Додон и Санду живут в коконах

Простым гражданам часто кажется, что высокопоставленные политики их не понимают, и что причина в том, что «сытый голодного не разумеет». Но на самом деле все гораздо сложнее, они не могут нас понять потому, что живут в коконах.

Сначала, для наглядности расскажу про политтехнологию информационного кокона. У нас в Молдове ее в полноценном виде не использовали, но в странах побогаче и с политиками, приходящими не на год-два, она используется нередко.

Если совсем кратко, то суть ее такова:  выбираются несколько десятков лидеров общественного мнения, желательно, находящиеся в разных сегментах влияния. В Молдове это могло бы быть так – 3-4 униониста, 3-4 русскоговорящих, 5 – политических комментаторов, 2-3 бывших политика. Затем каждому из них, в социальных сетях, в друзья, постепенно в течение нескольких месяцев, добавляются от 20 до 30 аккаунтов, управляемых из одного центра. Все аккаунты должны выглядеть как реальные люди, с достаточным количеством фотографий, с отметкой о посещении разных мест, и, главное, с большим количеством реальных друзей в соцсети. Группа обработки, в каждом случае должна быть разной, под каждую «жертву» создаются новые аккаунты.

После этого начинается формирование информационного кокона вокруг лидера общественного мнения. В первую очередь, внедренные френды должны завоевать его доверие, для этого они одобрительно высказываются о нем самом, и делают репосты его информации. На втором этапе, окружившие его 20-30 френдов, когда публикуют какую-то информацию на своей странице, соцсеть показывает ее в первую очередь, так как оценивает их как ближайших друзей, из-за большого количества перекрестных связей. Таким образом, респондент видит в своей ленте в первую очередь информацию размещенную его «специальными друзьями», а учитывая, что их несколько десятков, то она практически полностью заполняет его ленту.

Далее идет уже более навязчивая обработка, они дружно лайкают, когда обрабатываемый объект пишет правильный с их точки зрения пост, и также дружно начинают выражать недовольство, когда он сворачивает не туда. Таким образом, за период в полгода-год, у него начинается коррекция мнения под влиянием сообщества самых активных его «друзей» по социальным сетям. В итоге, это становится его мнением, не проплаченным, не сказанным вынуждено, а то, во что он верит. И, стоящая за «спец-группой друзей» политическая сила, получает нужные ей реакции от лидеров общественного мнения, которые сами при этом не чувствуют своей вовлеченности в игру.

Приведенная здесь политтехнология показывает, что окружение, пусть даже искусственное, может оказывать очень сильное влияние на мнение человека, и опытные мастера не упускают возможность этим воспользоваться. В жизни тоже есть аналогичные примеры совершенно естественной природы. Собственно, надо признать, что все люди зависят от мнения окружения. При этом, чем более высокопоставлен человек, тем уже становится его круг общения, и тем сильнее он попадает в информационный кокон.

Здесь еще нужно учитывать, что окружение президентов и топовых политиков, делает все возможное, чтобы минимизировать их круг общения. Делается это, естественно, в рамках конкурентной борьбы за «доступ к телу», но, по сути, выглядит просто как деликатное, а иногда и не очень деликатное, очернение всех, кто может приблизившись с «главному», отодвинуть тебя самого. А если сюда еще добавить физическую сложность доступа к высокопоставленному человеку, учитывая его постоянную занятость и режим безопасности, стены информационного кокона становятся практически непробиваемы.

Заложниками такой ситуация становятся многие известные люди в мире. Так про президента Путина говорят, что к нему практически невозможно попасть, без того, чтобы не заручиться протекцией кого-то из ближнего круга. Только убедив человека, вхожего в кабинет первого лица, в том, что ему эта встреча тоже что-то принесет, можно надеяться на встречу с Самим.

У нас в Молдове хотя масштабы поменьше, но психосоциальные процессы протекают по тем же самым законам. Все наши президенты, ну разве что кроме Николая Тимофти, и то просто потому, что он ничего не решал, и никому был не нужен, все же остальные оказывались в информационном коконе своего окружения. Сильнее всего это, наверное, выразилось во время Владимира Воронина. Во-первых, потому что он правил достаточно долго, чтобы вокруг него постепенно сформировался свой круг, который всеми силами фильтровал доступ к вождю. Во-вторых, от него зависели очень важные решения в политике и бизнесе, что существенно повышало его важность и соответственно усиливало борьбу групп за влияние.

Из непрезидентов, в информационный кокон в свое время попал Влад Плахотнюк, который в силу большой занятости практически полностью отказался от встреч с людьми, не из его системы. К чему это привело мы все видели. И что самое интересное, после всего случившегося, люди из его ближнего круга в приватных беседах говорили, что вообще-то ему надо было действовать совершенно иначе. Странно только почему они это говорят сейчас, а не тогда, и не ему.

Если же перейти к сегодняшнему дню, то совершенно четко видно, как плотнейший информационный кокон затягивается вокруг президента Додона. Да, он по-прежнему общается с достаточно большим кругом людей, но все меньше людей смеют ему давать советы, и все меньшее число людей он готов слышать. Именно слышать потому, что пока он еще слушает многих, но судя по результатам уже только слушает, но не слышит. В итоге, информационную повестку Додона формирует его окружение, которое всем нам известно, из кого состоит. И даже попытка скупить оптом тех, кто работал на Плахотнюка вряд ли чем-то ему поможет, скорее даже наоборот. Те, кого он взял, отличные вышколенные исполнители, с набором важных навыков, но у которых за годы работы в жесткой конкурентной системе начисто была убита инициатива и желание брать на себя риски сложных решений.

Второй, еще более тяжелый случай информационного кокона – Майя Санду. Случай и вправду уникальный, человек оказался в информационном коконе того типа, о котором мы говорим в начале статьи. С той разницей, что ее окружают не искусственно внедрённые люди, а реальные, живые, но по многу лет проживающие вне Молдовы, и судящие о ситуации в стране по сайтам и телеканалам, работающим в тех или иных интересах.

«Майя, Падова с тобой, Милан приветствует, Барселона с вами, Лиссабон слушает, Сан-Ремо желает удачи, Берлин вас поддерживает, Лондон вам верит, вы лучшая, вы самая честная, мы в вас верим». Такие надписи сопровождают практически любое видео-лайф Майи Санду на Фэйсбуке. Естественно, что только в окружении этих «друзей» из социальных сетей Майя Санду чувствует себя комфортно, они одобрят любое ее упрямое, глупое, но выглядящее честным решение. Только они по достоинству оценивают, какая она самая-самая, не то, что эти вот все …, живущие внутри Молдовы и не понявшие своего счастья жить в эпоху такого лидера.

Здесь я специально затронул именно этих двух политиков Санду и Додона потому, что в этом году они будут главными участниками спектакля под названием – Выборы президента Молдовы 2020. И то, что оба этих человека находятся, мягко говоря, в легком отрыве от реальности жизни страны, вызывает серьезную озабоченность. Собственно, с точки зрения политических технологий, нахождение в информационном коконе вовсе не означает невозможность победить на выборах. Владимир Путин, несмотря на сильную закрытость своей персоны, успешно держит власть в России несколько десятилетий. Но кто составляет окружениеПутина, и кто является окружением Додона. И уж даже не говорю, про информационное виртуально окружение госпожи Санду, у которой и без интернета связь с реальностью не очень прочная.

Главная проблема здесь не в том, что эти двое политиков, находятся в информационном коконе своего окружения, проблема в том, что они не хотят из него выйти. И это абсолютно объяснимый психологический феномен. Подумайте сами, зачем им выходить из зоны информационного комфорта, где все правильно, ровно, удобно, где все играют по их правилам, и даже проблемы изначально выбираются те, которые можно решить и заработать на этом очки.

Вот только важно не забыть, что тот, кто вовремя не вылезет из кокона, лишает себя шанса продолжить жизнь в виде бабочки. Политический период жизни в коконе ограничен. Он может быть достаточно долгим при авторитаризме, но при наличии политической конкуренции он существенно короче. Кто не умеет вылезать из кокона, тот имеет шанс навсегда остаться засохшей гусеницей. И умереть, политически конечно.


Подписывайтесь на мой Telegram канал

Обсудить