Дом-коммуна. С удобствами в соседнем корпусе

Новая идеология быта

В двадцатые годы прошлого века в СССР возникла новая архитектурная мода - на так называемые дома-коммуны. Их основная идея состояла в максимальном выводе жизненных процессов из личной сферы в общественную. Квартиры (их нередко называли жилъячейками) были крохотными, часто состояли из стола, стула, кровати и миниатюрного санузла. Обедать - в общественную столовую. Стирать - в общую прачечную. Детишек - в детский сад, пусть привыкают к коллективу сызмальства. Мыться - вот вам душевая.

Одним из ярчайших представителей этого оригинального семейства зданий стал дом-коммуна на пересечении 2-го Донского проезда и улицы Орджоникидзе в Москве. Он был построен по проекту молодого - не исполнилось тридцати - архитектора Ивана Николаева в 1930 году для студентов Текстильного института. То есть, по сути, речь идет о студенческом общежитии. Это здорово развязывало руки архитектору, предоставляло практически неограниченную свободу для эксперимента. То, чем может возмутиться чиновник или прораб, студент примет безропотно.

"Дом-машина" Николаева

Сам Николаев называл свое сооружение "домом-машиной". Имелось в виду не визуальное сходство (внешне здание было скорее похоже на самолет), а функциональное оснащение.

Николаев утверждал, что его здание провозглашает "победу дома-коммуны над домом-общежитием. Изгнание из своей жизни примуса - есть первый шаг. Бытовая коллективизация и организованность учебы - второй шаг. Третий шаг - гигиенизация, оздоровление быта. Четвертый шаг - переход на самообслуживание в быту и механизация процессов уборки. Пятый шаг - обобществление детского сектора"

Всего построили три корпуса  - спальный, санитарный и общественный. Разумеется, в стиле конструктивизм. В спальном находились жилые комнаты. Их называли "спальными кабинами". Каждая была рассчитана на двоих, и ничего кроме кроватей и табуреток в них не было, а роль письменного стола играл подоконник.

Впрочем, особой надобности в том столе не наблюдалось. Рано утром студент просыпался и шел в санитарный корпус, где, собственно, приводил себя в порядок. Мылся, брился, делал обязательную гимнастику и так далее. Затем он переходил в общественный корпус, в столовую. Завтракал. А потом либо шел в институт, либо оставался в общественном корпусе. Там, кроме столовой, были спортивный зал, библиотека с читальным залом, прачечная, душевые, медпункт, комнаты для кружков и кабинки для индивидуальных занятий. В этом же корпусе действовали ясли-сад.

Только вечером студенты возвращались в спальный корпус. Раздевались в общем гардеробе, в нижнем белье топали в свои "спальные кабины" и ложились спать. Специальная система подавала туда озонированный воздух. Была также предусмотрена система распыления "усыпляющих добавок", но, похоже, до такого дело не дошло.

Михаил Кольцов возмущен

Зато не обошлось без осложнений в духе того времени. Знаменитый Михаил Кольцов опубликовал заметку в "Правде". Ему подумалось, что на обычную общагу уходит чересчур много металла, цемента и прочих "стратегических материалов". Кольцов писал: "Вышло так, что для-ради вашего архитектурного франтовства, для-ради вашего колбасообразного окна истрачено балок, железа и цемента добавочно ровно столько, сколько нужно, чтобы устроить не пятнадцать, а двадцать пять тысяч студентов. Короче говоря, десять тысяч учащихся пролетариев будут из-за вашей милости стоять на улице, на морозе".

Обвинение было суровое. Архитектор спешно собирал тюремный чемоданчик. Но, к счастью, обошлось.

То, что Иван Сергеевич несколько поторопился со своим экспериментом, стало ясно сразу же после открытия нового общежития. Студенты предпочли хранить личные вещи в своих тесных "кабинках", а не в гардеробе. Тем не менее, реконструкцию николаевской постройки провели только в шестидесятые годы. Комнаты увеличили, но, правда, не сильно - насколько позволила ширина коридора, который, соответственно, уменьшили.

Примерно в то время николаевскую "дом-машину" осмотрела Шарлотта Пернан, помощница Ле Корбюзье, признанного классика конструктивизма.

Шарлотте понравилось.

Последняя крупная реконструкция завершилась в 2017 году. Туалеты наконец-то стали индивидуальными. Ради них не стоило перемещаться в санитарный корпус. И сегодня здесь и вправду можно жить.

Обсудить