ИЛЬЧЕНКО: "Страна, из которой мы все пришли - и страна, которую мы все заслужили"

Опрос политиков и экспертов. Когда мы сможем окончательно избавиться от наследия советской империи?

Итак, 30 лет назад Молдова стала независимым государством.

«Когда, на ваш взгляд, мы сможем окончательно избавиться от наследия советской империи?», спросили мы у известных людей.

 

Специально для нас отвечает:

 

Сергей ИЛЬЧЕНКО, журналист, Киев:

 

- Из кучи растерянных, оболваненных десятилетиями советской пропагандой людей, которыми манипулировала небольшая кучка энергичных проходимцев не могло возникнуть ничего, кроме нынешней Молдовы. И не возникло. И за три десятилетия не было предложено никакой альтернативы безудержному воровству и кумэтризму. Эта система всех устраивает по большому счету. Не устраивает недовольных только их собственное место в ней.  

На что мы могли потратить эти три десятилетия? На то, чтобы поумнеть. Получилось? Не очень. Молдова по интеллектуальному и образовательному уровню населения и без того была, как бы это помягче сказать…. ну, в общем, она не блистала.  Был узкий слой образованных людей – но узок был их круг и страшно далеки они были от молдавского народа. И уехали они, в большинстве случаев, в числе первых, как только появилась такая возможность.

Кстати, образование не гарантирует ум, и это продемонстрировало множество формально высокообразованных представителей советской интеллигенции, многие из которых отлично пережили эти тридцать лет.

Так вот, за три десятилетия все стало еще хуже. Система образования – даже советского, при всех его недостатках не лишенного и минимума достоинств, была утрачена. Потребность в образованных людях, пусть даже формально образованных, тоже была утрачена. Мы свалились в откровенный феодализм, где сеньору не нужно уметь читать.

Виноват ли в этом распад СССР? Очевидно, да. Был ли хорош СССР? Нет, не был. Это было пространство жуткой нищеты, к тому же – закрытое, откуда невозможно было сбежать.  Сожалеть о нем могут либо те, кто там не жил в сознательном возрасте, либо жившие, но утратившие память по причине алкоголизма и маразма. Ах да, есть еще третья категория – те, кто был прикреплен к разного рода спецраспределителям. Но они жили в отдельном СССР, гораздо лучшем, хотя тоже довольно нищем, если честно. Однако на фоне окружающей нищеты их положение давало им возможность чувствовать себя избранными.

Естественно, что Молдова по итогам этого обвала оказалась зависима: в ней нет и никогда не было политики государственного уровня. В Молдове, по ряду печальных для нее исторических причин, не было и нет ни нации, ни потенциала для самостоятельного нацстроительства.

И вот на эту постсоветскую социальную помойку, созданную для содержания в покорности советских рабов, в которой обрушилась система воспитания рабов и их принуждения к минимальной, на уровне раба, социальности – и не было и не могло быть ничего другого, внезапно свалилась свобода. Напомню, что провозглашение независимости было вынужденным шагом – СССР просто сгнил изнутри и рухнул от ветхости, как некогда рухнула – сама, без всякой посторонней помощи – Российская Империя. Свобода, конечно, тоже была весьма относительная, но лет за 10-15 уже стало реально сбежать из Молдовы на Запад. И люди побежали – побежали самые энергичные, рисковые и предприимчивые, с хорошими профессиями. Остались проходимцы, хорошо устроившиеся еще в СССР и сохранившие свои привилегии в новую эпоху, и самый тяжелый постсоветский шлак. 

Что-либо сделать с собой сам этот шлак не мог и не сможет. Из кучи невежд, моральных уродов, спившихся в ноль алкашей, выживших из ума ностальгиков по СССР и щепотки энергичных негодяев, расцветавших на этом компосте, не могло и не сможет возникнуть ничего, что отличалось бы от нынешней Молдовы или от совершенно равнозначной с ней ПМР – не стоит тешить себя преимуществами «признанного государства», суть Молдовы и ПМР – ровно одна и та же. Более того, Молдова и ПМР являют собой единый бизнес-проект.

Как следствие, в Молдове все последние 30 лет, прошедшие с момента распада СССР, не было и государственной политики, а была борьба кланов за ресурсы, прикрытая псевдогосударственным пафосом. Такая борьба может быть только криминальной, и, потому, победители неизменно находили общий язык с Россией, исходя из общности понятий. Ведь Россия – криминальное догосударственное образование, с напрочь проваленным гражданским и национальным строительством, и с попыткой прикрыть этот провал пафосными понтами. А проигравшие шли в «проевропейцы». Во всем бывшем СССР проигравшие, в поисках ресурсов и внешней поддержки, всегда идут в «проевропейцы» и «прозападники», мамой клянясь в верности идеалам свободы и демократии. С тем, чтобы победив, сменить курс и, на правах регионального игрока, договориться уже с Россией. Об отдельных идеалистах тут речи нет, но их в системную политику никто никогда и не пускал.

Все сказанное привело к тому, что последние 30 лет устойчивая связка Молдова-ПМР, по факту находилась под внешним управлением России, напрямую рулившей из Кремля ее типа-политиками первого ряда.

Иными словами, Молдова никогда, ни одной минуты не была еще независимым государством. Она была и пока остается колонией Кремля. Именно Кремля, а не России, поскольку и Россия, по сути, колония московской метрополии.

Молдова убога по итогам прошедших 30 лет. Ее двуязычные, по большей части, жители изъясняются на крайне примитивной версии обоих двух языков, а ведь как человек говорит, так он обычно и думает, плодотворное невербально-образное мышление большая редкость.  Об уровне образования я говорить не буду вообще. Большинство выпускников вузов не дотянут и до уровня церковно-приходской школы.

А как люди думают, так они и голосуют.

И, вот, последние парламентские выборы немного изменили ситуацию. Запад, видя провал своей прежней тактики, заимствовал тактику российскую. Партию Майи Санду вели и привели к победе зарубежные консультанты и лоббисты. Это породило истерику в пророссийских СМИ о том, что, мол, Молдова "теряет независимость" и "уходит под внешнее управление". Но период внешнего управления Запада – единственный способ для Молдовы уйти к настоящей независимости из-под внешнего управления России.

Понятно, что позиция Запада сменилась не просто так, а потому, что относительно действий на постсоветском пространстве были приняты новые решения. Эти решения и были доведены до Путина в ходе встречи в Женеве. Не стоит переоценивать реальный политический вес его "сырьевой бензоколонки" в мировых глобальных раскладах. В современной парадигме капитализм-корпоративизм даже противостояние Китай-Запад вторично.

Конечно, и в этих раскладах Москва способна интриговать, мелко гадить, запугивать слабых в военном отношении и коррумпировать слабых морально, но все это не более чем внутренний производственный конфликт. Внутренний? Ну да, именно так. РФ – вовсе не "Антизапад", а уникальный сырьевой придаток мировой экономики, с широчайшей номенклатурой вывозимых природных ископаемых и производных от них. Вывозится и большая часть капитала. На остатки содержится госаппарат. Впрочем, я уже писал выше, что Россия – тоже колония Кремля, но Кремль тесно вмонтирован в западную финансовую и промышленную систему.

Так что никто не станет резать российскую курицу, несущую золотые яйца. Но, с другой стороны, никто не позволит курице диктовать свои условия. А на прямую конфронтацию с Западом российская курица никогда не пойдет. И кремлевский пахан прогнулся в Женеве перед системой, частью которой является и он сам.   

Но такой прогиб не исключает и тихого саботажа. К тому же, Россия успешно реорганизуется в рамках плана "две России – один Кремль", и то, чего нельзя удержать под контролем "внутренней России", можно попробовать удержать под контролем внешней, формально прозападной и оппозиционной Кремлю, но управляемой им же. 

Что на этом фоне происходит в Молдове?

Запад принял решение о ее реорганизации. Это было нелегкое решение. У Запада есть обширный травмирующий опыт неудачного социального прогрессорства, и афганский провал – тому последний, но не единственный пример. Решение о мягком вмешательстве США в ход выборов в Молдове – и, вероятно, о дальнейшем сопровождении и поддержке новой власти, в противном случае вмешиваться в выборы было бессмысленно, — наверняка было нелегким. В пользу Молдовы сработали ее небольшие размеры, большая западная диаспора, из которой можно черпать кадры, устоявшаяся помощь Румынии, а также тот факт, что криминальный гнойник, раздувшийся в границах Молдова-ПМР, начал уже дестабилизировать соседние страны, и стал мощной отмывочной для российского криминала.

Но это не молдавский проект. Молдова не субъект – она объект социальной реконструкции. И когда мы говорим о меритократии в Молдове, мы должны понимать, что в роли меритократов могут выступать только западные кураторы этого проекта. Меритократия в Молдове может означать исключительно западное внешнее управление, и только его. А не то, что голосовавшие за PAS по результатам выборов себе навоображали.

Так что не берите в голову, скольких своих родственников уже пристроили и еще пристроят на теплые должности Майя Санду и ее окружение. По крайней мере, эта команда пока не обворовывает государство в масштабах Додона и Воронина - и в этом уже ее огромное преимущество. А проявления родоплеменного кумэтризма у молдаван также неизбежно, как коленный рефлекс. Не судите их строго, тем паче, что на их месте 99,9% осуждающих делали бы ровно то же. И самое главное – не в этих родоплеменных проявлениях дело. Они ни на что всерьез не влияют. Дело в том, и только в том, как новой командой будут рулить.

Если ей будут рулить так же хорошо, как рулили на выборах, президентских и парламентских - значит, все хорошо, и меритократия победно наступает. Если будут рулить плохо - меритократию в Молдове ждет фиаско. Пока такого руления не видно вовсе. И именно это уже начинает тревожить.

И тут самое время вернуться к вопросу, с которого начался этот текст: «Когда, на ваш взгляд, мы сможем окончательно избавиться от наследия советской империи?».

Отвечаю: без посторонней помощи, то есть, без западного прогрессорства, в обозримом будущем, в течение одной исторической эпохи – никогда. Только в каком-то общем, очень мощном потоке перемен, такие перемены тоже назревают, в рамках упомянутого мной перехода из более или менее классического капитализма в корпоративизм, который завершается на наших глазах, но это дело 50-70 лет, и куда при этом вынесет территорию, на которой сегодня находится Молдова сказать сегодня трудно. Преобразования в течение 10-20 лет (а быстрее ничего существенного не будет) возможны только под внешним управлением.

Получится или нет – я не знаю. Прогрессоры – тоже люди, их тоже можно коррумпировать. Нечто подобное и произошло в Афганистане. Тоже кстати, жертве СССР, где все социальные структуры были уничтожены за десятилетие советской оккупации.

Так вот, созданное под эгидой США, а ныне разбежавшееся по всему миру афганское правительство, формально прозападное, причинило США, ущерб заведомо больший, чем талибы. Американская помощь была попросту разворована. Реальная численность афганской армии, оказавшейся в массе своей небоеспособной и разбежавшейся перед талибами, не превышала 120 тыс., при списочной в 300 тыс., на которую, собственно, и выделялись деньги. Зато, когда Ашраф Гани спешно бежал из Афганистана, он не смог впихнуть всю свою наличность в выделенные ему четыре машины и вертолет и был вынужден просто бросить большую ее часть. А кадры сплошь покрытого изнутри золотом дворца вице-президента Дустума уже вовсю гуляют по сети.

Иными словами, демократические и прозападные афганские силы, в которые была вбухана куча денег, ни в чем, кроме воровства, не преуспели. А ведь Гани вовсе не дикарь, спустившийся с гор, наскоро отмытый и усаженный на место президента. Он гражданин США, выпускник Колумбийского университета в Беркли, доктор философии, юрист, антрополог, менеджер, преподававший, помимо своей альма-матер еще и в университетах Джонса Хопкинса в Мэриленде, Гарвардском и Стенфордском, автор книги по реконструкции faіled states, бывший руководитель Управления ООН по координации гуманитарной помощи Афганистану и высокопоставленный чиновник Всемирного банка, много лет участвовавший в роли менеджера высшего звена в проектах ВБ по всему миру. И, как оказалось, еще и банальный коррупционер, которому заносили деньги мешками, последние из которых он не успел перевести в удобную для транспортировки форму.

Могли ли контролирующие органы США не знать, что помощь разворовывают? Не могли. Но и сделать ничего не могли: у них не было афганских кадров, которые не воровали бы, а неафганских контролеров успешно разлагали. Нечто подобное происходило, к слову и в Южном Вьетнаме, хотя вьетнамский провал в плане социальном был не столь сокрушительным.

Прогрессорство – непростая штука. И западные прогрессоры легко подвергаются коррупционному регрессу – и реконструкция России после распада СССР тоже дала тому множество ярких примеров. Путин, в числе прочего – порождение и коррумпированных западных консультантов, вроде Джеффри Сакса, и их креатур, вроде Чубайса, Гайдара и Грефа. И не факт, что у  Молдовы получится. Чаще, к слову, не получается, чем получается.

Итак, при самом оптимистичном сценарии: десять лет на то, чтобы мы ощутили легкий аромат перемен, двадцать лет – на то, чтобы перемены стали реально ощутимы. Быстрее не будет, не надейтесь. Шансы примерно 1:3. При пессимистичном и более вероятном сценарии – крах реформ, потеря интереса Запада к Молдове и ее падение, как в черную дыру, в сферу притяжения России. С появлением у власти нового Воро-Додона. Шансы, соответственно, 3:1.  Здесь нам останется только ждать всемирной эпохи перемен с неясным исходом, о котором я упоминал выше. Но и там прогнозы для Молдовы тоже не очень хороши.

Однако и четверть шансов на хороший исход – это очень много.  Это безусловно повод побороться за их реализацию, каждому – на своем месте и в меру своих сил. Если кто не понял - это оптимистичный посыл в финале. Ничего более оптимистичного предложить, увы, не могу.

P.S. Я не осуждаю ностальгирующих по СССР. Им тяжело: выбитые из старой системы они не нашли себе места в новой. Так часто бывает: и русские крестьяне, освобожденные от крепостной зависимости, и американские негры, примерно тогда же освобожденные из рабства, тоже страдали, ностальгировали и плакали, что раньше было лучше. Рабам прожить без рабства, сложно, это правда. Рабство, на самом деле, в первую очередь комфортно именно для рабов – это очень специфический социальный тип.

Обсудить

Другие материалы рубрики