Политический отчет Центрального Комитета ПКРМ
VI съезду и задачи партии, представленный председателем партии Владимиром ВОРОНИНЫМ


Товарищи делегаты! Уважаемые гости!

Наш съезд шестой по счету. Одновременно это уже третий партийный форум, который проводит Партия коммунистов Республики Молдова в ранге правящей партии. Думаю, что пятнадцать лет назад, когда наша партия только-только начала свое становление, такого рода политическое будущее могло показаться фантастикой. Но это - реальность. Я бы сказал - достаточно обязывающая реальность. Сегодня мы не только правящая, но самая крупная партия в Молдове. На нашей стороне сотни тысяч сторонников - от рабочих, крестьян, студентов до интеллигенции и предпринимателей. За нами уже целое поколение молодежи, для которой слова <коммунист> и <партия коммунистов> означают не классовую борьбу, а политические свободы, социальное возрождение, европейскую модернизацию страны.

Позволю себе несколько пространное отступление. Напомню, что нынешняя реальность не свалилась нам, что называется, с неба на голову. Она - закономерный итог многолетнего развития нашей партии. Позади - не мало поражений и разочарований, тяжелое бремя полученного опыта, острейшая борьба в оппозиции, отчаяние, неверие в свои силы и ощущение полного политического одиночества. Вспомните, мы начинали свою борьбу тогда, когда от слов <коммунизм> и <коммунисты> шарахались в стороны - и простые избиратели, и представители так называемых политических элит. Для многих мы были символами чего-то такого, что навсегда ушло в прошлое, в <страшное прошлое>. Конечно, наступившее постсоветское настоящее - с его гражданскими войнами, сплошной деиндустриализацией, финансовыми крахами и тотальным обнищанием - довольно быстро отрезвило людей. Но эта смена настроений произошла в большинстве постсоветских стран, но ни в одной из них левые партии почему-то так и не оказались у власти. И то, что из года в год именно наша партия уверенно завоевывала авторитет избирателей, стало отнюдь не следствием проснувшейся ностальгии по прошлым временам. Наоборот. Постоянный рост авторитета молдавских коммунистов - результат того, что на всех этапах нашего политического развития мы были партией, обращенной в первую очередь к будущему, мы были партией стратегической перспективы. Мы были партией социальной надежды, а надежда, как известно, всегда обращена в будущее и формирует его в настоящем.

С самых первых дней нашего партийного становления мы не строили иллюзий в отношении того, что случилось в 1991 году. И не искали в происшедшем козней иностранных спецслужб или субъективного влияния отдельных персон. Мы, как марксисты, понимали, что случившееся стало результатом объективных процессов. Но именно как марксисты, как люди, назвавшие себя коммунистами, мы также осознавали, что сопротивление наступившей эпохе может основываться только на трезвом научном анализе, на ясном понимании того, что происходит, на предложении стране иного проекта развития. И мы верили и знали, что такой проект возможен, что иная Молдова - это не праздные мечты. В молдавской независимости наши политические оппоненты видели лишь временный этап на пути в другую страну. Мы же - коммунисты - увидели в этом не повод для капитуляции, а величайшее испытание для всего нашего народа, испытание, из которого он должен выйти с достоинством и встать вровень со всеми остальными народами Европы. И если правые политики открыто считали народ Молдовы отсталым, социальную защищенность - блажью, а межнациональный мир - химерой советских времен, то молдавские коммунисты, напротив, с самого начала своей политической борьбы считали, что Молдову невозможно строить иначе чем, основываясь на ценностях гуманизма, интернационализма и справедливости. Невозможно собрать рассыпавшееся на слои и прослойки общество в единый народ, не сделав ставку на пробуждение его лучших качеств.

Но это - далеко не все. Историки не найдут в биографии нашей политической организации ни одного этапа, когда бы мы позволили себе отвлечься от главного - от настоящей, непрерывной политической борьбы. Но настоящая политическая борьба - это не митинги протеста с лозунгами <долой!>, это умение вести полемику с оппонентами, умение доказывать, а не затыкать рты, владеть современными политическими технологиями. А это значит, что с самого начала Партия коммунистов входила в политическую жизнь страны как партия демократическая по своей сути и по своим целям. И мы стали такой партией, которая не только не боится демократии, а наоборот, именно в демократии, в самой широкой народной поддержке видит основу и своей будущей победы, и будущего управления страной.

Другими словами, с момента своего рождения мы становились Партией коммунистов принципиально иного облика. Мы становились партией, которая действительно рвется в будущее. Мы становились партией, которая понастоящему, вопреки международной конъюнктуре, собирается быть партией власти, а не партией вечной оппозиции. Мы становились силой, которая знает, что с этой властью делать, чьи интересы представлять и как их отстаивать. И, наверное, только потому нас поддержал народ. Молдавский народ понял, что имеет дело не с ностальгирующими симулянтами, а с настоящими защитниками их прав, с политической организацией, которая не собирается ставить страну на службу себе, дальше добиваясь ее банкротства для перепродажи более ловким соседям.
Многонациональный молдавский народ почувствовал в нас свежее дыхание перемен, своеобразный последний шанс поверить в политическое будущее своей Родины. И только поэтому в 2001 году мы стали первыми коммунистами в Европе, которые сумели поднять Красное знамя над целой страной. Только по этой причине мы единственные коммунисты, которые сумели одержать уже две парламентские победы в честном, демократическом состязании с оппонентами.

Но я сделал столь пространное вступление в первую очередь потому, что у нас с вами, товарищи, за плечами уже не только так называемое проклятое десятилетнее наследие наших предшественников. Прошло время, когда мы могли винить в том или ином положении своей страны исключительно своих оппонентов. У нас за плечами семилетняя история Молдовы, в которой Партия коммунистов была не просто ведущей, а единственной правящей партией. И именно за эту историю мы - коммунисты -несем полную и безраздельную ответственность. И сегодняшний съезд - это своеобразный рубеж в нашей партийной биографии. Нам предстоит дать честный отчет обо всем пройденном пути. А это означает не только разобрать все наши промахи и успехи за последние три года, прошедшие с прошлого съезда, а отчитаться и за весь этап пребывания у власти.

Эта логика диктуется еще и тем простым обстоятельством, что сегодня нам предстоит принять новую программу партии. В истории любой партии - это событие. В истории партии, именующей себя Партией коммунистов, это всегда событие, выходящее далеко за национальные границы. Уникальность нашей ситуации в том, что это будет единственная программа коммунистов в Европе, основанная на собственном опыте политического правления, на опыте власти, а не только на сухих теоретических схемах. А потому без всякого преувеличения 15 марта 2008 года - это поворотный момент в истории политического развития нашей партии. Именно сегодня мы должны дать ясный ответ всему молдавскому обществу и нашим союзникам за пределами страны: способна ли Партия коммунистов Республики Молдова одержать третью парламентскую победу, способна ли эта политическая организация, поглощенная изнуряющей управленческой рутиной, совершить новый творческий рывок, вновь доказать обществу свою востребованность, конкурентоспособность и профессионализм.

Семь лет - огромный срок для страны. Для политической организации - это также значительная временная дистанция. Согласитесь, что за это время, сколь бы хороши мы ни были, к нам могли просто привыкнуть и от нас могли просто устать. Требовательный избиратель может подыскать себе новых политических фаворитов, не отягощенных сложными идеологическими конструкциями. Для партии, которая не цепляется за власть правдами и неправдами, не монополизирует СМИ, не собирается фальсифицировать выборы - все эти обстоятельства необходимо постоянно учитывать. Для партии, которая не создает для себя отдельных эксклюзивных условий в политической борьбе, располагающей всего лишь четырьмя газетами из тридцати, одним телевизионным каналом из семи, единственным средством пропаганды остается только честная политика, честный отчет перед своими избирателями, перед своими соратниками и сторонниками. Никакими другими привилегиями мы с вами, увы, не обладаем.

Напомню, что недавние местные выборы представили нам возможность убедиться в том, что перспектива вновь оказаться в оппозиции не столь уж фантастична, а рекламирование прошлых достижений не производит особого впечатления на избирателей. Именно поэтому я сознательно построил свой доклад на минимуме статистики. Вряд ли даже самыми оптимистическими показателями мы опишем ту динамику и те события, которые разворачивались последние годы. Кроме того, все те, кто будет изучать материалы этого съезда, будут сравнивать все эти цифры не с воспоминаниями о своем положении в 2001 году, а со своими теперешними личными представлениями и ощущениями о качестве жизни, об уровне собственного достатка. Будут сравнивать с уровнем доходов и комфорта в других странах, с уровнем экономического развития тех государств, на которые мы равняемся. Такова человеческая психология. И ничего тут не поделаешь. Но чтобы все наши решения, те или иные достижения звучали весомее, я буду представлять их в своеобразном отражении, в зеркале тех альтернативных предложений, которые исходили от наших уважаемых оппонентов из других политических партий. Другими словами, сегодняшний отчет - это еще и демонстрация того, каким теоретически мог быть иной путь развития Молдовы, если бы у власти находилась любая другая партия.

Итак. Начнем с главного - с социальной сферы. Сам факт прихода Партии коммунистов к власти в 2001 году свидетельствовал о том, что общество переживало тяжелейший социальный конфликт. Пенсии, зарплаты, стипендии просто не выплачивались. Среднемесячная зарплата составляла 408 леев, на тот момент - это что-то около 30 долларов. Конфликт казался неразрешимым. Неразрешимым в первую очередь потому, что совершенно не ясно было, как и каким образом можно изменить ситуацию.

Вспомним, были ли на тот момент готовые и перспективные идеи в стане бывшей власти и будущей оппозиции? Существовали ли надежные, проверенные временем методы социальной терапии для страны, не имеющей ни полезных ископаемых, ни конкурентоспособной экономики? Нет. Таких идей не было. Увы, и за все прошедшие семь лет оппозиция так и не внесла ни одного предложения на сей счет. Нет ни одной законодательной инициативы со стороны наших уважаемых коллег, ни одной концепции, ни одной программы, которая была бы посвящена радикальной модернизации социальной сферы. Полтора десятка партий, ежедневно противостоящих нам, так и не родили ни одной мысли по поводу того, как можно было бы наиболее эффективно реформировать здравоохранение, науку, образование. Но ситуация усугубляется еще и тем, что все прошедшие годы оппозиция, за редчайшими исключениями, голосовала и выступала против социальной политики коммунистов, против реформы здравоохранения, против реформы науки и образования. Мы понимаем, что не в интересах оппозиции делиться с нами своими возможными проектами. Ну а как быть с их избирателями? Они ведь должны как-то ориентироваться на рынке политических предложений. Но и им такого шанса не было предоставлено ни разу. Спросите тех, кто голосует за партии Урекяна, Брагиша, Дьякова, - какова социальная доктрина этих партий, будут ли эти господа, в случае прихода к власти, поднимать зарплаты и пенсии, где они возьмут для этого необходимые ресурсы? Вряд ли они вам смогут ответить.

Но вернемся к ПКРМ. С позиций того самого, критического 2001 года достижения нашей партии за все последующие семь лет кажутся просто замечательными. С позиций же сегодняшнего дня и в сравнении с соседними странами эти впечатляющие результаты выглядят куда скромнее.

Что же нам удалось сделать?
За семь лет мы увеличили бюджет страны почти в четыре раза. Я повторяю: в четыре раза! А социальные затраты бюджета более чем в четыре раза. Причем затраты на образование возросли более чем в три раза, в здравоохранение более чем в четыре раза, в науку более чем в пять раз. В 2007 году социальные расходы бюджета составили почти тринадцать миллиардов леев, а в последнем бюджете наших предшественников эти расходы не достигали и трех с половиной миллиардов. В годы их правления доля социальных расходов никогда не доходила до 50%. За последние же семь лет этот показатель никогда не опускался ниже 65%. Представить себе сегодня ситуацию, в которой задерживаются пенсия либо зарплата, просто невозможно. Среднемесячная зарплата в Молдове выросла за эти годы также более чем в пять раз. Я говорю именно о среднемесячной зарплате. При этом средняя зарплата в бюджетной сфере составляет уже 1832 лея, а в реальной экономике - уже более 3000 леев. Конечно же, сказать, что мы в восторге от всех этих показателей, значит покривить душой. Учитывая даже то обстоятельство, что к концу этого года мы выйдем на обещанную в нашей последней предвыборной платформе среднемесячную зарплату в 300 долларов, мы понимаем, что очень рано ждать аплодисментов.

С другой стороны, и это очень-очень принципиально, - в стране снижается неравенство по такому показателю, как располагаемые доходы населения. Разрыв между доходами самых бедных и самых богатых неуклонно сокращается. Если в 2001 году разница в доходах между 20% самым бедных и 20% самых богатых составляла 10, 4 раза, то к 2007 году эта разница сократилась до 7 раз. Располагаемые доходы населения в 2001 году составляли 241 лей на душу, а к 2007 году - уже 840 леев. Если в 2001 году эти самые доходы покрывали 51,4% прожиточного минимума, то уже к 2007 году они покрывали почти 90% прожиточного минимума. И это при том, что сам прожиточный минимум вырос вдвое. Это достаточно ясные показатели той прогрессивной динамики, которая набирает темп. Уродливые социальные диспропорции уходят в прошлое. Но возникает вопрос: насколько эти результаты воспринимаются обществом в качестве ожидаемых достижений? Полагаю, что в обществе энтузиазма по поводу всех этих <разов> и <процентов> поменьше. Жизнь все еще невероятно сложна, затраты на оплату коммунальных платежей для некоторых слоев населения иногда составляет иногда до 80% всех доходов семьи. Троекратное повышение цен на российский газ оказалось фактором, серьезно обесценивающим многие из наших усилий последних лет. Но согласитесь, что не будь этих усилий, ситуация выглядела бы куда хуже. Напомню, что в 2005 году оппозиция нас обвиняла в том, что выдвижение таких целей как увеличение зарплаты до 300 долларов, является утопией и популизмом.
Для них наверняка такая задача действительно оказалась бы утопией. Но сегодня это уже никакая не утопия и не популизм, это практический результат. Мог бы этот результат быть иным? Если отбросить различного рода всем известные внеэкономические, скажем так, факторы внешнего давления, беспрецедентную засуху прошлого года, нанесшие серьезный удар по нашей экономике, результат, конечно, мог бы быть намного лучше и мне бы не пришлось сегодня перед вами тут рассуждать - <с одной стороны>, <с другой стороны>. Но ведь главное в другом. Главное в том, что тот самый системный социальный кризис нам удалось остановить. Нам удалось сформировать принципиально новый вектор развития, основанный на фундаментальных реформах социальной защиты, здравоохранения, образования и науки.

Да, конечно, мы еще не богатая страна. Но страна, активно преодолевающая это свое положение, причем в галопирующем, скачкообразном темпе. К примеру - наши предшественники заложили в бюджет 2001 года объем государственных капитальных инвестиций аж 200 миллионов леев. В наших последующих бюджетах, для сравнения, эти объемы уже достигали почти 600 миллионов в 2005 году и 1 миллиарда 750 миллионов в 2007 году. Можно смело говорить, что бедность не только остановлена, ее удельный вес постоянно снижается. Социальная инфраструктура - больницы, первичная семейная медицинская помощь, школы, детские сады, спортивные учреждения, центры молодежи - открываются по всей стране. И это те вполне осязаемые результаты, которые видны всему обществу. Тут можно не прибегать к статистике. Если число станций скорой помощи возросло за последние годы на треть и они укомплектованы новыми автомобилями с соответствующим современным оборудованием - это видно всем. В 2006 году бригады скорой помощи исполнили более одного миллиона вызовов. Много это или мало? Для сравнения: в 2001 этот показатель был в два раза меньше. И, наверное, вовсе не оттого, что наши граждане чувствовали себя лучше. Всем понятно, что остальные как минимум 500 000 людей, ждавших помощи в 2001 году, просто так ее и не дождались. Результат и не мог быть иным в 2001 году. Весь консолидированный бюджет здравоохранения тогда составлял менее 600 миллионов леев. А сейчас он достиг двух с половиной миллиардов. Только на приобретение медикаментов сейчас в больницах тратится в два раза больше средств, чем в 2001 году. Этот же рост характеризует и оплату труда в больницах и медицинских учреждениях.

Ни один из этих результатов не был автоматическим, произвольным следствием какого-то вялотекущего, стихийного процесса. Ничего само собой в социальной сфере не появлялось, не возникало. Каждый шаг по пути преодоления бедности, каждое социальное завоевание давалось с огромным трудом, принимались решения, которые для многих тогда казались и популистскими, и волюнтаристскими, не основанными на возможностях молдавской экономики.

Действительно, как же мы - коммунисты смогли радикально изменить вектор социального развития страны?
Это положение вещей - результат принципиально нового подхода к социальной политике. Именно мы стали рассматривать социальную сферу в первую очередь как сферу приложения инвестиций. Это главное отличие нашей социальной политики от тех моделей, где задача поддержания определенных социальных стандартов рассматривается лишь как область как бы вынужденных и очень докучающих затрат. Наш подход принципиально меняет не только сами акценты государственного управления, он меняет всю последовательность управленческих задач, он расставляет их в совершенно ином порядке, непривычном для так называемых либеральных политиков. Мы не тратим на здравоохранение, мы - инвестируем в здоровье, мы не тратим на культуру - мы инвестируем в культуру. Мы взращиваем наш главный капитал, наш единственный ресурс развития - капитал человеческий.

Слова словами, термины терминами, но давайте посмотрим на реальные инвестиции. К примеру, четыре года назад мы себе сказали, что Молдова должна быть страной, в которой сформируется новая инновационно ориентированная экономика, экономика, основанная на знаниях, на стимулировании интеллектуального капитала, на новых технологиях. Но такая экономика не возникает стихийно-рыночным способом. Она требует многолетних инвестиций в науку, в образование. Может ли позволить себе такого рода политику бедная страна? Считается, что такого рода стратегии применимы исключительно для крупных держав с развитым экономическим потенциалом, а малые страны должны себя вести как суетливые и юркие спекулянты, как потребители интеллектуальных объедков глобального пиршества. Но мы иначе ответили на этот вопрос. Мы сказали, что только такую политику, политику стратегического инвестирования в человеческий капитал и может себе позволить такая страна, как Молдова. Иначе она никогда не станет богатой, иначе она никогда не станет страной развитой и успешной. Иначе она никогда не станет страной в полном смысле этого слова. С 2004 года, то есть с момента внедрения <Кодекса о науке и инновациях>, инвестиции в фундаментальные исследования возросли в четыре раза, в подготовку научных кадров в том же объеме. Число же проектов в сфере трансферта технологий возросло за этот период более чем в семь раз. Не плохо для так называемой бедной страны! И это только начало.

Экономика. Казалось бы, эта сфера самый испытанный конек либеральных идеологов. Все и вся вращается в их мировоззрении вокруг экономической целесообразности и чистых рыночных правил. Но в 2001 году мы застали страну с ВВП, который был почти на 70% ниже показателей 1991 года. Предприятия были не просто закрыты, а фактически уничтожены, уничтожены волюнтаристски, жестоко. На площадях, где располагались одни из самых конкурентоспособных и наукоемких производств бывшего СССР, были открыты базары и автостоянки, а площади высокотехнологического производства превратились в крытые рынки импортного ширпотреба. Такого масштабного процесса рукотворного уничтожения экономического фундамента общества и государства не видела ни одна из постсоветских стран. Драматизм ситуации заключался в том, что тотальный демонтаж экономики не остановился только на распродаже и ликвидации основных фондов, этот процесс привел к профессиональному уничтожению всей армии высококвалифицированных специалистов. Молдова осталась без квалифицированных рабочих, без инженеров и проектировщиков, без конструкторов и технологов. Авангард экономически активного населения был распылен, люмпенизирован и насильно адаптирован к совершенно другим профессиональным нишам. Именно в это время и начался отток из страны самой компетентной и квалифицированной части нашего общества, образовавшей печально знаменитую трудовую армию гастарбайтеров.

При всем драматизме, это хотя и позабытая, но достаточно известная картина. Но давайте вспомним, что же предлагали наши уважаемые оппоненты из правого лагеря для преодоления этой поистине тупиковой ситуации? Какого рода рецепты прописывали они - все эти так называемые либералы, национал-либералы, социал-либералы и прочие <творцы> рыночного благополучия? Каковы были их рекомендации по выводу Молдовы из экономического анабиоза? Давайте проанализируем, перелистаем их проекты возможного аграрного развития страны, модернизации молдавской энергетики, промышленности, транспорта и инфраструктуры.
Увы, но и в данном случае анализировать и листать, собственно говоря, нечего.

Оказывается, что после того как была полностью завершена приватизация, вся <творческая> энергия этих господ иссякла, навсегда испарилась. Ни одной мысли! Ни одного плана развития! Ни одной отраслевой программы! Из всех ноу-хау на память приходит только знаменитые предложения Дмитрия Брагиша о <предотгрузочной инспекции>, легализации слабых наркотиков, обложении налогом сельских музыкантов и тотальном использовании навоза для отопления домов. Это было бы действительно смешно, если бы не было так грустно. А ведь такого рода планы спасения предлагались самыми видными и самыми успешными деятелями той поры. Что же говорить о качестве идей остальных <мыслителей>:...

Складывается впечатление, что все они действительно наивно полагали, что именно такой рынок будет способен к какому-то конкурентному развитию. Самое печальное, что и за все последующие годы не появилось ни одного вразумительного проектного сочинения на экономическую тематику, рожденного в интеллектуальных недрах оппозиции. Не появилось и законопроектов, направленных на стимулирование деловой среды, на создание стимулов для развития предпринимательства.
Вообще-то, это не случайно. Я абсолютно искренне убежден, что в данном случае мы не имеем права говорить о наивности или обычной некомпетентности. Есть все основания считать, что деиндустриализация страны и феодализация сельского хозяйства - это не что иное, как самый настоящий классовый заказ национальной бюрократии, ее, так сказать, своеобразный <национальный проект>. А если быть точнее, то это ее глубоко законспирированное представление о том, каковой должна быть страна, накануне своей капитуляции. Страну преднамеренно грабили и уничтожали весь ее потенциал, чтобы легче поставить на колени при приходе новых хозяев из Румынии для совершения великого объединительного акта. Гигантский налоговый пресс, вкупе с целой армадой различных проверяющих органов - вот оно, искреннее представление об экономической гармонии этого новорожденного класса предателей и чиновников -нуворишей. Вот оно - главное орудие господства этого класса, не оставляющее, казалось бы, ни единого шанса на экономическое возрождение.

Но мы с вами знаем, что именно с 2001 года ситуация начинает меняться. Сами показатели четырехкратного роста бюджета во многом говорят за себя. После прихода Партии коммунистов к власти молдавская экономика начинает уверенно расти по 6-7% процентов в год. Исключения составили два последних года, когда темпы роста снизились до 4%. Но это снижение, вызванное торговым эмбарго и катастрофической засухой, лишь подчеркнуло прочность молдавской экономики в отношении даже подобного рода вызовов. Инвестиции в основной капитал за семь лет выросли в восемь раз. При этом объем иностранных инвестиций в основной капитал вырос более чем в семь раз, а прямые иностранные инвестиции удвоились. В эти же годы началась настоящая инфраструктурная революция в Молдове. Построен порт на Дунае, превративший Молдову фактически в морскую страну. Началось строительство железных и автомобильных дорог. Проектируются и строятся электростанции и магистральные газопроводы. Газ и телефонная связь пришли в большинство молдавских семей, а интернет - во все без исключения школы страны. В сельское хозяйство постепенно возвращаются техника и современные технологии. За семь лет создается 178 машинно-технологических станций, объединяющих более 7000 единиц техники, работающей на 276 тысячах консолидированных гектаров. Закладываются десятки тысяч гектаров плантаций виноградников и новых садов, разворачиваются работы по восстановлению ирригации. К 2007 году число официальных безработных в Молдове сократилось почти в два раза в сравнении с 2001 годом.

При взгляде на эти процессы возникает естественный вопрос, а что же случилось с молдавской экономикой? Может быть, этот рост оказался своеобразным эхом деятельности прошлых реформаторов? Или же, как говорят наши оппоненты, все дело в денежных переводах многочисленных гастарбайтеров?

Нет, эта оптимистическая картина развития вовсе не стала следствием бескомпромиссных реформ наших предшественников. И средства гастарбайтеров здесь ни при чем. Просто в Молдове радикально изменился предпринимательский климат. И это изменение стало результатом суммы действий принципиально нового типа, непривычно нового, если говорить об экономической практике левых партий. Если хотите, то эту новую политику можно назвать коммунистической либерализацией. В ее основе целый ряд последовательных законодательных решений. Ее целью стало не столько возрождение ушедшего в небытие экономического потенциала советской эпохи, не попытки реставрации прошлого хозяйственного фундамента, а создание принципиально новой экономической системы, основанной на долговременных стимулах и свободах. Ее социальная миссия виделась в увеличении занятости, в максимальном сокращении коррупционного влияния бюрократического класса на экономику и в формировании активной предпринимательской среды.

За семь лет правления Партия коммунистов проводила одновременно два параллельных курса. С одной стороны, власть упорядочивала финансовую дисциплину, вела жесткую, а иногда довольно жестокую борьбу с коррупцией, с отмыванием денег, с попытками ухода от уплаты налогов. В итоге Молдова сейчас занимает одно из самых комфортных мест по рейтингу борьбы с коррупций среди стран СНГ и Восточной Европы, а организованная преступность полностью искоренена в нашей стране.

С другой стороны, именно наша власть начала ежегодное снижение налога на прибыль, именно наша власть резко сократила число контролирующих органов и строго регламентировала число возможных проверок экономических агентов. Именно наша власть в разы сократила число лицензируемых видов деятельности. Именно по инициативе Партии коммунистов парламент дважды приводит в действие так называемую <гильотину> - одновременную ликвидацию тысяч подзаконных актов, регламентов, инструкций, препятствующих свободной экономической деятельности. Именно мы внедрили регистрацию кампаний в одно окно, резко упростив доступ к началу предпринимательской деятельности. Именно по инициативе Партии коммунистов принимаются законы об электронной торговле, цифровой подписи, электронном правительстве, вводятся льготы для сектора информационных технологий. И именно Партия коммунистов в дни тяжелейшей экономической блокады и энергетического кризиса проводит беспрецедентную для постсоветского пространства триединую либеральную революцию - амнистию капитала, налоговую амнистию и вводит нулевую ставку налога на прибыль. Казалось бы, следовало, напротив, ужесточить налоговый прессинг, начать выбивать недоимки, устраивать показательные порки и репрессии. Но так бы поступила исключительно политическая сила, которая мыслит категориями сиюминутной выгоды. Для нас же было важно сформировать убедительную экономическую перспективу, основанную на доверии между властью и предпринимателями, открыть новую страницу в их взаимоотношениях, развивающуюся теперь на прочном фундаменте закона.

Уважаемые товарищи.

Перечисленные системные реформы не возникли, как некие изолированные друг от друга решения, как некие случайные озарения. Все они напрямую исходили из того, скажем так, генерального проекта <Молдова>, который в своих основных элементах многократно проговаривался нами. Этот проект частично обсуждался на прошлом съезде, на пленумах нашей партии, неоднократно становился объектом обсуждения и дискуссий в самых разных аудиториях. Но именно сейчас, семь лет спустя, этот проект обретает плоть, зримые очертания, его контуры уже видны не только лишь самим проектировщикам. И если нам удалось совершить социальный прорыв в Молдове, если нам удалось запустить по экспоненте экономический рост, то только потому, что все эти семь лет мы не на секунду не упускали главного - образа той Молдовы, которую мы строим, ее места среди других стран, ее внутриполитического качества. Иногда фокус почти сбивался, иногда казалось, что мы откатываемся далеко назад от образа той успешной страны, которую мы взялись воссоздать из пепла и руин 90-х годов. Иногда наши лучшие намерения искажались, не получали адекватного восприятия. Но наше упрямство, наша нацеленность на позитивный результат все же не позволили нам отступить ни на миллиметр от проектных чертежей.

И все-таки, еще раз - о какой Молдове мы говорим? Чем отличается наше представление о независимой стране от тех образов Молдовы, за воплощение которых как бы столь же яростно бьются наши уважаемые оппоненты?
Их Молдова - это страна, обреченная всегда быть разделенной. Они смертельно боятся объединения нашей Родины, и будут делать все, для того чтобы такое объединение не случилось. В первую очередь потому, что они не знают, как можно управлять такой страной, они не представляют, как можно консолидировать общество, как можно его сплотить во имя перспективных и амбициозных целей. Их Молдова - это вечная провинция соседнего государства, некий фольклорный придаток, место для <кормления>, а не почва для политического, социального, культурного творчества. Их Молдова - это не страна, не государство, не общество, это - территория, у которой нет ни своей истории, ни своего народа. Мы отказываемся понимать, зачем им нужна именно такая страна. Народу Молдовы она явно не подходит.

Уважаемые товарищи,

Нашей партии всегда было ясно, что любые успешные экономические и социальные преобразования обладают в Молдове серьезными объективными ограничениями. И только преодолев эти ограничения, можно быть уверенным в будущем нашей страны. В известном смысле преодоление этих, казалось бы, раз и навсегда заданных рамок и стало бы основой принципиально нового качества молдавского государства, молдавской экономики и молдавского общества. О каких же объективных ограничениях идет речь?

Во-первых, ни о каком стабильном инвестиционном климате, а значит и ускоренном социально-экономическом росте нельзя говорить до тех пор, пока не решен приднестровский конфликт, пока сама молдавская государственность выглядит некоей гипотезой. Это аксиома, которую никак не желают усвоить наши оппоненты. Им невдомек, что это и есть самое большое препятствие в развитии доверия к нашей стране, к ее будущему. Какие такие инвестиции придут в страну, в которой треть политических партий желает ликвидации своей государственности путем ее окончательного раздела по Днестру?

Но мы - коммунисты - всегда очень ясно себе представляли взаимосвязь между реинтеграцией Молдовы и ее социально-экономическим развитием. Та методичность, с которой мы год за годом приближаемся к заветной цели объединения нашей страны, обусловлена именно этим представлением. Может быть, пока еще рано строить слишком оптимистические прогнозы, но вы сами видите, что нынешняя стадия в отношениях Кишинева и Тирасполя, оценки перспектив урегулирования, звучащие от посредников и наблюдателей в переговорном процессе, говорят о том, что мы вплотную подошли к решению этой задачи. Для нас чрезвычайно важно, что решение этой задачи должно произойти на весьма конкретных принципах, определяющих жизнеспособность и устойчивость объединенной страны на историческую перспективу. Это те самые принципы, которые, к сожалению, все чаще и чаще подвергаются суровым испытаниям в международной практике по отношению к другим странам. Я говорю в данном случае о принципе территориальной целостности, о демилитаризации, о максимальном развитии мер доверия между левым и правым берегами Днестра, о прочных гарантиях статуса Приднестровья в составе единой Молдовы, о невхождении объединенной страны в любые военные блоки. Последнее обстоятельство напрямую связано не только с возможностью решения данного конфликта, но и дальнейшего упрочения нашей государственности. Объединенная Молдова, на наш взгляд, должна не просто быть нейтральным государством, она должна добиться международного признания этого статуса, уважительного к нему отношения со стороны всех внешнеполитических партнеров. Партия коммунистов не видит необходимости изменения такого статуса нашей страны в ближайшей исторической перспективе, считает участие в военных блоках опасным анахронизмом, провоцирующим лишь новые разделительные линии и искусственные конфликты. Мир и стабильность поддерживают не армии. Мир и стабильность становятся всегда итогом принятия обществом перспективы солидарного развития, которая основана на открытости, на равенстве, на уважении друг к другу, на возможности сохранения своей идентичности. Банально? Возможно. Но только последовательное и мужественное следование этой банальности приводило к успеху.

Во-вторых, ни о каком долговременном социально-экономическом развитии нашей страны нельзя было говорить до тех пор, пока Молдова была заурядной экономической площадкой, не выделявшейся среди прочих стран какими- либо особыми условиями. Почему я говорю о каких-то особых условиях? Неужели в случае с Молдовой недостаточно было обычных и общепринятых подходов к экономической модернизации, подходов, успешно апробированных в других странах?

В нашем случае этого было действительно недостаточно. В условиях не просто катастрофического падения ВВП, а в обстановке фактического уничтожения основного производственного потенциала Молдовы, декапитализации основных фондов эволюционный путь в экономической модернизации Молдовы просто невозможен. Наш собственный опыт последовательных преобразований в экономике показал, что уже к 2006 году