Разница

Возможно, президент Байден окажется хуже президента Трампа. А возможно, лучше. Кто знает… В любом случае, через 4 года у американских избирателей будет гарантированное право выбрать себе другого – который им больше глянется. И у украинцев тоже.
А вот насчет Белоруссии, Венесуэлы, России или, скажем, Чечни, такой уверенности почему-то нет.

Что общего у Трампа и Лукашенко?

Звериная любовь к власти, бездонный нарциссизм и искреннее презрение к законам и приличиям, ограничивающим пребывание на вершине. Единственный приемлемый для обоих закон – их персональная воля, не желающая знать преград. Оба мастера кондового популизма, консерватизма и мачизма. Соответственно, у обоих зона поддержки на периферии, в пику космополитичным столицам. Оба блеснули как крутые ковид-диссиденты, что льстит их избирателю: простому, но гордому парню, втайне тоже склонному полюбоваться в зеркале своей крутизной. Какая мужественная линия подбородка и скул! А тут ковид-намордник требуют одеть… Фу, пакость какая!

Что различает Трампа и Лукашенко?

Идеология. В обоих случаях она ультра-консервативна, но американский консерватизм противоположен советскому консерватизму.

Экономическая политика. У Трампа весьма либеральная — как это принято среди американских консерваторов. У Лукашенко, напротив, максимально советизирована/вертикализирована. Трампономика принесла Америке неплохой экономический рост. Луканомика подарила Белоруссии тягучий советский застой.

Роль элит и институций. Лукашенковские элиты по определению не имеют позиции. И не могут иметь. Они лишь безликий аппарат для реализации указаний вождя. В США 60 судов разного уровня в разных штатах, исходя из своего (но не президентского!) понимания законов, отклонили 60 исков Трампа к процедуре голосования и подсчету голосов. То же касается региональных элит: в Джорджии (губернатор штата и статс-секретарь, отвечающий за организацию выборов – оба члены Республиканской партии) голоса пересчитывали трижды. Все три раза получилось в пользу Байдена – несмотря на прямые угрозы и требования президента к статс-секретарю «найти 11780 недостающих голосов», якобы потерянных при подсчете. Статс-секретарь вежливо, но твердо отвечал, что голоса подсчитаны верно, а у г-на президента ложная информация.

Возможно ли такое в лукашенковской Белоруссии? Нет. Как и анти-трамповский вердикт Верховного суда — при партийном балансе судей 6:3 в пользу республиканцев. Не говоря про отказ вице-президента М. Пенса (республиканца!) вопреки закону подыграть боссу при сведении голосов коллегии выборщиков. Или про позицию лидера республиканского (!) большинства в Сенате М. Макконнела: «Избиратели, суды и штаты сказали свое слово. Если мы его переиначим, республике будет нанесен ущерб навечно».

В критический момент у ключевых политических игроков лояльность закону, государству и народу оказалась сильнее лояльности президенту или партии. У Лукашенко наоборот. При том понимании, что вместо Лукашенко можно без проблем поставить целый ряд других фамилий: от Путина и Кадырова до Мадуро и Бердымухамедова.

Что общего у украинского Майдана вашингтонских протестов?

И там, и там — уличные беспорядки в столичном городе по политическим причинам. И там, и там насилие и сопряженные с ним жертвы. И там, и там заметную роль сыграли националистические эмоции и вдохновленные ими активисты правого толка. И там, и там действующий президент проиграл.

Что отличает украинский Майдан от вашингтонских протестов?

Чисто внешне — длительность. Майдан продолжался несколько месяцев, вашингтонский бунт выдохся за 4 часа. Мотивация и уверенность протестующих в правоте на Украине были сильнее.

В Киеве демонстранты были против действующего президента, в Вашингтоне – за. Собственно, президент протест и затеял, призвав в Вашингтон группу поддержки и объяснив ей, что пришло время «продемонстрировать силу». Это все равно, что представить себе Майдан, организованный титушками.

В Киеве антиконституционную агрессию первой проявила полиция (штурм палаточного городка в 4 утра 30 ноября). В Вашингтоне в атаку первыми пошли трамписты, а полиция лишь пыталась их сдерживать. До вторжения в охраняемую зону Капитолия мирную демонстрацию никто не пытался и не намеревался разгонять.

В Киеве имело место восстание столицы против президента периферии. В Вашингтоне наоборот — восстание проигравшей периферии против выигравшей Америки супер-городов. Из 13 первых задержанных 10 были приезжими.

Президент Трамп слился практически сразу, как только понял, что Конгресс и Сенат не собираются переносить финальную процедуру и вся государственная машина будет против него — как против узурпатора. В Киеве государственная машина изначально работала на Януковича – лишь постепенно отмежевывалась от него по мере того, как он терял инициативу и время.

В Киеве Майдан был началом длительного транзита, который через полгода подтвердился новыми президентскими выборами и продолжился формированием иной, более открытой и демократичной государственности. В Вашингтоне, наоборот, штурм Капитолия стал финальной точкой в чреде неудачных попыток обратить республиканскую власть, опирающуюся на конкуренцию и законное разделение полномочий, в цезаристский монопольный режим с одним гением всех времен и народов во главе.

Возможно, президент Байден окажется хуже президента Трампа. А возможно, лучше. Кто знает… В любом случае, через 4 года у американских избирателей будет гарантированное право выбрать себе другого – который им больше глянется. И у украинцев тоже.
А вот насчет Белоруссии, Венесуэлы, России или, скажем, Чечни, такой уверенности почему-то нет.

Обсудить