Венгрия, СССР и территориальные потери «Великой Румынии» в 1940 г.: уроки истории

Для историков-русистов, интересующихся российско-венгерскими отношениями, представляет интересный пример то сотрудничество, которое сложилось между нашими странами в начальном периоде второй мировой войны, в 1940 г., против Румынии.

В последнее время – кроме уже существующих баз источников, как «Дипломатические документы по внешней политике Венгрии» (на венгерском языке) и сборник «Трансильванский вопрос» (на русском язы¬ке) - были опубликованы новые источники, которые предоставляют новую информацию по этой пробле¬матике. В 2008 г. при поддержке фонда «Демократия» (фонд Яковлева) вышел в свет сборник документов: «Военная разведка информирует. Январь 1939 – июнь 1941», донесения советской военной разведки с 1939 г. до июня 1941 г. В нем приводятся аналитические записки Разведуправления Красной Армии, донесения военных атташе при посольствах СССР за рубежом, и прочие агентурные сообщения, содержащие ценную информацию не только о военном, но и о внешнеполитическом и стратегическом мышлении советского руководства на начальном этапе войны.

Румыния, и вместе с тем новорожденные государственные образования, Польша, Чехословакия и Югос¬ла-вия (два последних государства не имели исторического предшественника) и их покровители, прежде всего Франция и Великобритания являлись «столбами» Версальской системы международных отношений, нового европейского порядка после первой мировой войны. С другой стороны: Германия, Венгрия, СССР (Россия), Болгария, как потерпевшие поражение в войне, и в частности Италия имели претензии к этой новой евро-пейской архитектуре безопасности, так что предпосылки конфликта уже непосредственно после первой мировой войны были очевидны (недаром сказал маршал Фердинанд Фош о версальском мире, что это не мир, а перемирие на 20 лет).

Наш общий интерес с СССР особенно ярко выражался против Великой Румынии, ведь к этой стране и Венгрия и СССР имели территориальные претензии. Как известно, Румыния в результате Трианонского до-говора получила всю Трансильванию, Парциум, восточную часть Баната, и венгерской низменности (всего 102 тысячи км², с 5,2 миллионом человек, 31,7 % всей территории бывшей Венгрии). На этих территориях венгерское большинство (по данным последней венгерской переписи 1910 г.) было отмечено не только в Се-кейфелде, и в Восточных Карпатах, но и непосредственно возле румыно-венгерской границы, и в крупных городах Трансильвании (хотя, действительно, в Трансильвании приблизительно с конца 17 века было ру-мын¬ское большинство). А от России Румыния захватила Бессарабскую губернию.

В Венгрии после революционных событий 1918-1919 гг. установился консервативный режим адмирала (с 1920 г. регент Венгрии) Миклоша Хорти. Несмотря на идеологические противоречия, и антисоветские шаги консервативного венгерского руководства (во время польско - советско-русской войны 1920 г. Будапешт был готов и военным путем поддержать Варшаву, но Чехословакия не пустила через свою территорию вен-герские войска) общий интерес был ясен и для режима адмирала Хорти. Кроме дела венгерских военно-пленных, которое было завершено в 1921 г., темой первых дипломатических контактов между СССР и Вен-грией было возможное сотрудничество двух стран против Румынии. Сотрудничество не только дипломатии¬ческое, но и военное. 24-го апреля и 2-го мая 1922 года, в Генуе, на международной конференции между двумя главами внешнеполитических ведомств, наркомом Г.В. Чичериным и Миклошом Банффи шли пере¬го¬воры о возможном сотрудничестве между нашими странами. По запискам Банффи известно, что Г.В. Чиче¬рин заявил 2-го мая, что Советская Россия не признает аннексию Трансильвании Румынией, и также он не исключил возможность, что Москва предпримет военные акции против Румынии, поскольку Бухарест ак¬тивно поддерживает белое движение. Банффи со своей стороны пообещал венгерскую военную помощь Мос¬кве против Румынии, в том случае, если Будапешт узнает точную дату советской военной акции. Но поскольку точная дата возможной военной акции не была названа, дипломаты договорились, что обсуждения возмож¬ной военной кооперации продолжатся, однако, они, из-за отказа венгерской стороны, были прекращены.

Но несмотря на общий интерес, между Венгрией и СССР не сразу установились дипломатические отно-шения по идеологическим причинам. Миклош Хорти за все время своего правления негативно относился к советской власти (он еще в октябре 1932 года составил меморандум с призывом к лидерам мировых держав заключить союз против СССР и большевизма, и позже, в 1941 г. воспринимал войну против СССР, как «крестовый поход против большевизма»). Наконец, венгеро-советские дипломатические отношения были установлены лишь в феврале 1934 г., при посредничестве итальянской дипломатии.

Важно отметить, что Венгрия и венгерские стремления к территориальной ревизии между двумя миро¬выми войнами остались на периферии важных европейских дел, и Будапешт к концу 30-х годов все более сближался с Германией. Венгрия именно благодаря германскому (и итальянскому) союзу, начиная с 1938 г. смогла частично реализовать свои ревизионистические цели. После первого венского арбитража (2 ноября 1938 г.) Венгрия вернула территорию Южной Чехословакии, южную полосу страны, где проживало ком-пактное венгерское население (с городами Кошице, Мукачево, Ужгород, Берегово, всего 11 900 км², с населением 869,3 тысячи человек, из них 86,5 % венгерской национальности).

Весной 1939 г., когда Чехословакия прекратила существование, венгерские войска вторглись и в Подкар-патскую Русь, где во главе с Августином Волошиным сформировалось независимое правительство («Карпатская Украина»).

Военные формации Подкарпатской Руси (самопровозглашенной «Карпатской Украины») оказали военное сопротивление венгерским войскам. Хуст обратился к Румынии с просьбой, чтобы Бухарест взял под свою защиту этот регион, однако он отказал им, то есть румынское руководство не хотело конфронтации с Вен-грией из-за карпатских земель. Тем не менее, Румыния, в связи с чехословацкими событиями, уже в 1939 г. начала частичную мобилизацию. 19 марта 1939 г. – когда венгерские войска практически уже полностью вернули Закарпатье – со стороны министра иностранных дел Карпатской Украины была отправлена и в Берлин такая же – безуспешная – просьба, чтобы Германия взяла Карпатскую Украину под свою защиту (по данным советских разведорганов в 1939 г. существовал сценарий, что Третий рейх после ликвидации Чехословакии захватит и Венгрию).

Весной 1939 г. Франция и Англия дали гарантии Греции, Польше, Румынии и Турции на случай возникно-вения для них военной угрозы, но это уже не могло предотвратить распад версальской системы европейской безопасности. По данным советской разведки Сталин впервые в мае 1939 года получил известие о том, что Гитлер серьёзно рассматривает возможность договора с СССР, и то, что немецкая военная операция против Польши может начаться в конце лета того же года.

Берлин, со своей стороны, хотел использовать Венгрию, чтобы давить на Румынию, которая по-прежнему оставалась партнером Франции и Англии (хотя во второй половине 30-х годов наблюдается постепенная переориентация румынской внешней политики с Франции на Третий рейх) . В мае 1939 г. Бурно Петер Клейст, сотрудник бюро Риббентропа, эксперт по восточным проблемам, остановившийся в Варшаве, ска-зал, ссылаясь на разговор Гитлера с Риббентропом, что Гитлер хочет давить на Румынию, и с этой целью он намерен укрепить позиции Венгрии. Поэтому возможно присоединение Словакии к Венгрии. Таким обра-зом, можно установить германский протекторат над Венгрией, и выдвинуть немецкие войска к Румынии.

С мая станет совершенно ясным для руководства СССР, что Германия нанесёт удар именно против Поль-ши. Берлин с начала июля через определенные каналы дал понять Москве, что хочет соглашение с СССР по поводу Польши и Прибалтики, чтобы Германия и СССР «восстановили границы 1914 г.» 23 августа 1939 года – по инициативе Германии – был заключен договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, в секретном протоколе которого «подчеркивается интерес СССР к Бессарабии». СССР с конца 1939 г. предпринимал шаги для подготовки освобождения Бессарабии от румынской оккупации, а с декабря 1939 г. советская разведка концентрирует свое внимание на Румынии, особенно на положении румынской армии. В марте 1940 г. Молотов на сессии Верховного Совета СССР намекнул, что СССР никогда не приз¬навал захват Бессарабии Румынией, но конкретные военные приготовления со стороны СССР к решению Бессарабского вопроса начались лишь с июня 1940 г.

Что касается Венгрии, по данным советской разведки, уже с конца 1939 г. началось сосредоточение вен-гер¬ских войск на венгеро-румынской границе, и вместе с тем усилилась антирумынская агитационная дея-тельность в Венгрии. В венгерском руководстве в это время сложилось мнение, что после Чехословакии последует очередь Румынии в планах ревизии.

Бухарест оказался в сложном положении в 1940 г. Ощущая опасность, Бухарест бóльшую часть своих во-енных сил выдвинул в Бессарабию и Буковину (самая большая часть румынских войск сосредоточилась именно в Буковине). С точки зрения СССР неудачный ход советско-финской войны дал неоправданный оп-тимизм румынам в начале 1940 года. Румынский король Кароль 6 января в Кишиневе заявил, что если Фин-ляндия с населением 3 миллиона человек может успешно противостоять СССР, тогда и Румыния, с населе-ни¬ем 19 миллионов человек тоже способна на это, более того, она может еще «освободить» румын, прожи-вающих в СССР. Он также заявил, что румынская армия может дойти до Москвы.

У Венгрии в начале 1940 г. еще не было намерения сотрудничать с СССР для осуществления планов ревизии. Премьер министр страны, граф Пал Телеки в январе 1940 г. написал письмо МИД Франции и Англии, в котором известил западные страны, что Венгрия имеет территориальные претензии к Румынии. Он заявил, что если СССР захватит Бессарабию, тогда и Венгрия захватит Трансильванию. Но речь не шла о совместной венгеро-советской акции, Будапешт старался четко дистанцироваться от СССР.

Так, в феврале 1940 года Дьёрдь Барца, венгерский посол в Лондоне передал дипломатическое письмо главе британского МИД, лорду Галифаксу, что Венгрия ни коим образом не проводит совместную военную акцию вместе с СССР. Из дневника итальянского министра иностранных дел, графа Чано известно, что граф Телеки заявил 25 марта в Риме, что он никогда не будет сотрудничать с СССР, даже против Румынии, поскольку такое сотрудничество «открыло бы дорогу большевизму в Европу».

В апреле Румыния обратилась к Германии с тем, чтобы та гарантировала ее границы, но Берлин отказал ей, такие же просьбы о военном сотрудничестве неоднократно были повторены в мае, но Берлин даже после заключения германо-румынского «нефтяного пакта» в мае 1940 г., - соблюдая секретный протокол договора о ненападении между Германией и СССР – посоветовал румынам урегулировать сначала румыно-советские отношения. Весной начиналась эвакуация промышленности Бессарабии.

Летом 1940 года венгерская и советская дипломатии стали сотрудничать теснее, в связи с усилением дав-ления со стороны СССР на Румынию. 23 июня Молотов заявил немецкому послу, Шуленбургу, что «реше-ние бессарабского вопроса не терпит дальнейших отлагательств», и Румыния должна уступить СССР не только Бессарабию, но и Северную Буковину, которая по мнению Молотова «является последней недоста-ю¬щей частью единой Украины». Германия 25 июня признала «права Советского Союза на Бессарабию». В тот же день вечером Молотов предъявил ноту румынскому правительству с требованием уступить Бессарабию и Северную Буковину в пользу СССР в течении 24 часов. Румыния 28 июня передала Бессарабию и Северную Буковину СССР.
Уже 29 июня Йожеф Криштоффи, посол Венгрии в СССР выразил свое большое удовольствие замми¬нис-тру иностранных дел

В. Г. Деканозову по поводу акций СССР против Румынии. Однако не вся венгерская политическая верхушка восприняла переход Бессарабии и Северной Буковины к СССР как позитивное событие. Сам регент Хорти считал, что оккупация Северной Буковины СССР представляет опасность для Венгрии.

После бессарабских событий начинается движение венгерской военной машины. 200 тысячная венгерская армия двинулась к венгеро-румынской границе, однако, возможная война не была в интересах Германии. Риббентроп заявил, что Берлин против всякой военной акции в отношении Трансильвании, но 1 июля до-бавил, что венгерские требования можно решить мирным путем. Хотя венгерское правительство не исклюю-чило возможной войны по решению трансильванского вопроса, но, в конце концов было принято решение, что дело Трансильвании будет решено путём мирных переговоров с Румынией, при посредничестве Германии и Италии. В июле Будапешт уже рассчитывал на поддержку СССР в трансильванском вопросе, а Ру-мыния искала поддержку у Германии (Бухарест в начале июля попросил Германию, чтобы она гаран¬ти-ровала границы Румынии).

1 июля МИД Венгрии дал указание Й. Криштоффи, чтобы он встретился с В.Г. Деканозовым, и узнал от не-го, может ли СССР успокоить Югославию, и повлиять на нее в случае венгеро-румынского вооруженного кон¬фликта. 3 июля венгерский МИД хотел узнать от посла в Москве, какая реакция была бы у СССР в случае венгеро-румынской войны. На следующий день посол Криштоффи писал, что Молотов принял его 4-го ве¬че¬ром. Криштоффи «обо всем известил его относительно ситуации между Венгрией и Румыниней» и Молотов «отнёсся к этим известиям с пониманием», но, как он сказал, СССР не может влиять на политику Югосла¬вии.

Из телеграммы, отправленной В.М. Молотовым 5 июля Н.И. Шаронову, представителю СССР в Венгрии, известна позиция В.М. Молотова о венгеро-румынском конфликте: нарком иностранных дел написал, что ответил венгерскому посланнику: советское правительство считает свое отношение с Венгрией нормаль¬ным, у СССР нет никаких претензий к Венгрии, а претензии Венгрии к Румынии имеют под собой основа¬ния. В.М. Молотов заявил, что СССР такого мнения будет придерживаться в случае созыва международной конференции по данной проблематике.

К концу июля венгерское руководство было готово решить трансильванский вопрос военным путем, и хотело получить от Кремля не только политическую, но и военную поддержку. 23 июля Иштван Чаки, венгерский министр иностранных дел передал следующие просьбы посланнику в Москве:
- поскольку переговоры с румынами идут плохо, большая вероятность войны. В этом случае, просьба, чтобы СССР не позволил румынским войскам перейти в Трансильванию;
- просьба, чтобы советская печать была на стороне Венгрии в случае венгеро-румынского конфликта;
- просьба, чтобы СССР срочно продал военные самолеты Венгрии! То есть Венгрия накануне возмож¬ной войны с Румынией хотела приобрести советские военные самолеты.

У Венгрии были причины для беспокойства, ведь румынская армия была мощнее венгерской. По мнению генерала Гезы Лакатоша, Венгрия в случае войны с Румынией потерпела бы поражение, потому что у нее не было достаточного ВВС.
В.М. Молотов на выше сказанные венгерские просьбы дал неоднозначный ответ, тем не менее, поддержал венгерские устремления. Ответ Й. Криштоффи в Будапешт: советская сторона считает, что венгерские тре-бования легитимные. СССР поддерживает Венгрию, но какие именно шаги предпринимает, неизвестно. Советская печать не будет поддерживать никого, а в настоящее время СССР вряд ли может продавать самолеты Венгрии. Молотов считает, что Великая Румыния не идеальна, она существует в ущерб интересам СССР, Болгарии и Венгрии.

По всей видимости, советская агентура не проявляла большой интерес к событиям Трансильвании, однако Румыния по-прежнему волновала их, поскольку германские военные силы появились на её территории.
Венгрия и Румыния, после провала румыно-венгерских переговоров в Турну Северине 24 августа, были на грани войны, даже была назначана дата начала венгерских военных действий (28 августа). Но благодаря итальянской и германской дипломатии 30 августа 1940 г., решением второго венского арбитража Венгрия все таки мирным путем вернула Северную Трансильванию (43 тыс. кв. километров, 2,6 миллиона населения, среди которых, по данным венгерской переписи 1941 г., было 51 % венгров, 42 % румын).

После объявления второго венского арбитража не только глава МИД Румынии, Маноилеску потерял сознание, но и венгерский премьер, Пал Телеки – на обратном пути, в поезде. Он - по сообщению редактора Венгерского Радио, Пала Хлатки - сказал пророческие слова, что Северная Трансильвания лишь на короткое время вернется к Венгрии, а после войны мы снова потеряем ее.

Но СССР не удовлетворил второй венский арбитраж. 31 августа В. фон Шуленбург, немецкий посол в Москве известил В. М. Молотова о решении второго венского арбитража в пользу Венгрии. В.М. Молотов в ответ сказал, что Германия этим нарушила соглашение с СССР, где говорится о консультациях по делам, касающихся обеих сторон. Будапешт через месяц узнал о том, что Москва не довольна достигнутым без ее участия решением второго венского арбитража. 3 октября венгерский посол в Москве отправил строго секретный доклад в Будапешт, в котором писал, что по секретному каналу поступило известие о том, что СССР недоволен Германией, поскольку второй венский арбитраж, и раздел Румынии (Трансильвании) состоялся без участия СССР.

Советская агентура более внимательно следила за Венгрией с начала 1941 г., когда начиналась подготовка к военной агрессии против СССР. Судя по донесениям, советское руководство было хорошо информи¬ро¬ва¬но о положении венгерской армии. В общем, в известных советских донесениях речь вообще не шла о Тран¬сильвании, то есть вопрос о её территориальной принадлежности по-видимому был безразличен Кремлю. Об этом свидетельствуют и дальнейшие события, уже вокруг подготовки к вступлению в войну против СССР. Естественно, что Румыния имела претензии к СССР, из-за Бессарабии, однако у Венгрии не было территориальных споров с СССР.

Тем не менее, к сожалению, Венгрия 26 июня 1941 г. объявила войну СССР, несмотря на то, что советское руководство обещало поддерживать Венгрию в трансильванском вопросе, если она останется нейтральной. Еще весной 1941 г. советская сторона сделала яркие жесты для Венгрии (например, вернула венгерские зна-мена, которые оказались трофеями российской армии в 1849 г.). К сожалению, прагматические соображения были игнорированы (причины: традиционный сервилизм венгерской элиты, идеологические противоречия с СССР). Поводом для вступления в войну послужила бомбардировка города Кашша, (ныне Кошице), неиз¬вестными самолетами (до сих пор существует несколько версий по этому поводу, и не известно, кто бомбил город – советские самолеты по ошибке, или немецкие самолеты из-за провокационных целей, чтобы вовлечь Венгрию в войну. Регент Хорти считал, что именно немецкие самолеты бомбили Кашшу, чтобы вовлечь Венгрию в войну).
Конечно, СССР не «простил» венгерский шаг. Уже летом 1942 года была написана та секретная записка Бе¬лой Гейгер (Geiger Béla), бывшим венгерским подданным о планах Венгрии, где венгерские территории-аль¬ные претензии он называет «империализмом», который служит только для целей венгерской верхушки.

В 1944 г., после перехода Румынии на сторону Союзников уже было принято решение, что Северную Тран¬сильванию после войны надо отобрать у Венгрии, поскольку эта страна участвовала в фашистской агрессии против СССР.
Хотя после войны – на основании того, что в документе румыно-советского перемирия пишется, Венгрия должна вернуть всю или большую часть Трансильвании Румынии – в 1946 г. шли переговоры между Вен-грией и Румынией о том, что некие территории, отошедшие к Румынии в 1920 г., все таки останутся в соста-ве Венгрии, однако переговоры ни к чему не привели. Границы Венгрии после второй мировой войны были восстановлены к довоенному положению (за исключением 3 деревень, отошедших к Чехословакии).

На мой взгляд, из сказанного можно сделать некоторые выводы о неудачной попытке режима Хорти для осуществления ревизии:
- для советского руководства дело Трансильвании было маргинальным вопросом. Кремль был готов поддерживать в этом вопросе ту сторону, которая это «заслужила» политикой, устраивающей его.
- без поддержки СССР (ныне России) невозможно достичь территориальных изменений в Центрально- и Восточноевропейском регионе. Та страна, которая без согласия России хочет изменить границы, потерпит поражение. Я думаю, это урок истории и для Венгрии, и для Румынии.

Обсудить