Остановимся на одном сюжете из его интервью.

Вот как Лисневский описывает российскую армию, которая находиться на территории Молдовы в Приднестровском регионе.

Цитируем: «Говорят о присутствии российских солдат в Приднестровье. Да, они есть, но последняя ротация происходила в 2014 году. За это время они стали лучше говорить на молдавском языке, чем на русском, едят сыр брынзу и мамалыгу, запивая молдавским вином. Они завели здесь семьи, детей. Это уже не вполне российский контингент (улыбается)»

Идиллия: брынза, мамалыга, вино. Не армия, а туристы на берегу Днестра, которые к тому же стали забывать русский язык. Интересно, он сам в это верит? Скорее нет, но упорно внушает мысль, что не надо эту армию никому бояться. Это уже почти родная, молдавская армия. Вероятно, поэтому она не хочет уходить из Молдовы…

И только злые молдавские проевропейцы это не понимают.

Продолжаем цитировать: «Но их присутствие очень удобно использовать для создания внутриполитического напряжения»

Казалось, дальше он должен был сказать: Россия, убери этих «туристов» и в Молдове не будет повода для напряжения.

Но, нет. Он говорит другое. Еще одна цитата: «Вероятность войны будет одной из главных тем в предвыборной кампании. Кроме проевропейского вектора, остается использовать только страх - надо напугать людей, чтобы они проголосовали за представителя определенной партии».

О какой вероятности войны говорит Лисневский, когда реальная война идет в соседней стране и Кремль не отказался от планов захватить часть Молдовы (Приднестровье), а может не только Приднестровье.

А кто использует страх? Разве не близкие к Лисневскому и Кремлю политики запугивают молдавское общество, убеждая, что любая критика политики Кремля, это повод для войны. А покупка радара рассматривается Москвой как милитаризацию Молдовы и может привести к войне. В общем, страх используют те, чьи интересы продвигает Ян Лисневский.