть вторая. Заседания 33-64 (с 20 января по 6 марта 1910 г.). Санкт-Петербург. Государственная типография. 1910 г.
  3. 3.Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчёты 1910 г. Сессия третья. Часть вторая. Заседания 95-131 (с 26 апреля по 17 июня 1910 г.). Санкт-Петербург. Государственная типография. 1910 г.
  4. Гросу А.К. «Молдавский великоросс. Бессарабский феномен в Государственной Думе Российской империи». Кишинёв 2011 г.
  5. Andrei Grosu „Lipoveanul. Un fenomen basarabean in Duma de Stat a Imperiului rus”. Chișinău. 2013.
  6. „Ioan Pelivan istoric al mișcării de eliberare naţională din Basarabia.” Sub red. lui Ion Constantin, Ion Negrei și Gheorghe Negru. București. 2012.
  7. P. Cazacu “Moldova dintre Prut și Nistru 1812-1918”. Chișinău, 1992.
  8. N. Iorga „Neamul românesc în Basarabia”. Bucureşti, 1997.
  9. Pan Halippa „Publicistica”. Cişinău, 2001.
  10. Седова А. Я. «Октябрический режим». Том 1-2, Москва 2018.
  11. Особые журналы Совета Министров Российской империи. 1909-1917 гг. (Элктронная библиотека исторических документов).
  12. Гром О.А. Дебаты о «молдавском сепаратизме» в период между первой русской революции и столетним юбилеем присоединения Бессарабии к России (1907-1912 гг.). Славянский альманах, 2015 г.№ 3-4, стр. 87-104.
Обсудить