ЧУБАШЕНКО: "Результаты последних газовых переговоров можно считать еще одним «плодом» вооруженного конфликта 1992 года".

Известный журналист Дмитрий Чубашенко считает: по газовому «пакту Спыну-Миллера», «Газпром» сохранил монопольное положение на газовом рынке Молдовы

Чубашенко констатировал: По газовому «пакту Спыну-Миллера», «Газпром» сохранил монопольное положение на газовом рынке Молдовы; добился для себя выгодного повышения цены на поставляемый газ и обязательства Молдовы выплатить долги; отменил пункт Соглашения об ассоциации с обязательством Кишинева внедрять Третий энергопакет ЕС; превратил в груду металлолома румынский газопровод Яссы-Унгены-Кишинев; сохранил схему снабжения газом Приднестровья, благодаря которой Россия спонсирует этот регион, обеспечивает дешевым газом Молдавскую ГРЭС, снабжает дешевой электроэнергией майнинговые фермы, на которых российские олигархи добывают криптовалюту, и увеличивает долг «Молдовагаз» перед «Газпромом», потому что Приднестровье за этот газ на рассчитывается. Может быть, газовый долг Приднестровья, который приближается к $8 миллиардам, будет когда-то списан, но теоретически его можно и взыскать через международный арбитраж и тем самым обанкротить Молдову как государство одним простым исполнительным листом.

Об этом  журналист написал на своей странице в соцсети.

 

ИТАК:

 

- Понимая всю серьезность и крайнюю чувствительность всего, что будет написано ниже, с самого начала хочу сделать disclaimer: это не попытка определить, что хорошо, а что плохо, кто прав, а кто виноват, кого-то осудить, а кого-то оправдать, это просто попытка объективно взглянуть на существующую реальность.

Результаты последних газовых переговоров с Россией и «Газпромом», к которым пришли президент Майя Санду и ее правительство, можно сравнить с итогами вооруженного конфликта в Приднестровье в 1992 году. В год этого конфликта нынешний главный переговорщик по газу Андрей Спыну еще не пошел в школу, а его начальница Санду школу еще не окончила. Люди моего поколения помнят больше. Я хорошо помню день 21 июня 1992 года, когда с другими коллегами-журналистами мы ходили по пустым улицам Бендер, на которых лежали разлагавшиеся трупы. Каждый день примерно в 10 молдавских селах проходили похороны погибших на Днестре, все это показывали по телевизору, руководство Молдовы все это видело и просто сходило с ума. Выиграть «войну за независимость» не получалось, продолжать все это тоже было нельзя. Все закончилось тем, что тогдашний президент Мирча Снегур поехал в Москву и подписал в Кремле с тогдашним главой Приднестровья Игорем Смирновым Соглашение о принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова. По этому соглашению, создавались зона безопасности, Объединенная контрольная комиссия и совместные миротворческие силы. В качестве международного договора это соглашение было признано ООН, и до сих пор ни один из президентов Молдовы не решился его денонсировать.

До 2003 года, когда случилась известная история с «Меморандумом Козака», еще предпринимались попытки найти какое-то политическое решение конфликта. В 2005 году был принят закон о принципах урегулирования конфликта, по которому, если строго следовать тому, что в нем написано, власти Молдовы вообще не имеют права вести какие-либо переговоры с Тирасполем до тех пор, пока не будет реализован принцип «трех Д» - демилитаризации, декриминализации и демократизации региона. В 2009-2010 годах еще были подписаны декларации Меркель-Медведева в Мезеберге и Воронина-Смирнова в Москве, и с тех пор «приднестровское урегулирование» напоминает один бесконечный «день сурка» с обсуждением одних и тех же третьестепенных технических вопросов вроде того, какие буквы должны быть написаны на номерах машин в Приднестровье. Все попытки переписать итоги вооруженного конфликта политико-дипломатическими способами успехом не увенчались. Если посмотреть на то, как были «решены» конфликты в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе, Крыму и Донбассе, в такой «замороженности» приднестровского конфликта, возможно, есть и свои плюсы.

Все проевропейские власти, которые правят Молдовой с 2009 года, прекрасно сотрудничали с тираспольскими властями по «вопросам, представляющим взаимный интерес». Этот интерес заключался в обогащении правящих верхушек с обоих берегов при наплевательском отношении к большинству населения.

В теории в Кишиневе возобладала концепция, согласно которой Молдова не может потянуть сразу две интеграции — европейскую и ре-интеграцию, - и что нужно сосредоточить все усилия на евроинтеграции, благодаря которой правый берег станет настолько демократичным, процветающим и привлекательным для левого берега, что проживающее там население само выйдет на массовые демонстрации и будет переплывать Днестр с требованиями «воссоединиться с Молдовой». Эту мантру — мы должны стать привлекательными для приднестровцев, и тогда они сами сломают «Днестровскую стену», как немцы сломали «Берлинскую стену» — переняла и Санду. В реальности, большинство ее сторонников, которые по своей природе являются румынскими унионистами, видят в Приднестровье «русскую» гирю, которая мешает им двигаться в Румынию, ЕС и НАТО, и выступают за то, чтобы колючую проволоку, которую сняли с границы вдоль Прута, перенести на Днестр.

Сторонники Санду убеждены в том, что в 1992 году Молдова воевала на Днестре с Россией. Если это так, то ситуация становится еще более запутанной. Если Молдова воевала с Россией, почему Снегур подписывал соглашение о прекращении огня со Смирновым в Кремле? Если это была молдо-русская война, кто в ней выиграл, а кто проиграл? Если Молдова ее проиграла, должна ли она платить репарации за свое поражение? Если же война не закончилась, то продолжается ли она сегодня? Если она продолжается сегодня, являются ли газовые договоренности правительства Санду частью этого состояния войны?

По газовому «пакту Спыну-Миллера», «Газпром» сохранил монопольное положение на газовом рынке Молдовы; добился для себя выгодного повышения цены на поставляемый газ и обязательства Молдовы выплатить долги; отменил пункт Соглашения об ассоциации с обязательством Кишинева внедрять Третий энергопакет ЕС; превратил в груду металлолома румынский газопровод Яссы-Унгены-Кишинев; сохранил схему снабжения газом Приднестровья, благодаря которой Россия спонсирует этот регион, обеспечивает дешевым газом Молдавскую ГРЭС, снабжает дешевой электроэнергией майнинговые фермы, на которых российские олигархи добывают криптовалюту, и увеличивает долг «Молдовагаз» перед «Газпромом», потому что Приднестровье за этот газ на рассчитывается. Может быть, газовый долг Приднестровья, который приближается к $8 миллиардам, будет когда-то списан, но теоретически его можно и взыскать через международный арбитраж и тем самым обанкротить Молдову как государство одним простым исполнительным листом.

В обмен на все это правительство Санду говорит «Мы получили хорошую цену на газ», точно так же, как в 1992 году Снегур говорил «Мы получили мир». Худой мир лучше доброй ссоры, а газ, который подорожает в 2,5 раза, лучше газа, который дороже в 5 раз. В остальном сплошные минусы. Между тем, что произошло в 1992 году, и тем, что случилось в 2021 году, есть прямая причинно-следственная связь, именно поэтому результаты последних газовых переговоров можно считать еще одним «плодом» вооруженного конфликта 1992 года.

К чему все это? К тому, что не надо врать, и не надо имитировать фейковую «реинтеграцию» на фоне такой же фальшивой «евроинтеграции». Признайте, что вы все провалили, и прекратите булькать. Не занимайтесь самообманом, и не обманывайте других.

Кто-то спросит: а вы что предлагаете? Я давно писал о том, что проблема Приднестровья может быть решена только в процессе переучреждения Молдавского государства на основе новой Конституции, разработанной Учредительным собранием и принятой на всенародном референдуме. Тогда и «решения» по газу не будут выглядеть, как попытка одновременно и разделить, и сохранить молдо-приднестровских «сиамских близнецов».

Обсудить