Будущее государственности ПМР: перспективы признания, союзники и противники

Де-факто Приднестровье уже сегодня суверенно и независимо, причём этой независимости уже четверть века. Ну, а коль скоро суверенность ПМР объективно существует - такой, какова она есть, то что пользы рассуждать о её нелигитимности? Вероятно, следует принять её просто как факт, и поговорить о том, каким образом можно взаимодействовать с ней.

Реинтегрировать Молдову сегодня очень просто.

Нужно дать Приднестровью столько свободы,

сколько нужно «Шерифу» для развития его бизнеса.

Виталий Андриевский

Вводная часть

Тема институализации государственности ПМР витает в воздухе уже третье десятилетие. Тем не менее, до настоящего времени она остается terraincognita, не раскрытой и не проанализированной сколь-нибудь глубоко. Серьёзноеобсуждение прочно подмененодемагогическим конструкциями, вроде "воли народа", "права жить на своей земле" и борьбойс мифическим "фашизмом", грозящим якобы Приднестровью из Молдовы и Румынии, а в последнее время ещё и из Украины. Следующим эшелоном  в дискуссию вбрасываются уже совершенно невменяемые рассуждения обанальной порочности Европы, противопоставляемой святости России. Вся эта риторика тем более смехотворна и неуместна, что большая часть приднестровских товаров, продаётся именно в ЕС, в Молдове и в Украине, отчасти и в Румынии. Приднестровские руководители всех генераций и уровней хранят в обличаемых ими ЕС, Украине, Молдове и Румынии свои капиталы, учат там своих детей, ездят туда  на шопинг-туры, лечение и отдых, и, наконец, закончив служение приднестровскому народу, уезжают туда же на ПМЖ, покупая загодя недвижимость. 

Столь же сомнительными выглядит и попытки легитимизировать независимость ПМР ссылками на серию референдумов, проходивших на фоне репрессий по отношению ко всем несогласным с мнением, продвигаемым властями.  Все аргументы подобного сорта лишь затеняют проблему, уводя от её серьёзного обсуждения.

Между тем, проблема государственности ПМР и её будущего, вне всякого сомнения, есть.  Де-факто Приднестровье уже сегодня суверенно и независимо, причём этой независимости уже четверть века. Ну, а коль скоро суверенность ПМР объективно существует - такой, какова она есть, то  что пользы рассуждать о её нелегитимности? Вероятно, следует принять её просто как факт, и поговорить о том, каким образом можно взаимодействовать с ней.

Что являет собой приднестровская независимость сегодня?

Разумеется, в силу, во-первых, формальной непризнанности, и, во-вторых, экономической специфики ПМР, её независимость обладает некоторыми особенностями.  В каких-то отношениях и областях ПМР менее суверенна чем признанные государства. В каких-то, напротив, она гораздо более суверенна. К примеру, Приднестровье за четверть века не смогло обеспечить своим гражданам полноценного лечения в пределах республики, и граждане вынуждены в сложных случаях обращаться в  Молдову, Украину, Россию и другие страны, признанным гражданством которых они обладают.  Приднестровское гражданство не признаётся нигде и никем, включая и Россию, покровительствующую приднестровскому  государству, и для того, чтобы выехать за пределы ПМР приднестровцы вынуждены обзаводиться паспортами признанных государств.  Единственная страна, которая допускает на свою территорию всех без исключения жителей региона - это Молдова. Можно привести и множество других примеров в таком же роде.

Казалось бы, всё это говорит о некоем полу-суверенитете и недо-независимости. Но это не так. Есть немало фактов, говорящих о том, что несмотря на все перечисленные ограничения признание ПМР давно уже стало реальностью.  Прежде всего, речь идет об экономике.

Начнем с того, что экономические агенты ПМР, в том числе и находящие в собственности приднестровского государства, якобы непризнанного, признаются полноценными хозяйствующими субъектами. При этом, хотя они признаются таковыми во всем мире,  это происходит благодаря документам, полученным в Молдове. В свою очередь, различные органы власти Молдовы требуют, притом, вполне официально, в штатном режиме, разного рода справки, получаемые в ПМР. Эти, и многие другие факты в том же роде, являются убедительным свидетельством того, что  именно Молдова начала процесс признания ПМР, именно она в наибольшей степени заинтересована в  её полноценном признании, и именно она, Молдова сделала больше, чем кто бы то ни было,для поэтапного получения ПМР международного признания - реального, а не декларируемого на словах.Именно благодаря Молдове приднестровские предприятия работают на экспорт, а приднестровские чиновники имеют возможность разъезжать по всему миру.  Особенно это касается МИД ПМР, поскольку только добрая воля Молдовы даёт возможность работникам этого ведомства  общаться с зарубежными дипломатами, которые, хоть и морщась, и неохотно, сквозь зубы, но всё-таки вынуждены признавать в них своих коллег. Именно с подачи Молдовы президент ПМР и депутаты Верховного совета и других выборных органов  власти рассматриваются не как представители террористов, удерживающих в заложниках население захваченного  ими региона, а как законно избранные представители всего населения ПМР, причём, это происходит несмотря на очевидное отсутствие в регионе даже  минимального уровня гражданских свобод.  Именно благодаря снисходительной позиции Молдовы все эти вопросы максимально смягчаются, и не поднимаются со всей остротой в ходе переговоров.

Наконец, есть ещё одно измерение - и в этом измерении степень суверенности Приднестровья далеко превосходит суверенность любых признанных государств. Не будучи формально признанным, и не являясь вследствие этого субъектом  международного права,  приднестровское государство может безо всякого реального ущерба для себя пользоваться полной свободой в плане пренебрежения к любым правам человека. В этой сфере суверенитет ПМР настолько безграничен, что власти любых признанных государств, за исключением, разве что, Северной Кореи,ни о чём подобном не могут даже мечтать. 

Таким образом, независимость ПМР является, по сути, давно свершившимся фактом. Более того, фактически эта независимость давно уже признана и всеми участниками переговоров 5+2 и всеми странами региона, включая, к слову, и Румынию, этот традиционный жупел и пугало для приднестровских пенсионеров, черпающих представления о внешнем мире из передач Первого Приднестровского канала.  Множество яростных патриотов ПМР давно уже имеют паспорта европейских государства-членов ЕС, включая ту же Румынию, паспорта Украины, открытое выражение симпатий к которой влечет за собой в Приднестровье политические репрессии и заключение в тюрьму, паспорта Молдовы, которая якобы спит и видит чтобы поработить приднестровцев. Все эти люди широко пользуются и правами, предоставляемыми обладателям паспортов этих государств, компенсируя этим слабости приднестровской независимости.

Очень модной темой является и экономическая несостоятельность ПМР. Критики приднестровской государственности любят поговорить о том, что, мол, Приднестровье живет исключительно на российские дотации:  как в виде неоплаченного газа, так и в виде прямых траншей на поддержание жизни пенсионеров.Такой подход также основан на глубоком непонимании тех принципов и приоритетов, на которых построена реальная приднестровская экономика.

Очевидно, что в силу юридической непризнанности, а также отсутствия полноценной правовой  защиты, любой не-криминальный бизнес, то есть такой, какой только и может попасть в официальные статистические сводки, работающий в ПМР, более уязвим и менее прибылен, чем такой же бизнес в сопредельных с ПМР, юридически признанных странах.  Работать в нише ПМР с выгодой, сравнимой с работой в признанных странах, легальный бизнес может только используя протекционистские отношения с властями - что, к слову, в любой признанной стране уже не вполне законно. Ему также придется компенсировать большие издержки: устанавливая относительно высокий уровень цен на товары и услуги, предоставляемые на территории ПМР и платя низкие зарплаты работникам. Всё это мы и наблюдаем в реальности.

В то же время, для разного рода незаконного, по меркам формально признанных государств, бизнеса , ПМР является крайне привлекательной территорией. Она является таковой именно по причине отсутствия любых запретов, установленных  международным законодательством. Реально действующие на территории ПМР запреты могут устанавливать только местные власти, с которыми,  в принципе, почти всегда можно договориться, явно или тайно. Это означает, что  на территории ПМР может, по крайней мере, теоретически, базироваться любой бизнес, в том числе, и абсолютно незаконный в соседних регионах. А, поскольку природа не терпит пустоты в любой сфере, включая и сферу экономики, то "могут" в данном случае означает "вне всякого сомнения, они там и базируются".

По факту, это значит, что, во-первых,  очень существенная часть доходов, получаемых бизнесом ПМР, не попадает в официальную статистику.  Если бы эти доходы были учтены, ни о какой  экономической несостоятельности ПМР не было бы и речи.

Во-вторых, легальные отрасли ПМР так или иначе дотируются за счет незаконных видов деятельности, одновременно служа им прикрытием. Такой тандем неизбежен в связи с заведомо неблагоприятными условиями для ведения легального бизнеса в ПМР.

В-третьих, будучи региональным центром нелегального предпринимательства, ПМР неизбежно имеет связи со структурами нелегального бизнеса в сопредельных государствах, и, в принципе,  по всему миру. Эти структуры, в свою очередь, заинтересованы в существовании ПМР как их прочного тыла, недоступного разного рода инспекциям, руководствующимся общепризнанным в мире экономическим и уголовным законодательством. Они связаны с нелегальным бизнесом ПМР, лоббируют  его интересы, а также  лоббируют сохранение сложившегося статус-кво в плане признания ПМР в целом, поскольку именно нынешняя форма признания наиболее выгодна им.

И, наконец, в-четвертых.  Любая попытка изменить форму признания ПМР, введя её в юридические рамки, неизбежно породит кризис переходного периода.  В частности, прекратят существование если не все, то большинство реально работающих предприятий ПМР, поскольку часть из них просто незаконна, а часть имеет в своём производственном или логистическом цикле незаконные звенья. Попытка сохранить существующие схемы означала бы легализацию незаконных видов деятельности - на  что, естественно, не могут пойти сопредельные с ПМР признанные государства.

Силы внутри ПМР, заинтересованные в изменении формы её признания

Как следует из сказанного выше, де-факто ПМР давно уже признана. Она является субъектом  международной экономической деятельности и стороной в международных переговорах о её статусе, неважно, что по факту эти переговоры превратились в инструмент сохранения сложившегося статус-кво. На территории ПМР открыто представительство международной организации - ОБСЕ. ПМР имеет свой МИД, свои силовые органы, имеет армию, подразделения которой входят в состав совместных миротворческих сил, имеет банковскую систему и валюту. Она подключена к международной сети Интернет. Список очевидных признаков её признания можно продолжать до бесконечности.  Таким образом, речь может идти не о признании ПМР, а лишь об изменении формы этого признания и приведении её к виду, включающему ПМР во все международные правовые институты. 

Главным следствием такого изменения формы признания станет изменение экономического климата. С одной стороны, ПМР перестанет стать зоной повышенных рисков для легального бизнеса. С другой, она утратит статус зоны, благоприятной для ведения бизнеса нелегального.  Можно ли говорить о выгоде такого обмена и является ли он хоть в какой-то степени равноценным?

Мнение большинства населения ПМР не будет рассматриваться здесь по очевидной причине: оно не влияет ни на что, и,более того, не существует в принципе. В условиях жесточайшего террора и прессинга по отношению к любому инакомыслию, осуществляемому органами госбезопасности ПМР, и подавления ими любой несанкционированной властями гражданской активности, "мнение большинства населения"есть не более, чем пропагандистская конструкция. Эта конструкция формируется, с одной стороны, официальной пропагандой, с другой - террором спецслужб и иных силовых структур, и её конфигурация может изменяться буквально в считанные дни и часы. Это, к слову, показала мгновенная зачистка со всех официальных ресурсов выступлений экс-президента Шевчука сразу же после его неизбрания на второй срок.

Но это, однако, не означает, что в Приднестровье не существует борьбы мнений по поводу различных путей его дальнейшего развития.

Общая конфигурация этой системы сил, интересов, взаимных сдержек и противовесов довольно сложна. Но анализировать её целиком в настоящем докладе нет необходимости. Варианты развития ПМР определяются в первую очередь экономикой, а не геополитическими абстракциями. С экономической же точки зрения существует только два возможных пути развития ПМР: либо сохранение статус- кво"непризнанной республики" с дальнейшей деградацией легальной экономики и развитием  экономики нелегальной, либо институализация, в том или ином виде, в сложившуюся систему международных норм и отношений. Все пропагандистские конструкции, имеющие хождение на разных уровнях: во внутренней пропаганде ПМР, в ходе переговоров, в версиях событий, озвучиваемых представителями ПМР  за её пределами так или иначе обслуживают один из этих двух альтернативных проектов. Повторяю, проектов только два: либо замораживание сложившейся ситуации - либо институализация в сложившуюся систему международного права, с учетом рамок возможного.

Эти рамки, в свою очередь, диктуются общей международной ситуацией и историей развития конфликта.  Анализировать их во всех деталях также можно до бесконечности. Но, если говорить по сути дела, то они оставляют ПМР единственный реальный вариант: институализацию в составе Молдовы. Этот,и только этот путь ведет к выводу региона из зоны интересов разного рода криминальных  структур: от местных до международных.  В свою очередь, все разговоры о "независимости любой ценой" являются инструментом замораживания ситуации и сохранения региона в виде зоны наибольшего благоприятствования для криминального бизнеса.

Предыдущая генерация властей ПМР, в лице президента Евгения Шевчука и его окружения однозначно и безоговорочно выражала интересы криминального сообщества и последовательно развивала ПМР именно по пути полной криминализации. Последние политические изменения, произошедшие сначала в ходе выборов в Верховный Совет и закрепленные результатом президентских выборов, создали неоднозначную ситуацию. Конечно, говорить о победе в ПМР сторонников декриминализации региона, безусловно, ещё рано. Но такой поворот стал, по крайней мере, теоретически возможным.

В настоящее время оба центра официальной власти в ПМР - законодательный, в лице Верховного Совета, и исполнительный, в лице президента с его командой, полностью контролируются холдингом "Шериф". Ряд наблюдателей и комментаторов  уже заявили, что это означает отсутствие в Приднестровье всякой оппозиции. В действительности, это означает лишь дальнейшую приватизацию центра принятия решений:  из противостояния  внутри ВС ПМР и между ВС ПМР с одной стороны и президентом и правительством с другой, борьба интересов и группировок сместилась во внутренние структуры "Шерифа", приобретя ещё более закрытый и кулуарный характер. Но этот механизм принятия решений не более закрыт, чем, к примеру, механизм работы Политбюро ЦК в СССР. Речь, таким образом, идет не о невозможности  его анализа с целью прогнозирования, а о необходимости подробного изучения  расстановки сил и интересов внутри "политбюро" холдинга "Шериф", что является задачей хотя и не простой, но вполне решаемой силами средней оснащенности аналитического центра.  Все технологии "кремлеведения", неплохо отработанные на Западе в 70-80 годы прошлого века, и уже порядком подзабытые,  могут быть извлечены из архивов и успешно применены к этой ситуации.

"Шериф" , в силу своей обширности, многопрофильности, а также специфического  устройства приднестровской экономики, где, как уже было сказано, даже вполне легальные бизнес-цепочки неизбежно включают в себя не вполне легальные звенья, является заведомо неоднородной структурой .  В нём просто не может не идти внутренней борьбы между сторонниками одной и другой моделей развития.  При этом, официальная риторика Тирасполя не должна вводить нас в заблуждение. Повторение президентом Красносельским старой мантры о "полной независимости любой ценой" означает, по всей вероятности, что окончательное решение пока не принято.  Наблюдаемые кадровые назначения пока говорят о том же - они двойственны. Ситуация явно балансирует в неустойчивом равновесии.

Силы в Молдове, заинтересованные в изменении формы признания ПМР

Безусловно, в юридической институализации ПМР заинтересованы все не связанные явно с криминальным бизнесом представители  всех ветвей молдавской власти.  С учетом того, что в Молдове в последние два года идет наступление на крупный криминал, включающее, среди прочего и посадки коррумпированных чиновников высшего звена, партия сторонников институализации ПМР, несомненно, крепнет.

Вместе с тем, даже в рамках этой партии не может не существовать  серьезных опасений, связанных с неизбежными кризисными явлениями в ходе институализации ПМР в Молдову.  Аналогичные опасения, к слову, несомненно испытывают и приднестровские сторонники некриминального пути развития ПМР.

Даже убежденные сторонники возврата ПМР, находящиеся политическом поле  в Молдове, не могут не испытывать соблазна отложить решение приднестровской проблемы до лучших времен - например, до завершения парламентских выборов 2018 года . Вместе с тем, другого пути, помимо возврата в Молдову, для получения международного признания, у ПМР как уже было сказано нет. Любой другой путь означает лишь закрепление существующей ситуации на неопределенный срок и ползучую криминализацию региона.

Ситуация выглядит почти тупиковой - несмотря даже на то, что все ветви молдавской власти уже заявили о единой позиции по приднестровской проблематике. Но, как говорится, обещать и жениться - вещи разные. Необходим план действий и политическая воля для его реализации.  При этом, формы институализации ПМР в состав Молдовы сами по себе не имеют большого значения. Значение имеет лишь преодоление страхов молдавских и приднестровских верхов,и выработка такого проекта возвращения ПМР в Молдову, который давал бы обеим сторонам, молдавской и приднестровской, твердые гарантии безопасности,  а также минимизировал бы последствия неизбежного экономического кризиса в возвращенном Приднестровье.  Понятно, что под сторонами здесь имеются ввиду только сторонники некриминального пути развития ПМР. Тем, кто связан с криминальным бизнесом, возврат в Молдову заведомо не нужен ни в какой форме.

Необходим, таким образом, продуманный пакет предложений и гарантий в адрес приднестровского бизнеса в целом,  и холдинга "Шериф" в частности, выдвинутый со стороны Молдовы -  в одностороннем порядке, и без каких-либо предварительных согласований с приднестровской стороной. Необходимы также прямые переговоры с руководством холдинга о поэтапной  институализации его в Молдове , но на таких условиях, которые сделали бы возвращение ПМР в Молдову выгодным, с точки зрения интересов "Шерифа", шагом.

 

 

Обсудить